Петрарка Франческо (1304–1374)
Когда она вошла в небесные селенья…
Когда она вошла в небесные селенья,
Её со всех сторон собор небесных сил,
В благоговении и тихом изумленьи,
Из глубины небес слетевшись, окружил.
"Кто это? – шёпотом друг друга вопрошали: -
Давно уж из страны порока и печали
Не восходило к нам в сияньи чистоты
Столь строго-девственной и светлой красоты".
И, тихо радуясь, она в их сонм вступает,
Но, замедляя шаг, свой взор по временам
С заботой нежною на землю обращает
И ждёт – иду ли я за нею по следам…
Я знаю, милая! Я день и ночь на страже!
Я Господа молю! молю и жду – когда же?..
(Переводчик – Майков Аполлон Николаевич, 1821–1897)
Благословляю день, и месяц, и годину…
Благословляю день, и месяц, и годину,
И час божественный, и чудное мгновенье,
И тот волшебный край, где зрел я, как виденье,
Прекрасные глаза, всех мук моих причину.
Благословляю скорбь и первую кручину,
В какую вверг меня Амур в жестоком мщенье,
И страшный лук его, и стрел его язвленье,
И боль сердечных ран, с которой жизнь покину.
Благословляю все те нежные названья,
Какими призывал её к себе, – все стоны,
Все вздохи, слёзы все и страстные желанья.
Благословляю все сонеты и канцоны,
Ей в честь сложенные, и все мои мечтанья,
В каких явился мне прекрасный образ донны!
(Переводчик – Мин Дмитрий Егорович, 1818–1885)
Благословенны месяц, день и год… (вариант перевода)
Благословенны месяц, день и год,
И час, и миг, и уголок прекрасный,
Где взор ее, ласкающий и властный,
Меня связал – и душу ныне жжет!
Благословен порыв нежданный, страстный,
Тех первых сладких, радостных забот,
Когда любовь открыла в сердце ход
Своей стреле для муки ежечасной!
Благословенны вы, дары судьбы, -
И к имени заветному мольбы,
И слезы, и томленье, и желанье,
И новой вольной песни трепетанье,
И помыслы о ней, о ней одной, -
Единый путь, открытый предо мной!
(Переводчик – Блох Григорий Анатольевич, 1867–1927)
Весною дней, в обманчивом Апреле…
Весною дней, в обманчивом Апреле,
Я выплакал в стихах свою беду -
Ошибки юной первый шаг к стыду…
Я был другим, чем стал теперь на деле!
Душой сгорал я в сладостном бреду,
Стремясь в пустых надеждах к лживой цели…
О, если в жизни вы любить умели, -
Я состраданья, не прощенья жду!
Я притчей для народа был родного,
И этой мыслью часто я и снова,
Как в первый раз, бываю потрясен!
Мечты мне стыд и угрызенья дали
И в сердце высекли резцом из стали:
Что мило на земле – лишь краткий сон!
(Переводчик – Блох Григорий Анатольевич, 1867–1927)
Мадонна! Страсть моя угаснуть не успела…
Мадонна! Страсть моя угаснуть не успела,
Она живет во мне, пока мне жить дано,
Но ненависть к себе до крайнего предела
В измученной душе достигла уж давно.
И если я умру – пусть будет это тело
Под безымянною плитой погребено:
Ни слова о любви, которой так всецело
Владеть душой моей здесь было суждено.
Лучи сочувствия блеснут ли благотворно
Для сердца, полного любовью непритворной,
Которое от вас награды ждет давно?
Но, если вами гнев руководит упорно,
Оковы, столько лет носимые покорно,
Быть может, разорвет в отчаянье оно.
(Переводчик – Чюмина Ольга Николаевна, 1859–1909)
Мне сразу отомстить за прегрешенья…
Мне сразу отомстить за прегрешенья
Любовь с улыбкою решила вдруг
И тайно приготовила свой лук,
Как злой стрелок настороже мгновенья.
Ни сердце, ни глаза не знали мук
И прежде не страшились нападенья,
Но от стрелы я не нашел спасенья
И пал впервые жертвой метких рук.
Смущенный неожиданным ударом,
Я не успел ответить с равным жаром,
Не мог с оружьем равным выйти в бой
Иль в край хитро уйти суровый, дальный,
Где я бы избежал судьбы печальной,
Насильно ныне овладевшей мной.
(Переводчик – Блох Григорий Анатольевич, 1867–1927)
Промчится, мыслью быстрою гоним…
Промчится, мыслью быстрою гоним,
Твой нежный лик, любимый и желанный…
О, краткий отдых в муке неустанной!..
Но ты со мной – и я неуязвим!
