После приветствий и расспросов о родных и знакомых капитан спросил:
- Где ты встретил Ника?
- Я встретил его возле Каньюгари. Ник мне сказал, что он идет по тропинке войны. Индейцы время от времени дерутся между собою, а он пристает то к тем, то к другим, смотря по тому, что выгоднее. Я взял его проводником, но он говорил, что и без того собрался идти к нам.
- Я уверен, что он сказал об этом, получив прежде с тебя деньги!
- Совершенно верно!
- Ник не рассказывал, сколько скальпов он взял у неприятелей?
- Кажется, три, хотя я не видел у него ни одного.
- Раньше я знал Ника отличным воином. Он дрался против нас в первые годы моей службы, и наше знакомство началось тем, что я спас его от штыка одного моего гренадера. В продолжение нескольких лет он питал ко мне чувство благодарности, но, кажется, после побоев, полученных от меня, он забыл о ней, и теперь все его помыслы направлены на ром.
- Вот он там, - сказала Мод, наклоняясь в окно, - сидит с Миком на берегу ручья и что-то рассказывает. Кружка стоит между ними.
- Я помню, Мик сначала принял Ника очень недружелюбно, но потом они вскоре сошлись, и теперь совсем друзья. Я думаю, это оттого, что они оба любят ром.
Все подошли к окну и могли видеть, как Мик и Ник потягивали из кружки, и по мере того, как ром истощался, разговор становился оживленнее.
- Все здесь идет по-старому? - спросил Ник.
- О да! Здесь все постарело, и капитан, и госпожа, а жене Джоэля можно дать сто лет, хотя ей всего тридцать, да и сам Джоэль кажется старше своих лет.
Ник пристально посмотрел на ирландца.
- Почему, - спросил он, - один бледнолицый ненавидит другого, почему ирландец не любит американца?
Помолчав, он добавил:
- Кого любит ирландец?
- Я люблю капитана: он справедливый; люблю госпожу: она добрая; люблю мисс Беллу, мисс Мод; не правда ли, она восхитительна?
Индеец ничего не ответил и мрачно молчал. Помолчав несколько минут, Мик спросил:
- Ты был на войне, Ник?
- Да. Ник опять был начальником и взял скальпы.
- Но ведь это ужасно! Если рассказать об этом в Ирландии, то не поверили бы.
- Там не любят войны?
- Нет, не то, у нас тоже бывают войны, но мы бьем по голове, а не сдираем кожу.
- Я скальпирую, вы бьете, что же лучше? Мик, здесь их также много есть…
Эти неосторожные слова сорвались у Ника помимо воли, но Мик настолько опьянел, что не понял их смысла. Кружка была осушена, друзья сердечно распростились и отправились спать каждый в свой угол.
Глава V
Быстро спустилась ночь. Вокруг "хижины" стояла тишина, и среди этой тишины она казалась еще более уединенной, отрезанной от всего света.
Эти мысли пришли в голову Роберту, когда поздним вечером в день своего приезда он стоял у раскрытого окна со своими сестрами.
- Здесь очень пустынно!
- Мы каждую зиму ездим в Нью-Йорк. Отчего мы не встретились там с тобой прошлую зиму?
- Мой полк стоял тогда в западных провинциях. Бывает ли у вас кто-нибудь здесь?
- Конечно, - живо воскликнула Мод, но потом, как бы раскаявшись, что вмешалась в разговор, тихо проговорила: - Я хочу сказать, что изредка. Здесь мы так далеко отовсюду!
- Кто же это? Охотники, трапперы, краснокожие или путешественники?
- Охотники чаще других заходят к нам, - отвечала Белла, - а индейцы, с тех пор как ушел Ник, редко заглядывают. Зато при нем их бывало много; они приходили всегда большими толпами. Что касается путешественников, то это - самые редкие гости. Не так давно к нам заходили два землевладельца; они отыскивали свои земли.
- Странно; впрочем, в этой бесконечной степи действительно трудно отыскать свою землю. Кто же эти землевладельцы?
- Один - старик, кажется, товарищ покойного сэра Вильяма; его зовут Фонда, другой - молодой; он получил наследство, которое и отыскивал. Говорят, у него сто тысяч акров земли. Это - Бекман.
- Что же, нашел он свою землю? Здесь, я вижу, и тысячи акров могут затеряться.
- Да, нашел. Он заходил к нам на возвратном пути и пробыл из-за урагана несколько дней. В ту же зиму мы часто встречались с ним в городе.
- Отчего же, Мод, ты ничего не писала мне об этом?
- Неужели не писала? Ну, Белла не простит мне, что я не нашла местечка в письме для Эверта Бекмана.
- Да, я его нахожу очень милым и умным, - проговорила спокойно Белла, а яркий румянец, вспыхнувший на ее щеках, многое сказал бы еще Роберту, но было темно, и никто не заметил этого. - Я не знаю, нужно ли было писать о нем?
- Понимаю, понимаю, - засмеялся Роберт. - Теперь скажи мне что-нибудь в этом же роде о Мод, и я буду знать все семейные тайны.
