Николай Заикин - Промежутки бытия стр 7.

Высоцкий (1938–1980)

Читаю жизнь Володину,
Историю ухода
Сквозь тину и болотину
С тридцать восьмого года.

Пришли восьмидесятые.
Отпели. Отшумели.
В те годы, в скобки взятые,
Не знали, что имели.

Да и потом немногие
Опомнились, прозрели,
Услышали мелодию
Володиной свирели…

* * *

Неплохо, если бы и мы
За ум и совесть уважали
И лишь потом воображали
Себя достойными людьми.

* * *

В человеке нету тайны,
Ложь и выморочность есть.
Это всё тоскливо крайне.
Как весёлость приобресть?

Меньше юмора с годами,
Чаще хочется присесть.
Тем побольше шансов дали,
У кого здоровье есть.

* * *

Пойдём к Николаю Святителю,
Поставим за здравие свечки
Как главному в мире спасителю -
Авось, он замолвит словечко.

И наше с тобой обращение
Рассмотрится там благосклонно.
Мы будем просить о прощении
По всем христианским канонам.

"Наши задачи"

Читай Ивана Ильина,
Поймёшь недостающее.
В нём правда вся оголена,
Тяжёлая, гнетущая.

О нашем прошлом, заодно
О недалёком будущем,
Как быстро мы идём на дно,
Кто в роскоши, кто в рубище.

Такая странная судьба
Твоя и поколения.
Обман, безверье, боль, гульба
И – жизнь кривоколенная.

Из детства

Поздней ночью. На закорках.
По метели. В темноте.
Шаль двойная на заколках.
Пил лекарства. Да не те.

Двадцать вёрст без передышки
Меня матушка несла.
Говорят, любила слишком.
И успела. И спасла.

* * *

Что так вороны кричат,
Полошатся галки?
Не руби, друг мой, с плеча
В шумной перепалке.

По лесам – грачиный грай,
Соловьиный посвист.
Лучше с козыря играй,
А с шестёрок – после.

Птичий гомон, болтовня
Воробьёв на крыше.
Вы хоть слышите меня,
Коль не слышат выше?

Чисто иволга поёт,
Речка серебрится.
Жизнь нам долг свой отдаёт,
Наш берёт сторицей.

* * *

Когда меня не будет,
всё будет по-другому.
Не хуже и не лучше,
а просто без меня.

Когда меня не будет
уже на этом свете,
Я буду с интересом
за этим наблюдать.

Когда меня не будет,
я многое узнаю,
О чём узнать пытался
до самого конца.

Когда меня не будет,
я лишь тогда увижу,
Что было это знанье
не нужно никому.

* * *

На шестом десятке лет
Понял еле-еле,
Что последней правды нет,
Нет конечной цели.

Есть заботы и дела,
Умиротворенье.
Жизнь попыткою была
Божьего творенья.

Неудачу ли, успех
Этого проекта
И оценит лучше всех
Посторонний некто.

* * *

Над рекой туман клубится,
Сеет дождик затяжной.
Что тоскуешь, голубица,
У дороги окружной?

Слева – тесный шумный город.
Справа – воля и простор.
Вдаль влекут моря и горы.
Выбор, кажется, простой.

Только вправо не летится.
Тянет к корму и теплу.
Так живёт не только птица.
Каждый в собственном углу.

* * *

Она ждала меня.
Ждала
Зимой и летом.
И ожиданием жила.
Уверен в этом.

До праздников считала дни,
До красной даты.
Что были редкими,
Они
Не виноваты.

Теперь не стоило б труда
Зимой и летом…
Сейчас поехал бы туда,
Да мамы нету.

* * *

Дочке

Первый снег для Даши выпал,
Не проедешь на коляске.
Он как будто крепко выпил
И устроил свистопляску.

Кружат быстрые снежинки,
До небес легко взмывают.
Не снежинки, а кружинки,
Как их дети называют.

Даша этого не знала.
Ей и знать-то рановато.
Ей казалось, ветром гнало
Над землёй кусочки ваты.

* * *

Не заметно, как в толпе
люди одиноки.
Даже кажется, вполне
счастливы они.
Ничего, что большинству
оттоптали ноги,
Недовольство показать -
боже сохрани.

Потому что для толпы
не годятся лица,
Не похожие на всех,
с мыслью на челе.
И давно уже пора
нам определиться,
С кем пуд соли доедать,
чтобы уцелеть.

* * *

Она увидела во мне,
Что сам не помнил.
На этой памяти волне
Был звук неполный.

Он прерывался и дрожал
На верхних нотах.
Я из последних сил бежал
На поворотах.

