Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Я - смотритель за садами
Именитого Усена.
Он - глава торговцев здешних,
Вся ему подвластна мена.
Этот сад, где вы пристали,
Служит отдыхом ему.
Ныне вам явиться должно
К господину моему.Но приехали вы поздно,
Сам Усен теперь в отъезде,
Лишь Фатьма, его супруга,
Может встретить вас на месте.
О прибытье каравана
Доложу я ей сейчас,
Слуг она пошлёт навстречу
И принять прикажет вас".Скоро слуги появились,
Судно быстро разгрузили
И товары на храненье
В караван-сарай сложили.
И Фатьма, встречая гостя,
Появилась у дверей.
Поклонился низко витязь
И вошёл в покои к ней.Именитая хозяйка
Хороша была собою;
По годам немолодая
Всем казалась молодою:
Станом стройная, как дева,
И прекрасная лицом,
Много слуг она имела
И нарядов полон дом.Витязь ей поднёс подарки,
И она, сияя взглядом,
Угощала Автандила
И сама сидела рядом.
Поздно кончилась пирушка.
На рассвете Автандил
Развязал свои товары
И на части разделил.Драгоценные каменья,
Без оправы и в оправе
Были посланы на выбор
Во дворец Мелик-Сурхави.
Все сокровища другие
Были отданы купцам,
И купцы их продавали,
Как назначил им Усам.
Сказание двадцатое. О том, как Фатьма освободила Нестан-Дареджан от её похитителей
Автандил, купцом одетый,
Жил под кровлею Усена.
Между тем с Фатьмой внезапно
Приключилась перемена:
Стала мрачною хозяйка
И, как раньше, за столом
Не беседовала больше
С рассудительным купцом.Так летели дни за днями.
Как-то раз, в часы досуга,
"Госпожа моя, - воскликнул
Автандил, - ты ждёшь супруга!
Почему же ты тоскуешь
И зачем не весела?
Отчего печаль немая
На чело твоё легла?""Ах, купец, - Фатьма сказала, -
Всё мне в тягость, жизнь постыла.
Как мои ни льются слёзы,
Не вернуть того, что было.
Деву, лучшую на свете
И подругу из подруг,
Предал участи печальной
Ненавистный мой супруг.Ах, купец, к тебе я ныне
Преисполнена доверья!
Не могу молчать я больше,
Всё скажу тебе теперь я.
Может быть, Фатьме несчастной
Ты полезный дашь совет,
Как ей пленницу избавить
От её великих бед.Слушай, путник. Существует
Здесь обычай новогодний:
Закрываем мы торговлю,
И купцы поблагородней
Во дворец идут обедать
И несут царю дары -
Кто каменья дорогие,
Кто роскошные ковры.Царь гостей обедом кормит
И дарами наделяет.
Десять дней гремят кимвалы,
Арфы звонкие бряцают,
На арене мечут копья,
На лугу играют в мяч,
На ристалищах огромных
Лошадей пускают вскачь.Раз, обычай соблюдая,
Позвала меня царица
Вместе с жёнами торговцев
Во дворец повеселиться.
Поздно вечером вернулись
Мы весёлые домой,
И подруг своих любимых
Привела я в дом с собой.В сад мы весело спустились
И певцов с собою взяли.
Забавляясь, я меняла
И причёски и вуали.
Наконец пришли мы в домик,
Что висит над самым морем,
И затихла я внезапно,
Вся охваченная горем.Что тогда со мной случилось,
Рассказать я не умею.
Увидав, что я печальна,
Все ушли гулять в аллею.
В доме я одна осталась,
И окно приотворила,
И смотреть на море стала
Безнадёжно и уныло.Море тихо волновалось,
Гасло солнце золотое.
Вдруг мелькнуло в отдаленье
То ль животное какое,
То ли маленькая птица…
Но приблизилось виденье,
И признала в нём я лодку,
Что скользила по теченью.Лодка к берегу пристала.
Озираясь боязливо,
Два раба чернее сажи
Вышли на берег залива.
Всё вокруг спокойно было,
Не следил никто за ними;
Только я вверху сидела,
Не замеченная ими.Осмотрев пустынный берег,
Вновь они спустились в лодку,
И ковчег внесли на берег
И открыли в нём решётку.
Из ковчега вышла дева
В чёрной редкостной вуали.
Солнце, полное сиянья,
С ней сравнялось бы едва ли.Дева грустно оглянулась,
И лучи очей прелестных,
Озарив ночные скалы,
До высот дошли небесных.
Опустила я ресницы
И окно скорей закрыла.
И смотреть была не в силах
На чудесное светило.Четырёх рабов отважных
Позвала к себе тогда я
И сказала им: "Смотрите,
Гибнет дева молодая!
Подойдите незаметно,
Чернокожих окружите.
Что запросят, то и дайте,
Только пленницу купите.Если ж эти два злодея
Не уступят вам девицу,
Вы убейте их без страха
Или бросьте их в темницу".