- Все? - возразила Мод. - Но майору Вилугби разве нечего рассказать?
- Совсем нечего. Время теперь такое неспокойное, что некогда солдату думать о чем-нибудь постороннем. Между метрополией и колонией завязывается серьезная ссора.
- Но не такая же серьезная, чтобы дело дошло до войны? Эверт Бекман думает, что могут быть только волнения.
- Эверт Бекман! Вся семья его - очень порядочные люди, а каких убеждений держится он?
- Я думаю, что ты будешь считать его мятежником, - ответила, смеясь, Мод, тогда как Белла хранила молчание, предоставляя объяснения своей сестре. - Он не очень ярый противник Англии, но все-таки называет себя американцем.
- Это место пустынно и уединенно, особенно для таких молодых девушек, как вы. Я хочу уговорить отца проводить больше времени в Нью-Йорке.
- Короче говоря, ты думаешь, что нам нужны городские развлечения. Не так ли, майор Вилугби? - смеясь, спросила Мод, насмешливо смотря на брата. - Однако, до свидания! Отец велел отослать тебя к нему в библиотеку, когда ты нам достаточно надоешь.
Роберт направился в библиотеку. Там сидел капитан с Вудсом; они курили трубки и время от времени прихлебывали коньяк, разбавленный водою. Когда молодой человек вошел, отец придвинул ему стул.
- Я думаю, что ты не привык еще курить. В твои годы я ненавидел трубку, мы нюхали только пороховой дым. А что англичане и их соседи - американцы?
- Я затем и здесь, чтобы рассказать вам об этом, - ответил Роберт, взглянув предварительно, хорошо ли заперта дверь. - Я теперь среди врагов.
Капитан и капеллан оставили свои трубки, пораженные словами Роберта.
- Что ты несешь? Среди врагов, когда ты в доме своего отца! Этого еще не хватало!
- Я говорю не о вас. Но в этой местности есть и еще люди.
Удивление слушателей возрастало.
- Но что же случилось, сын мой?
- Началось восстание.
- Если так, то это дело серьезное.
- Да, и была уже схватка.
- Схватка?! Неужели ты хочешь сказать, что с обеих сторон дрались вооруженные армии?
- Армия американцев состояла из волонтеров Массачузетса. Все это мне хорошо известно, так как мой полк участвовал в схватке.
- Конечно, волонтеры не устояли перед вами?
- Напрасно вы так дурно думаете о них! - почти шепотом ответил Роберт. - Дело было жаркое, потому что они стояли за стеною, а вы сами знаете, какое это преимущество. Они нас принудили отступить.
- Отступить?
- Да, отступить. Но мы отступили только после того, как исполнили все то, что было приказано. Однако я должен сознаться, что нас сильно теснили, пока мы не получили подкрепления.
- Подкрепление, мой дорогой Роберт?!
- Да, мы в нем нуждались. Офицеры, участвовавшие в последней войне, говорили, что не видали такой жаркой схватки. В ней мы потеряли около трехсот человек.
Капитан побледнел и после продолжительного молчания попросил сына подробно рассказать ему, как было дело. Тот повиновался; похвалив волонтеров, он старался смягчить рассказ об отступлении своего полка, видя, как мучительно было старику слушать об этом.
- Результатом этой битвы при Лексингтоне было то, - прибавил майор, оканчивая свой рассказ, - что волнение разлилось по всей стране. Когда мы узнали настроение провинций, генерал Гэдж послал со мной депеши генералу Триону. Трион послал меня к вам. Он думает, что вы не откажетесь действовать в пользу английских войск.
- Генерал Трион оказывает мне большую честь, - ответил холодно капитан, - но мое влияние не идет дальше бобрового пруда, и в моем распоряжении всего пятнадцать или двадцать рабочих.
- Значит, батюшка, вы ничего не имеете против того, что я участвую в этой ссоре на стороне английского правительства, хотя и родился в колониях? Вы очень обрадовали меня этим.
- Делай, как знаешь, но я не пойду против колонистов, несмотря на то, что родился в Англии, а не в Америке.
- Неужели это ваше мнение, капитан? - спросил заинтересованный капеллан. - Вы знаете, что по рождению я американец и мой взгляд на это… но я не знаю, позволит ли майор высказать мне его…
- Говорите, говорите, господин Вудс, вам нечего бояться, мы ведь уже старые друзья с вами.
- Я в этом не сомневаюсь. Я должен признаться, меня очень обрадовало известие, что королевские войска отступили перед моими соотечественниками.
Вскоре Роберт ушел спать, ссылаясь на усталость.
В своей комнате он нашел все в том же виде, как было и в последний его приезд, в прошлом году; прибавилось только несколько новых вещиц.
Здесь сохранились даже его игрушки; но серсо, в которое он так любил когда-то играть, теперь было красиво перевязано лентами.
"Это, верно, матушка, - подумал Роберт, - позаботилась об этом: она все еще не отвыкла считать меня ребенком".