Вот так, дочь моя, закончились нынешние Луперкалии. Казалось бы, теперь мне надо радоваться и радоваться. Но, увы! Ты знаешь мое правило бросать каждый вечер в кувшин черный или белый камешек, чтобы потом, в последний день года, подсчитать, каких больше было дней - плохих или хороших. И вот я сижу перед кувшином и смотрю на два камня: белый и черный. Какой опускать? Не знаю… Ведь, видят боги, сегодня я не только вновь обрела своего сына, но, возможно, и навсегда потеряла его. Но я не могла поступить иначе.
Будь здорова".
3. Остров Эскулапа
Уже смеркалось, когда трое рабов, следуя за угрюмым прокуратором, донесли безвольное тело Прота до острова Эскулапа.
- Ну и скряга наш хозяин! - сгибаясь под тяжестью, пожаловался идущему впереди гету купленный недавно Луцием Пропорцием германец. - Не дал даже телегу!
- Молчи, прокуратор услышит! Не миновать тогда тебе его плетей… - не оборачиваясь, прошептал гет. - Ты еще не знаешь римских порядков. В этом городе можно ездить на повозках лишь по ночам!
- Ну и подождал бы до ночи! - пробурчал германец, выбиваясь из сил.
- Ты же сам слышал: прокуратор сказал - срочно…
Сойдя с деревянного моста, соединявшего небольшой длинный остров с Римом, прокуратор привычно осмотрелся и направился к месту, где уже лежало несколько рабов.
- Здесь! - крикнул он. - Бросай!
Гет покорно выпустил из рук Прота. Германец замешкался, и его спину обжег удар плети.
- Я кому сказал, бросай! - закричал на раба прокуратор, и голова Прота тяжело ударилась о твердую землю.
Прот слабо застонал, дернувшись от боли.
- Смотри–ка, - удивился прокуратор. - Еще живой!
Он подошел к избитому до полусмерти рабу и пнул его носком в бок. Прот захрипел.
- До утра сдохнет! - уверенно заявил прокуратор.
- Как? - удивился германец. - Разве мы принесли его сюда не для того, чтобы его вылечили?
- Уж эти мне новички! - усмехнулся прокуратор и обвел угрюмыми глазами поросший жалкой растительностью остров, на обоих краях которого высились скромные храмы. - Заруби себе на носу: здесь никто, никогда и никого не лечит!
- Но это же остров Эскулапа - бога врачевания! - пробормотал раб. - Я вижу и его храм со змеей…
- Храм есть, а Эскулапа нет! Ушел! Сбежал! - разъярился внезапно прокуратор. - Господа ссылают сюда самых пришедших в негодность рабов, и они умирают здесь от голода! Если ты тоже в чем–нибудь провинишься, доставим сюда и тебя! - пообещал он.
- А если не провинюсь? - спросил перепуганный германец.
- Так рано или поздно состаришься - и все равно окончишь свой путь здесь! Здесь, в этом мерзком месте! - закричал прокуратор.
- Перестань задавать дурацкие вопросы! - шепнул германцу гет. - Ими ты напоминаешь прокуратору, что он такой же раб, как мы с тобой, и жизнь его тоже оборвется на этом самом острове!
Изумленный такой новостью германец замолчал, и прокуратор, немного успокоившись, приказал:
- Всем домой! Бегом! Рабам ходить по улицам Рима запрещено, рабы обязаны только бегать!
Голос прокуратора и быстрые шаги удалились.
Прот приоткрыл мутные глаза. Он увидел вдали строгий силуэт Тарпейской скалы, пустынной и безмолвной в честь праздника. За ней виднелись торжественные макушки римских храмов. От быстрой, грязной воды Тибра веяло холодом. Сколько раз в мечтах и во сне покидал он этот проклятый Рим: и в отплывающей в родной Пергам римской триреме, и в повозке внезапно разбогатевшего и приехавшего выкупить его отца, и просто с кошельком монет, утаенных от Луция… А оказалось все так просто и страшно.
Прот пошевелился, пытаясь встать, но боль в боках и груди прижала его к земле.
Вспомнился сегодняшний вечер в доме Луция, когда его вдруг схватили двое рабов
и поволокли в эргастерий1, горящие глаза прокуратора, кричавшего потным рабам: "Бей! Бей еще!!! Поддай! А ну, бросай плети! Ногами его! Ногами!!!"
Прот застонал, заново переживая случившееся. Боль слегка поутихла. Он повернулся на бок, затем присел и обхватил голову руками.
Вот что особенно обидно было ему: знать о том, где спрятаны пятьдесят миллионов сестерциев, и не иметь никакой надежды добраться до них, услышать, зачем Луций едет в Пергам и не предупредить своего отца, мать об опасности тоже стать рабами этих проклятых римлян… Вместо богатства и спасения близких он должен был умереть на острове вместе с другими несчастными.
Прот обвел глазами брошенных на острове рабов: трое лежали ничком, один - на спине с широко раскрытыми глазами. Еще один лежал поодаль - лицо его уже тронуло тление. Вздохнув, он представил, что через день–другой так же будет лежать и он, уже ничем не отличаясь от них, как вдруг услышал невнятный шум, идущий со стороны Палатина.
