Мичман Громов открыл мутные с похмелья глаза и мечтательно заговорил:
- Снилось мне, будто нету никакой Америки. И от Лотарей до Финского залива - только море… Ставь паруса и плыви на ост.
- Проснитесь, ваше благородие! - сказала грубым голосом возникшая пред ним расплывчатая персона и потрясла мичмана за плечо.
- Изыди, бестия. Дай мне саке. А ещё снилось, словно Южный материк, который Лазарев и Беллинсгаузен открыли, сам собой переполз на экватор, и мы там основали государство…
- Господин мичман!.. Аркадий Кузьмич! - лицо, маячившее перед Громовым, проступало словно рифы из тумана. На лице мало-помалу обозначились усы.
- Ты кто? - приподнялся Громов с ложа.
- Казак я, Гончарь.
- Где мы?! - Громов рывком сел, оглядываясь по сторонам.
- На "Оказии", в море.
- Хм! Вот как… А куда плывём?
Рядом с усатой физиономией курчавого верзилы возникла ещё одна - со светлой бородкой, с хитрыми глазами, - и произнесла:
- Вам виднее, ваше благородие. Вы капитан "Оказии" - куда поведёте, туда и мы с вами. Комендант приказал нам обратить русалок в истинную веру.
- А-а-а, Бирюк, и ты мне снишься, - успокоено прилёг мичман, закрывая глаза. - Раз уж ты здесь - принеси, братец, водки…
- Никак не возможно, Аркадий Кузьмич. Их высокоблагородие сами проследили, чтоб на фиш-гукере и капли водки не было. Мол, если вернётесь, тогда и напьётесь, а если нет, то вечная вам память.
- Как это - нет водки?! - от ярости Громов прямо-таки взлетел и оказался на ногах. - Кто следил за погрузкой? Кто провизию укладывал? Кто, чёрт подери, у штурвала стоит?!
- За рулевого у нас корнет Дивов, - доложил Бирюк. - Крутит-вертит, куда-то правит. Господин коллежский секретарь над компасом мудрует - норд ищет, а протопоп Леонтий молится за гибнущих на море.
Громов ощутил что называется "мороз по коже".
- А кто паруса ставил?.. "Оказия"? - вдруг проняло его. - Мы на этом гробу в море вышли?! У него же нет ни парусов, ни мачт!
- Это мы запросто, - добродушно поведал Гончарь. - Скирюк показал жерди, сказал: "Мачты". Мы те лесины вколотили куда следует. Какие-то холсты натянули. Порядок! Ветер дует, мы плывём…
Торопливо надев мундир и головной убор, мичман в ужасе бросился на палубу, ярко представляя себе, как Дивов направляет гукер прямиком на скалы.
Однако вне каюты всё дышало миром и покоем. По шканцам слонялось несколько солдат морской пехоты и казаков. В ожидании команд кемарили матросики. Плескали в борта волны, рассекаемые форштевнем. Паруса туго полнились свежим ветром, океан светился живой синевой, а вдали, словно длинное облако, виднелся дымный шлейф вулкана Фора.
Служивые дружно приветствовали мичмана, матросы резво повскакивали и встали навытяжку, а отец Леонтий благосклонно кивнул и сделал ручкой. Громов немедля двинулся к Дивову.
- Милостивый государь! - обратился он к корнету, орлиным взглядом изучавшему морскую даль. - Давно ли вы обучились судовождению?
- С добрым утром, Аркадий Кузьмич! - солнечно ответил Дивов, выполняя манёвр "право руля". - Сердечно рад видеть вас в добром здравии! Когда вчера вас нашли и принесли, нам показалось, что экспедиция сорвётся…
- Дивов, ведь вы кавалерист. Как вам взбрело в голову встать к штурвалу? Сейчас вы потеряете ветер.
- Никогда! Я отлично разбираюсь в навигации и астрономии. Один астролог мне показал, какие созвездия что означают… Наконец, у меня есть путеводная звезда - Венера.
- Дивов, это планета, блуждающее светило. Её положение на небосводе изменчиво, как сердце женщины. Вы понимаете, куда она вас может завести?
- К счастью и свободе! Громов, а в какой стороне Америка?..
- Оставьте штурвал в покое, - вежливо оттеснил его мичман.
- Я счёл себя вправе принять командование. Вы да я - других офицеров на корабле нет. Скирюк - штатский, а протоиерей - лицо духовное.
- Кис-кис-кис, - согнувшись, канцелярист обходил укреплённую на палубе шлюпку. - Господа, я не мог ошибиться. Я видел его. Он где-то здесь. Батюшка, стерегите с другой стороны; сейчас мы его поймаем.
- Не по сану мне котов ловить, - величаво отозвался Логинов. - Для этого есть диакон. Полноте, Скирюк, бросьте ваши хлопоты! Когда приступим к трапезе, он сам объявится. Да и откуда Ироду здесь взяться? Вам померещилось.
- С кого Сергей Петрович спросит, ежели котяра пропадёт? - донеслось из-за шлюпки. - Скажет: "Скирюк не уследил!" Котище-то казённый, на довольствии!
- А почему он у вас без мундира? - полюбопытствовал Дивов. - Был бы свой Кот-В-Сапогах, как у мсье Перро.
- Потому что по реестру кот не предусмотрен! - выглянув на миг, огрызнулся Скирюк. - Это при дворе есть государевы собаки и государынины кошки, а у нас только лошади-с! Да ещё гарнизонные свиньи!
