Таким образом, структура эстетики как науки включает в себя феноменологию, логику, социологию и гносеологию эстетического. Функциональные связи между данными элементами системы эстетики определяются исходной диалектико-материалистической методологией, что делает эту систему существенно отличной от идеалистических теоретических конструкций. Так, Г.Гегель отвергал эмпирическое исследование предмета в эстетике. Для него исходным в эстетике в целом и в логике эстетических категорий в частности является понятие прекрасного, выводимое из более абстрактно-всеобщих понятий философии. В диалектико-материалистической эстетике исходный пункт логики категорий имеет обоснование не только "сверху" – в методологических положениях философии, но и "снизу" – в рамках самой эстетики. Причем логика оказывается производной внутри эстетики, так сказать, дважды. Во-первых, ей предшествует эмпирическое исследование эстетического в феноменологии. Во-вторых, логика оказывается производной от других, более конкретных разделов эстетической теории – социологии и гносеологии эстетического.
Абстракции логики выступают как теоретическая гипотеза о всеобщих законах эстетического при исследовании реального процесса истории эстетических отношений в социологии и гносеологии. "Эти абстракции, – говоря словами К.Маркса и Ф.Энгельса, – отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи" (7, с. 26). Наоборот, конкретно-исторический анализ эстетических ценностей и эстетического сознания выступает как проверка и уточнение (дополнение и опровержение) положений логики. Вследствие этого теоретическая система эстетики оказывается "разомкнутой". Теоретическая мысль после социологии и гносеологии возвращается к логике, обогащенная опытом познания реальных эстетических отношений, то есть на новом уровне. Поэтому конечный пункт теории эстетического будет не полностью совпадать с ее исходным пунктом. Это не "круг" системы, а "спираль".
Таков предмет, метод и структура эстетики. Такова ее система (изложенные принципы были реализованы нами в работе "Эстетика: курс лекций")(6).
Литература
1. Борев Ю. Эстетика. М.,2002.
2. Гегель Г. Эстетика. Т.1. М.,1968.
3. Гегель Г. Эстетика. Т.2. М.,1969.
4. Гегель Г. Эстетика. Т.3. М.,1971.
5. Каган М.С. Эстетика как философская наука. СПб.,1997.
6. Малышев И.В. Эстетика: курс лекций. М.,1994.
7. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т.3.
8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т.46, ч.1.
Логика познания прекрасного в истории эстетики
История эстетики – солидная научная дисциплина, имеющая значительные достижения. Если иметь ввиду отечественных авторов, то достаточно упомянуть труды А.Ф.Лосева, М.Ф.Овсянникова, М.Н.Афасижева, В.В.Бычкова, В.П.Шестакова. Накоплен и проанализирован огромный эмпирический материал. Однако при всем многообразии методов анализа, отсутствует осмысление логики истории эстетики. Вследствие этого история эстетических учений ограничивается изложением их хронологической последовательности. Что является следствием неразвитости эстетической теории. Восполняя этот недостаток, в данной статье предлагается анализ истории центральной эстетической проблемы, а именно проблемы прекрасного, с позиции теории прекрасного, сформулированной нами в книге "Эстетика: курс лекций" (см. также: "Диалектика эстетического") (6; 7).
Согласно данной теории (при ее предельно кратком изложении), наиболее простая и в то же время основополагающая категория, описывающая сущность прекрасного, есть "благо". Благо, то есть комплексная ценность явления, состоящая в его способности удовлетворить систему потребностей, направленных на данный род явлений. Как таковое, благо в прекрасном предполагает совершенство явления в своем роде. Однако совершенство – "свое-иное", своя собственная противоположность блага. Ибо если благо – ценность, то совершенство есть собственное объективное качество явления, которым оно обладает вне и независимо от отношения к человеку.
Совершенство – качество явления, состоящее в полном и неискаженном воплощении сущности рода, к которому оно принадлежит. Что выражается в его гармоничности, единстве и соразмерности его сторон. Не всякое совершенное прекрасно, а лишь то, что является благим.
Совершенное благо представляет собой диалектическое единство противоположностей ценности блага и совершенства объекта этого ценностного отношения. Совершенное благо определяет качество прекрасного как целого. Оно является господствующей стороной его противоречивой сущности. И в то же время, не всякое совершенно благое явление прекрасно, а лишь то, чья форма обладает особой ценностью красоты. Красота формы в прекрасном есть "свое-иное" совершенного блага. Она связана с благом и одновременно противоположна ему.