Прошло несколько минут. На мосту показалась толпа нарядно одетых римлян. Впереди шел молодой патриций в козьей шкуре, наброшенной на белоснежную тогу, и жрецы–луперки. С шутками и смехом они торопились закончить по традиции праздник Луперкалий у храма Фавна - родственника бога Пана, виновника сегодняшнего торжества.
Не в силах глядеть на веселящихся рядом с мертвецами людей, Прот невольно закрыл глаза и мечтательно подумал: а что, если бы в роще, посвященной теперь Пану, не оказалось в давние времена потайной пещеры и тенистой смоковницы? Тогда волчице негде было бы вскармливать Ромула и Рема, латиняне построили б свой город в менее богатом и удачливом месте, и, глядишь, не стали бы такими могучими и всесильными! Отец не продал бы его тогда за долги римскому ростовщику, тот не перепродал бы его отцу Луция, и был бы сейчас Прот вольным человеком, имел жену и шептал ей самые нежные слова…
Хохот римлян и луперков, приблизившихся к храму Фавна, оборвал мысли Прота.
- Веселятся… - послышался неожиданно рядом свистящий голос.
Прот, вздрогнув, повернул голову. Лежавший ничком в двух шагах от него раб оказался живым.
- Помоги мне… - прошептал он, делая попытку повернуться на бок.
Прот подполз к нему и увидел, что ноги раба покрыты пятнами свежей крови.
- Потерпи! - сказал он, зубами разрывая на полоски свою тунику. Приподнял окровавленную полу и отшатнулся. Вместо ног перед его глазами возникло месиво из белых костей, мяса и жил.
- Кто тебя так? - с трудом выговорил Прот, борясь с подступившей к горлу тошнотой.
- Кто? - через силу усмехнулся раб и показал подбородком на толпу римлян. - Они… Мы умираем, а они веселятся… У них это в порядке вещей…
- За что? - не зная, как наложить повязки и опуская полу, спросил Прот.
- А тебя? - вопросом на вопрос ответил раб.
- Я случайно узнал государственную тайну! - вздохнул Прот. - Они собираются превратить в свою провинцию Пергам, убить царя. Это моя родина… - пояснил он, умалчивая о пятидесяти миллионах.
- Кровососы… Мало им Македонии и моей Греции, мало Карфагена, Испании… Сардинии… Теперь решили прибрать к рукам и Малую Азию?..
- Туда едет мой господин! - объяснил Прот, слегка удивленный такой образованностью раба. - Он должен убить царя Аттала.
- Тогда тебе надо предупредить своего базилевса, опередить хозяина…
- Как?
- Надо бежать…
- Отсюда?!
- Бежать можно отовсюду… Даже из Мамертинской тюрьмы или вон - с Тарпейской скалы! Была бы только цель…
- Но они не оставили на мне живого места! Я не могу даже встать! - пожаловался Прот. - Нет… Я не смогу!
- Цель! - упрямо повторил раб. - Ясная, нужная, которая не позволит тебе умереть спокойно… Она подарит тебе крылья, возвратит силы…
- Да ты философ, как я погляжу! - пробормотал Прот, думая, что сокровища Тита могли бы стать для него такой крылатой целью. Да только разве теперь доберешься до них?
- Да, - услышал он слабый вздох. - Когда–то я был философом… Мечтал сделать всех людей счастливыми, ответив им на главный вопрос смысла человеческой жизни. Увы! На него нет ответа… Потом я невольно стал воином. Та же цель поставила меня на высокую стену родного города, вложила в мои руки лук и меч… Увы, это тоже не помогло ни мне, ни городу… Я стал рабом. И цель моя стала рабской – выжить… "Даже домика не нажил он, куда бы раб принести бы мог известье о конце хозяина"… - шепотом докончил философ, и Прот встревоженно склонился над ним:
- Ты бредишь?
- Нет… Это стихи… Я переписывал их сегодня утром со стены по приказу госпожи…
Философ изучающе посмотрел на Прота:
- Ты спросил, за что они меня так. Хорошо, скажу… Не так давно у меня вновь появилась цель. Я и еще семь моих товарищей решили воспользоваться сегодняшним праздником и - бежать!
- Из Рима?!
- Опять ты за свое… Я ведь уже объяснял тебе, что бежать можно отовсюду.
- Но куда? Как?!
- Хорошо, отвечу… В полночь мы уговорились встретиться у стены Сервилия Туллия между Виминальскими и Эсквилинскими воротами. Я договорился с одним владельцем парусника…
- С римлянином?!
- С вольноотпущенником… Он отвезет нас в Сицилию. Там - свобода. Там Евн образовал целое царство из бывших рабов! Но владелец парусника затребовал с нас большую сумму. И тогда мы договорились обворовать своих господ. Хотя… я считаю, что мы взяли лишь то, что заработали…
- И сколько же ты взял? Неужели столько, сколько заработал?! - не поверил Прот.
- Да… Пятьдесят денариев…
- Немного! Что, больше не оказалось?
- Почему? В шкатулке госпожи было еще много монет, но я подсчитал… Я больше не заработал. Ведь я был простым скрибой в доме Корнелии, вдовы Гракха. Вместе с ее обезьянкой и карликом я сопровождал ее в выходах…
- И они поймали тебя?
- Да…
- Прямо на месте?! - поежился Прот.