Терпел до скрежета зубов,
Не понимая,
Что навсегда её любовь -
Моя прямая.

Трое

Маме

Душа твоя пусть успокоится,
Свободно парит в небесах -
Бог любит по-прежнему троицу,
И мы – при Его чудесах.

Вина прощена покаянная.
Всевышнему, значит, видней…
Наверно, тебе воздаяние
За слёзы нерадостных дней.

* * *

Завещаю вам только дочку -

Больше нечего завещать.

Г.Шпаликов

Геннадий Шпаликов пел песенки,
Стихи играючи слагал,
Строкою время занавешивал,
Другим жить так же предлагал.

Он веселился и печалился
На одиноком берегу,
Куда отчаянно причалился.
Зачем – придумать не могу.

И сотворил в наследство дочечку.
Совсем воробышка, птенца.
Поставил напоследок точечку
В знак завершения конца.

Аллегория

Снаряды рвутся близко-близко.
Последний – в шаге. Недолёт…
Столбец имён на обелиске.
Война забыться не даёт.

Друзья, знакомцы и родные,
Как вам под шквалистым огнём?
Составят списки наградные -
Вас не увидят ни в одном.

Война

Разруха, голод, ужас смерти
И безысходная тоска.
Войну страданием измерьте,
Она по душам бьёт с носка.

…Немножко сладкого обмана,
Приуменьшение вины -
И "появляются румяна
На страшном черепе войны".

Но продолжают баснописцы
Белить её и малевать.
А правды истинной крупицы
На свалках будут истлевать.

* * *

Без жалости, без веры, без пощады
И с пустотой, зияющей внутри,
Живём в разливах ругани площадной.
И синим пламенем гори, душа, гори!

С тобой нам постоянная морока.
Как без тебя вольготно, боже мой!
Но ты не стой в раздумье у порога,
Тебе пора, давно пора домой.

* * *

Мир жесток и неспокоен.
Ему просто не до нас
В круговерти страшных боен,
В пляске масок и гримас.

Озабоченный предельно,
Ночью бодрствует и днём.
Он уже устал смертельно.
Позаботимся о нём.

* * *

Я всё понимаю. Я всё,
уже всё понимаю.
Родных и друзей самых близких
тепло обнимаю.
Замедленны стали уже
и слова, и движенья,
Следов не осталось
былого уже напряженья.

Всего-то и дел, что открылась
последняя эта дорога.
Теперь уже можно, заве́дено так,
посидеть у порога,
Окинуть окрестности долгим,
внимательным взглядом,
Запомнить детали и всё,
что окажется рядом.

* * *

Полутона, полунамёки,
Нюансы, взгляд и полужест!
Когда однажды сердце ёкнет,
Тогда ещё надежда есть.

А если будет по-иному,
Всё бесполезно, как ни тщись!
По бездорожью обходному
Уныло к финишу тащись.

* * *

Мои зимуют дерева,
Как сонные тетерева,
Под грузом выпавшего снега
Из прохудившегося неба.

Его сегодня подлатали.
Я видел: ангелы летали
На золотых своих крылах
При благороднейших делах.

* * *

Тело… не только укрывает его душу, но и обнаруживает её, и притом как бы с точностью хорошего зеркала.

И. Ильин

Двойники – душа и тело.
Почитайте Ильина.
Эта пара до предела
Схожестью наделена.

Быстро времечко летело,
Без оглядки, во всю прыть,
И выбалтывало тело,
Что душа старалась скрыть.

Слепки душ – любые лица.
Повнимательней смотри,
И по ним определится,
Что у каждого внутри.

* * *

И двести сорок восемь,
и двести тридцать шесть.
Стихи у Окуджавы
на тех страницах есть…

Обложечка под ситец.
Второй, любимый том.
Про счастье в нём – сначала,
про горести – потом.

Читаю эту книжку
всё чаще и нежней.
Она других пристрастий
становится нужней.

С начала начинаю,
в иные дни – с конца.
Как жить, там есть советы
трудяги и творца.

* * *

Не пригодится людям злато,
Как и другие заморочки.
Туда, откуда нет возврата,
Уходим мы поодиночке.

Почти что сирыми, нагими
Нас примет площадь нежилая.
Мы все становимся такими,
А знать про это не желаем.

Хранитель

Подняла почти со дна,
К жизни повернула.
Словно в омут, мать родна,
Вслед за мной нырнула!

Поворачиваю вспять,
Подбираю вожжи.
Если даже зря опять,
Разберёмся позже.

Впереди нелёгкий путь,
Дальняя дорога.
Удивлюсь когда-нибудь,
Как препятствий много