- Так-так, мне уже интересно, - Дивов оживился. - И кем записан Ирод? Не томите, расскажите.
Встав с тяжким вздохом, Скирюк отряхнул панталоны, потом ладони.
- В ум не возьму, как наместник на кошака ведомость подписывает. Я разборчиво пишу: "Жеребец охотничий, кличка Ирод, шести лет, масти дымчатой. Выдать на кормление: свинины пять пуд, рыбы свежей семь пуд…"
- Мяу! Мяу! - заслышав о рыбе, Ирод выскочил на божий свет и, вздыбив распушённый хвост, стал виться и тереться о ноги канцеляриста.
- Ах ты, стервец! Ты зачем из дома убежал, на гукер влез?! А если мы в пучине сгинем?
- Мрррр! Мммяу! Уррр…
- Нечего врать. Не мог Сергей Петрович тебе разрешить. Блудень ты и своевольник! Иди в трюм с глаз моих.
- Сашка что-то о русалках сказал, - наморщив лоб, молвил Громов. - Опять же, раз мы в море, должен быть письменный приказ о том, куда и с какой целью направляться. А вы, вижу, даже фальконеты установили…
- Да, ваше благородие, четыре пушчонки есть, - ответил Бирюк невесело. - Со всем припасом, как велено уставом. Однако, орудьица слабые…
- Что ж тебе, Сашка, единорог сюда втащить? Ведь гукер опрокинется!
- Вот приказ, - Скирюк вынул из-за пазухи и подал мичману сложенную бумагу. - Но могу и устно изложить: я его писал, помню. Идти нам к острову Кимукотану, где иностранные промышленники бьют бобра. Сих браконьеров - изгнать, а водяных людей, в проливе обитающих - принять в российское подданство.
- Положим, я был пьян, - рассуждал Громов, разворачивая приказ Володихина. - Но вы-то, Скирюк, в запоях не замечены - с чего такую околесицу несёте? Я с восемьсот двадцать второго года эти воды знаю. Не раз ходил в гидрографические экспедиции. Лично измерил лотом Императорский разлом. И никаких водяных не встречал!
- Скромные они, пугливые, - ответил за канцеляриста Дивов. - На глаза не лезут, прячутся. Господа французы в революцию их настращали до крайности. Сами посудите, мичман - живёте вы во дворце подводном век, живёте два и три, как вдруг по рекам начинают к вам сплавлять невинно убиенных. Кто зарублен, кто застрелен, вода кровью замутилась… Ну и пустились нереиды вплавь куда глаза глядят, искать местечка поспокойнее. Сколько лет скитались, бедолаги.
- И вы туда же, Дивов.
- Читайте, Аркадий Кузьмич, читайте.
- Глазам не верю, - пробормотал Громов, вникая в строки приказа. - Чем вы опоили Володихина? Он ли с ваших бредней заболел, или вы его до одури наслушались?.. Или я всё-таки сплю? Кот, протопоп, вы при сабле… Что случилось?
- Видите ли, милейший Аркадий Кузьмич, - подступил Леонтий, - все мы по разным причинам попали на край бытия. Донесли, так сказать, крест и флаг до пределов зримого мира. Дальше, как учит Писание, лежит непостижимое. Я, честно скажу, опасался в путь пускаться, но затем подумал: "Если мы соизволением Господним сюда живыми добрались, то с Божией помощью и дальше ступим". С тем расцеловал и благословил матушку, а затем взошёл на гукер.
- Не верю, - твёрдо сказал Громов.
- Епитимью наложу, - предостерёг Логинов. - За неверие.
- Отец протоиерей, хватит мичмана морочить, - предложил Дивов. - Покажем ему наших попутчиков - и дело с концом. Я думаю, Аркадий Кузьмич уже подготовлен к лицезрению воочию. Дозрел.
- Ага! Ага! - согласно закивал Гончарь, облизываясь и взмахивая ручищами. - Позовите их, ваше благородие! Эх, хороши рыбёшки!..
Сашка Бирюк ничего не сказал, но весь вытянулся и издал нетерпеливый скулящий звук.
- Идёмте к фальшборту, мичман, - поманил его Дивов. - Отсюда видней.
- Рулевой, к штурвалу! Курс - зюйд-зюйд-вест, следи за ветром. Дивов - ну, если вы меня разыгрываете…
- Мадемуазель Жанна! - громко позвал корнет на языке Вольтера, обращаясь к волнам за бортом. - Жанна, поднимитесь, пожалуйста!
Названная мадемуазель показалась почти тотчас. Хвост или ножки - не разобрать было, что там плещет, но плыла она прытко, делая не меньше шести узлов и тем самым держась вровень с гукером. Гончарь от умиления длинно всхлипнул носом, а Сашка так и вовсе перевесился через планширь, чтобы получше разглядеть; Славке пришлось ухватить его за пояс. Солдаты, матросы, казаки - все легли пузом на фальшборт, в предвкушении разинув рты и свесив слюни. Гукер слегка накренился. Скирюк лез, толкался, подпрыгивал - тщетно!
Насчёт одежды у молодой и грациозной пловчихи было не густо. Шлейфом струились волосы; обольстительное тело едва облегала зелёная волокнистая пелена. Словно в сказке: "Явись мне ни одетая, ни раздетая".
- Сплю, - убедился Громов.
- Vive la Russie! - перевернувшись с живота на спину, русалка приветливо помахала Громову нежной рукой.
- И жемчужина в пупке! - простонал Бирюк.