Вот рабы подкрались к лодке,
Окружили незнакомцев,
И к торговле приступили,
Развязав мешок червонцев.У окошка я стояла.
Вижу - те не уступают,
Гонят прочь моих посланцев
И клинками угрожают.
"Смерть злодеям!" - я вскричала.
Тут рабы их повалили,
Обезглавили и в море
Вражьи трупы потопили.Я пошла навстречу к деве
И склонилась перед нею.
Как была она прекрасна -
Рассказать я не умею.
Перед нею меркло солнце,
И лучи её ланит
Ослепляли бедных смертных
Так, как солнце не слепит".И Фатьма, рыдая горько,
В грудь ударила рукою.
Автандил заплакал тоже
И поникнул головою.
"Продолжай, - Фатьме сказал он, -
Не томи слезами глаз".
И Фатьма, сдержав рыданья,
Продолжала свой рассказ:"Эту деву молодую
Всем я сердцем полюбила.
Привела её к себе я,
На подушки посадила
И сказала ей: "О солнце!
Ты дитя какой земли?
Где тебя злодеи эти,
Милый друг, подстерегли?"И в ответ на эти речи
Дева вся затрепетала,
Истомлённая неволей,
Безутешно зарыдала.
Затуманились нарциссы
Ослепительных очей,
Сквозь агатовые стрелы
Слёз низринулся ручей.
Наконец она сказала:
"Ты мне матери дороже,
Но моё существованье
Лишь на вымысел похоже.
Кто я? Странница простая
С несчастливою судьбой.
Не хочу хулить я бога,
Не откроюсь пред тобой".И решила про себя я:
"Понуждать её не время,
Пусть рассеется сначала
Молодых печалей бремя.
Успокоится девица
И расскажет всё сама, -
Кто торопится без толку,
Сам лишается ума".
Сказание двадцать первое. О том, как Фатьма рассказала мужу о своей пленнице
Эту деву молодую,
Станом сходную с алоэ,
От свидетелей нескромных
В тайном скрыла я покое.
Никому не говорила
Я о пленнице моей,
Только негр, слуга мой верный,
Мог входить в покои к ней.День и ночь струились слёзы
У неведомой девицы,
Над пучиной глаз чернильных
Висли копьями ресницы,
Чаши слёз точили очи,
И чудесных губ коралл
Белизну зубов жемчужных,
Открываясь, оттенял.Не нуждалась эта дева
Ни в шелках, ни в одеяле,
Только шалью покрывалась
И была всегда в вуали.
Руку под голову клала
И спала на ней всю ночь;
И, едва коснувшись пищи,
Отсылала блюдо прочь.Этой редкостной вуали
Удивлялась я немало.
Ткань её была, бесспорно,
Крепче всякого металла,
Но была она прозрачна,
И нежна, и не тверда.
Я нигде подобной ткани
Не встречала никогда.Так со мной вдали от мира
И жила моя бедняжка…
Дни за днями проходили,
Но она страдала тяжко.
Много дней я размышляла,
Как мне бедной пособить.
Наконец решила мужу
Тайну я свою открыть.Как-то раз пришла я к мужу
И, обняв его, сказала:
"Расскажу тебе, мой милый,
То, что раньше я скрывала.
Поклянись мне страшной клятвой,
Что не скажешь никому,
О моей великой тайне,
Даже другу своему".Муж сказал: "Пускай о скалы
Я ударюсь головою,
Если недругу иль другу
Эту тайну я открою!"
Рассказала я Усену
Об отшельнице моей,
И взяла его за руку
И свела в покои к ней.Увидав моё светило,
Муж воскликнул в изумленье:
"Неужели это солнце -
Нам подобное творенье?"
Пали мы перед девицей
И сказали: "О луна!
Что, скажи, тебя сжигает?
Чем душа твоя больна?Где, скажи, найти лекарство,
Чтоб помочь великим ранам?
Отчего рубин прекрасный
Ныне сделался шафраном?"
Я не знаю - услыхала
Нас девица или нет,
Но свои сомкнула розы
И ни слова нам в ответ.И когда она, бедняжка,
Поднялась с унылым стоном,
Показалось нам, что солнце
Скрыто огненным драконом, -
Тусклый взор её светился,
Полон гневного огня.
"Тяжко мне, - сказала дева. -
Уходите от меня!"Плача, дева походила
На угрюмую тигрицу.
Мы заплакали с ней вместе
И покинули девицу.
С этих пор, дела покончив,
Навещали мы её,
И томилось вместе с нею
Сердце бедное моё".
Сказание двадцать второе. О том, как Нестан-Дареджан попала к царю морей
Как-то раз случилось мужу
Во дворец прийти с дарами.
Царь морей сидел за пиром,
Окружённый моряками.
Принял с честью он Усена,
Посадил перед собою
И поднёс большую чашу
С крепкой влагою хмельною.