Всего за 39.9 руб. Купить полную версию
"Ночь уходила, и рассвет…"
Ночь уходила, и рассвет
Повсюду проступал.
Как будто бы за много лет
Впервые он ступал
По этой тихой мостовой,
Где на крылах зари
ЦУМ, как аквариум с водой,
Светился изнутри.
Где в этот час весь мир уснул,
И первая звезда
Так покидала Барнаул,
Как будто навсегда.
"За ярами и за сараями…".
За ярами и за сараями
Оседает, рыхлея, снег,
И с утра во всём Потеряеве
Воробьиный весёлый смех.
Возле кузницы, из-под снега,
Появились хребты телег,
Неожиданно, словно с неба,
Опустились они на снег.
Сани в луже, и гусь, ступая
В воду, важно гундосит – воот…
И корова, плетень шатая,
Как бы лыбится во весь рот.
И во всём всё такое наше,
И такой в синеве азарт,
Что петух, на забор взобравшись,
Загорланил -
смотрите, март!
"Народ толпился у базара…"
Народ толпился у базара.
Садилось солнце, и ручьи
По улицам, по тротуарам
Несли кораблики свои.
А в красном небе, исчезая
И возрождаясь вновь вдали,
Родные избы узнавая,
Весну трубили журавли.
С восторгом и неясной грустью
Я ощущал жнивьё полей,
Как будто сам летел над Русью
В той стае белых журавлей.
"Под берёзой сидит пастух…"
Под берёзой сидит пастух,
Он к утру заметно продрог.
Как ковёр расстелился луг
У его посиневших ног.
За рекою стоит туман,
А на стане – гудит движок.
Пятерню запустив в карман,
Он с улыбкой достал рожок.
Отчего захотелось вдруг
Подудеть, он не знает сам -
Просто зорька,
Цветущий луг,
Прикоснувшийся к небесам.
"Полночь тёмно-синяя…"
Полночь тёмно-синяя.
В тишине
Крупные, как яблоки,
Звёзды светят
Низко так, что чудится,
Можно мне
Палкою сбивать их,
С крыши свесясь.
Я иду по тропочке
За сады.
Там меня Николка
С другом встретят.
Зачерпну из озера
Я воды,
Звёздами оттянется
Край берета.
Мы напьёмся досыта
Той воды,
И она поможет нам
Расхрабриться,
Мы минуем полозом
Злой пустырь…
Яблоки колхозные,
Как жар-птицы.
Раз и два – за пазуху,
Раз и два.
Сторож нас почует,
И вдогонку
Соль забарабанит,
И трава
Хлестанёт по пяткам
Зло и звонко.
Я вбегу во дворик свой,
Отдышусь.
Яблоки колхозные -
Всё забава,
Но, однако, прежде чем
Спать решу,
Выпущу в свой садик
Волкодава.
"Качнулись крылья, самолёт…"
Качнулись крылья, самолёт
Чуть разогнался и над полем,
Как стрекоза, как листик что ли,
Подпрыгнув, начал свой полёт.
Люблю я с детства самолёт.
Люблю смотреть я, как со старта
Вмиг изменяются поля,
И кажется волшебной картой
Назад скользящая земля.
О, самолёт. Холмы, озёра,
Всё может в сказку превратить,
И вот уже огромный город
Могу на кепке разместить.
А он всё выше белой строчкой
Уходит в небо и вдали
Сейчас, наверно, тёмной точкой
Едва лишь видится с земли.
"Мы в лёгкой лодке ладно пронеслись…"
Мы в лёгкой лодке ладно пронеслись.
Коснулось солнце краешка воды,
И две струи за нами разошлись,
И улыбнулся дед из бороды.
Туда, туда, где стынут камыши,
Туда, туда, где водится карась,
И звёзды ночью падают в тиши,
Как рыбы, чешуёю серебрясь.
А после дед в уютном шалаше,
Вдыхая пряный запах табака,
Расскажет мне всё то, что на душе,
Всё то, что на душе у рыбака.
И я увижу спутанные сети,
Большую рыбу в золоте зари,
И всё замрёт, как замирают дети,
Лишь только двери в сказку отвори.
"Из пол-литровой синей кружки…"
Из пол-литровой синей кружки
Я пил парное молоко.
Светились лунные дорожки,
Светились призрачно, легко.
И я, пастух, уединённо
Лежал, на сене развалясь,
Корова умиротворённо
Уже за жвачку принялась.