Красота как ценность есть соответствие формы явления духовной потребности в восприятии определенного типа форм. Духовная потребность в красоте конкретизируется в эстетическом эталоне формы, восприятие которой составляет содержание потребности. Красота есть средоточие специфики прекрасного, в наибольшей степени отличающей его от других видов ценностей. Но лишь в единстве с совершенным благом она образует прекрасное.
Прекрасное, таким образом, есть диалектическое единство совершенного блага и красоты.
В свете этой теории прекрасного мы и рассмотрим историю его познания. Что позволит, дополняя традиционное хронологическое изложение, увидеть логику этого процесса.
Исторически и логически первым пониманием прекрасного можно считать его отождествление с благом. Что характерно для поэтов греческой архаики Гомера и Сапфо. Конечно, "благо" в данном случае это лишь еще весьма расплывчатое понятие, содержание которого совпадает с понятием ценного для человека вообще. В одном из своих стихотворений Сапфо говорит: "Прекрасный, как видим, есть хороший, а хороший вместе с тем будет прекрасным". Об этом же свидетельствует и анализ текстов Гомера, осуществленный А.Лосевым и В.Шестаковым (5).
Наивный антропоцентризм в понимании прекрасного, свойственный поэтам архаики, был преодолен первыми философами. Космологический характер их философии породил такой же характер понимания прекрасного. Первично прекрасное рассматривается теперь как существующее независимо от человека совершенство космоса в целом и отдельных его явлений. Художник, создавая свое прекрасное произведение, лишь подражает космической гармонии. Так, согласно пифагорейцам, первично прекрасное – это числовая гармония космоса, порождающая, кроме прочего, небесную музыку, музыку небесных сфер. Которую, в отличие от обычных людей, слышит музыкант, подражая ей в своем творчестве.
Во второй половине У века до н. э. в ситуации обострения социальных противоречий и надвигающегося кризиса Афин, греческая философия от проблем мироздания обращается к человеку., приобретая антропоцентристский характер. Аналогично меняется и понимание прекрасного. Согласно Сократу не совершенство вообще, а совершенно сделанная вещь, служащая удовлетворению человеческих потребностей, – вот что есть прекрасное: "Даже золотой щит безобразен, а корзина для мусора прекрасна, если по отношению к цели, для которой они служат, щит плохо, а корзина хорошо обработаны" (цит. по: 8, с.96). То есть Сократ как бы возвращается к пониманию прекрасного как блага, но при этом удерживает в его характеристике совершенство. Он определяет прекрасное как совершенное благо. Познание прекрасного на этой фазе завершает звено диалектической спирали, где позиция поэтов есть тезис, позиция пифагорейцев – антитезис, позиция Сократа – синтез.
Однако современники Сократа софисты (Протагор, Фразимах и др.) придерживались взглядов, противоположных сократовским. Согласно им, "прекрасное есть то, что приятно для зрения и слуха". То есть качеством прекрасного обладает только форма предмета, поскольку ее восприятие доставляет наслаждение человеку. Это была гедонистически формалистическая концепция, сводящая прекрасное к красоте формы. Как таковая, она отрицала "утилитарный" подход к проблеме Сократа.
Можно констатировать, что от поэтов архаики до софистов познание прекрасного двигалось по его структуре. Диалектика познания отражала диалектику объекта. Однако дальше дело застопорилось. Напрашивающийся синтез сократовской и софистической позиций в понимании прекрасного осуществил лишь Цицерон уже в Римский период Античности. Ученик же Сократа Платон вернулся к пифагорейской традиции понимания прекрасного как совершенного.
Этот сбой логики познания весьма симптоматичен. Он говорит о том, что философия движима не только познавательными, но и экзистенциальными мотивами. Она отвечает на вопрос не только о том, каков мир, но и как жить человеку в конкретных социальных условиях. А социальные условия в начале IV века до н. э. – это кризис классического греческого полиса, предшествующий его завоеванию Александром, а позже и Римом. И если софисты реагировали на эту ситуацию субъективизмом и релятивизмом своей сенсуалистической философии, то Платон обратился к поискам объективных и абсолютных ориентиров жизни человека, которых он нашел в надмировых эйдосах.
Соответственно и первично прекрасное в понимании Платона – это эйдосы как праобразы совершенства явлений определенного рода. Реальные же вещи прекрасны лишь постольку, поскольку они есть порождения соответствующих идей, и как всякии копии они, конечно, уступают оригиналам. То есть Платон сформулировал классическую объективно-идеалистическую концепцию прекрасного как совершенного.