После паузы он спросил:
- А ты все еще переписываешь сказание о Гильгамеше? Думаешь, оно пригодится?
- Переписываю, но кому нужны сейчас эти таблички? В душе повелителя тревога.
Они пошли к Зиккурату, но не посмели подняться по священной лестнице, ведущей в прохладное помещение, где находился верховный жрец. Они долго стояли под палящим солнцем, пока жрец с посохом в руках не спустился вниз. Верховный жрец Имликум приказал ювелиру поспешить с работой, сказал, что золотой венок нужен госпоже.
- А ты, Игмилсин, принеси мне все написанное, чтобы певцы могли подготовиться к пению перед Нин-дадой. Переписывай сказание день и ночь, приноси таблички каждый день. Певцы будут заучивать, мы должны угождать больной...
- Должно быть, велика сила заклинателей, если они смогли изгнать злых демонов из утробы нашей повелительницы, - сказал Игмилсин ювелиру, когда они оказались на своей маленькой вонючей улочке. - Иначе не нужны были бы таблички для пения и золотой венок.
- Мы ничего не знаем, только боги знают об этом, - сказал ювелир.
* * *
Уходя из дома, писец спрятал таблички в маленькой каморке. Сингамиль тотчас же проник в нее, взял первую попавшуюся табличку и стал читать. Сначала медленно, вникая в каждое слово, а потом быстрее. Когда он разобрался, то стал читать вслух звонко и красиво:
Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров горных, пантер пустыни,
С кем мы все побеждали, поднимались в горы,
Схвативши вместе, быка убили,
Погубили Хумбабу, что жил в лесу кедровом,
Друг мой, которого так любил я,
С которым мы все труды делили,
Энкиду, друг мой, которого так любил я,
С которым мы все труды делили,
Его постигла судьба человека...
Уммаки слышала чтение сына за стеной, и слезы радости застлали ей глаза. Ее маленький курчавенький Сингамиль читает священные таблички. Какое счастье! Какая радость! Таким сыном можно гордиться. Есть ли еще такой мальчик в Уре? Уту великий, Уту всемогущий, даруй ему долгие годы!
Сингамиль успел положить табличку на место, когда вернулся отец и приказал Уммаки приготовить ему много маленьких фитилей, поставить перед ним на ночь несколько глиняных светильников и масло в горшочке, чтобы всю ночь переписывать сказание.
- Имликум приказал каждый день приносить переписанные таблички, надо торопиться!
Увидев, как озабочен отец, Сингамиль не решился обратиться к нему с вопросом. А его очень занимала история Гильгамеша и Энкиду.
"Если бы я быстро читал, я бы многое узнал о Гильгамеше", - подумал мальчик.
Впервые он пожалел о том, что плохо учился. Все, что ему рассказал отец о сказании, все, что он сам прочел, - было так заманчиво.
"Мне бы такого друга, как Гильгамеш, - подумал Сингамиль. - Они никогда не разлучались, всегда помогали друг другу, вместе радовались, вместе печалились. Это хорошо! Где найти такого друга, чтобы сидеть рядом в "доме табличек" и помогать?.. Вот избил меня уммиа, если бы друг подошел и выругал тихонько злодея, сразу бы стало легче. Кого же выбрать в друзья? В "доме табличек" много мальчиков. Надо подумать, кто из них добрый, кто умный. Ведь не полюбишь глупца? Не полюбишь злого? Может быть, обратить свой взор к сыну соседа. Но он хвастун. Всем рассказывает, будто его отец, Син-Ирибим, делает украшения для дочери великого правителя Ларсы. Будто сама Нин-дада позвала его во дворец и велела сделать дорогие украшения, а хранитель сокровищ дал ювелиру целые слитки золота. Вранье все это. К тому же он труслив, а Энкиду был сильным и храбрым. Гильгамеш был еще храбрей. Помнится, отец говорил, что он на две трети бог, на одну - человек. А я просто маленький человек, мне нужен хороший друг".
- Не теряй времени, гони корову на пастбище, - приказал отец. Каждый день тебе напоминают об этом, а ты забываешь. Беспечный ты человек!
Сингамиль пас корову за пределами городской стены. Он поспешил туда, не переставая размышлять по поводу прочитанной таблички.