А я лежал. В пустую кружку
Глядела сытая луна,
И прямо у окна избушки
В пруду купалась тишина.
И, растревоженное ею,
Бесилось царство лягушат,
А облака с такой же ленью
Ползли, как тыщу лет назад.
Казалось всё непреходящим,
Соприкасаясь с тишиной…
(Мир часто притворялся спящим
Всего за час перед войной.)
"Я знаю всё о нём подробно…"
Я знаю всё о нём подробно.
Пустой рукав – под ремешком.
Рука потеряна под Ровно -
Искусство стало ремеслом.
Когда-то глина звоном гимна
Звала с ладоней высоко.
А ныне кисочек из гипса
Он лепит левою рукой.
Война ему всё реже снится,
И только "гипсовая мисс" -
Во мраке стынущая жрица,
Мерцает, словно обелиск.
"В который раз в июле…"
В который раз в июле,
В который раз
Дождь в старом Барнауле
Гостит у нас.
По-деревенски старом,
Раскинувшим дворы
У сонного базара
И у горы.
Гляжу в окно на мостик -
Вечерний свет.
Вдали, как на погосте,
На церкви крест.
И пусто, как на даче,
Где утонул
Весёлый смелый мальчик,
Сбежавший в Барнаул.
"Я кружу по городу, как шакал…"
Я кружу по городу, как шакал.
Вдоль и поперёк его исшагал.
Пищу для этюдика, Господи,
Бедному художнику, где найти?
Красок не имеется. Нет холста.
Звонкая в кармане лишь пустота.
Осень разоделась – на миллион,
Чем изобразить тебя, милый клён.
На каком прикажешь, на холсте,
Всё моё богатство в нищете.
Под ногами золото. На все сто -
Дуб сыграл в жёлуди, как в лото.
Скоро выйдет с Севера – Орион.
Осень проиграет свой миллион.
В серебристый иней, во траву,
Сбросит дуб последнюю листву.
Но тогда об Осени не скорбя,
Я срисую Осень, сам – с себя.
"Ветер стучится в ставню…"
Ветер стучится в ставню,
В раме поёт стекло.
Ночью неслышно встану,
А за окном светло.
А за окном сияние -
Лунный прозрачный след.
Грустный, как час свидания
С тою, которой нет.
Тихо пройду по горнице -
Дед в объятиях сна.
Завтра с утра помолится
У моего окна.
С той неизбывной сладостью,
Солнцу и пенью птиц,
Пасхе, нечаянной радости,
Святости грешных лиц.
Мне бы его призвание,
Мне бы его сны.
А за окном сияние,
Бунтующий зов весны.
"Тайга плывёт, как синий дым…"
Валерию Чаптынову
Тайга плывёт, как синий дым,
Как синий дым костра.
Сто лет прожил бы у воды,
Да уезжать пора.
Давай, товарищ, посидим
И выпьем араки.
На воду молча поглядим -
Нам не избыть тоски.
Весь месяц с ней, как ни крути,
Крутили мы своё,
Она встречалась нам в пути,
И пили мы её.
И вот сейчас в осенний дождь
Нам разойтись пора,
Товарищ, как индейский вождь,
Задумчив у костра.
"Вот и всё за бортом…"
Вот и всё за бортом,
Доверяюсь судьбе.
Я, ребята, потом
Расскажу о себе.
Как мой мир голубой
Был вчера ещё прост,
А сегодня тайгой
Он на тысячи вёрст.
Я, смеясь, пил росу
На медовом огне,
А кукушка в лесу
Куковала не мне.
А верней всего мне
Ей пришлось куковать -
Нагадала вдвойне
По тайге тосковать.
Но не всё за бортом,
Всё ещё впереди -
И зазноба, и дом,
И остаток пути.
Так давайте, друзья,
Спустим на воду бот,
И, что было нельзя, -
Возвратится на борт.
Не кукушек хвальбу
Будет слушать река,
А поверит в судьбу
В наших крепких руках.
"Она с тоской смотрела в вечер…"
Она с тоской смотрела в вечер,
Как в омут смотрит иногда
Простой и тихий человечек,
К которому пришла беда.
Едва вошёл, она спросила -
Где твой обещанный букет?
И так воспрянула счастливо,
А я сказал – букета нет.
И вновь стал взор её угасшим,
И я тогда пролепетал,