У врат души твой образ, страстно жданный,
Предстал, и вновь страданием былым
Дрожит Любовь пред голосом твоим,
Пред нежным взором – крест судьбой мне данный!
Как госпожа в свой дом, приходишь ты,
И в скорбном сердце светом красоты
Твой ясный взор сменяет ужас ночи,
Душа потрясена, и слепнет глаз…
Вздыхаю я: "Благословен тот час,
Когда мне путь открыли эти очи!"
(Переводчик – Блох Григорий Анатольевич, 1867–1927)
Один, в раздумье, средь пустых полей…
Один, в раздумье, средь пустых полей
Я тихими, усталыми шагами
Бреду, и цель одна перед глазами -
Подальше бы уйти мне от людей…
Как за щитом, я скроюсь за лесами
От любопытных взоров и речей:
Они в порывах горести моей
Прочтут с усмешкой страсти грозной пламя!..
Леса, холмы, овраги, ручейки!
Обнажены вам сердца тайники,
Покрытые для мира пеленою!
Взгляните, – в глушь, сюда, пришла ко мне
Любовь, и даже в этой тишине
Мы спор ведем, я с ней, она – со мною!
(Переводчик – Блох Григорий Анатольевич, 1867–1927)
Рельштаб Людвиг (1799–1860)
Serenade
Песнь моя летит с мольбою
Тихо в час ночной.
В рощу легкою стопою
Ты приди, друг мой.
При луне шумят уныло
Листья в поздний час,
И никто, о друг мой милый,
Не услышит нас.
Слышишь, в роще зазвучали
Песни соловья,
Звуки их полны печали,
Молят за меня.
В них понятно все томленье,
Вся тоска любви,
И наводят умиленье
На душу они,
Дай же доступ их призванью
Ты душе своей
И на тайное свиданье
Ты приди скорей!
(Переводчик – Огарёв Николай Платонович, 1813–1877)
Рюккерт Фридрих (1788–1866)
О, нет, за красоту ты не люби меня…
О, нет, за красоту ты не люби меня
И не люби за то, что я живу богато:
За красоту люби сиянье дня,
А за богатство – серебро и злато.
И не люби меня за молодость мою:
Люби весну, – она все та же бесконечно.
Меня люби за то, что я люблю,
И что любить тебя я буду вечно!
(Переводчик – К.Р. – Великий князь Романов Константин Константинович, 1858–1915)
Как мне решить, о друг прелестный…
Как мне решить, о друг прелестный,
Кто властью больше: я иль ты?
Свободных песен круг небесный
Не больше царства красоты.
Два рая: ты – в моём царица,
А мне – в твоём царить дано.
Один другому лишь граница,
И оба вместе лишь одно.
Там, где любовь твоя не властна,
Восходит песни блеск моей,
Куда душа ни взглянет страстно,
Разверзсто небо перед ней.
(Переводчик – Фет Афанасий Афанасьевич, 1820–1892)
Сюлли-Прюдом Рене (1839–1907)
Посвящение
Когда стихи тебе я отдаю,
Их больше бы уж сердце не узнало,
И лучшего, что в сердце я таю,
Ни разу ты еще не прочитала.
Как около приманчивых цветов
Рой бабочек, белея нежно, вьется,
Так у меня о розы дивных снов
Что звучных строф крылом жемчужным бьется.
Увы! рука моя так тяжела:
Коснусь до них – и облако слетает,
И с нежного, дрожащего крыла
Мне только пыль на пальцы попадает.
Мне не дано, упрямых изловив,
Сберечь красы сиянье лучезарной,
Иль, им сердец булавкой не пронзив,
Рядами их накалывать попарно.
И пусть порой любимые мечты
Нарядятся в кокетливые звуки,
Не мотыльков в стихах увидишь ты,
Лишь пылью их окрашенные руки.
(Переводчик – Анненский Иннокентий Фёдорович, 1855–1909)
Глаза
Как много карих, голубых,
Любимых глаз зарю встречало!
В могилах спят они теперь,
А солнце всходит, как бывало.
Ночь краше дня; как много глаз
Ее пленялося красою!
На небе звезды все горят,
А те глаза оделись тьмою.
Ужель угас их взгляд? Нет, нет,
Не может быть! Они взирают
Куда-то вдаль и то, что мы
Зовем незримым, созерцают.
Светила меркнут, заходя,
Но все ж на небе остаются:
Так и у глаз есть свой закат,
Но смерть не может их коснуться.
Как много карих, голубых
Закрылось глаз, любимых нами!
За гробом вечная заря
Им светит дивными лучами.
(Переводчик – К.Р. – Великий князь Романов Константин Константинович, 1858–1915)