Всего за 360 руб. Купить полную версию
Основные лингвофилософские взгляды:
1. Вещи сходны с идеями. Сущность вещи пребывает как в самой вещи, так и в ее идее .
Согласно Платону, идеи являются образцами вещей. Они пребывают в природе. Вещи сходны с идеями. Причастность вещи к идее – это уподобление вещи идее. Идея вечна. Творец вселенной матрицирует вещный мир в соответствии с идеями. Вещи и явления произошли благодаря соединению идей. Идеи слагаются одна с другой как слова из букв. Вещи получают свои имена в силу причастности к идеям.
2. Познание с помощью и без помощи имен – это поиск человеком сущности вещи в ней самой или в представлении о ней.
Проблемы познания рассматриваются Платоном в перспективе отношения человека к вещи и к представлению об этой вещи. Философа интересуют следующие вопросы: (1) Разумно ли полагать, что сущность вещи заключена в представлении?; (2) Является ли мерой вещи сам человек?; (3) Можно ли считать правильным мнение о том, что сущность вещи находится в ней самой?; (4) Если люди имеют разные представления о вещи, будут ли все эти представления истинными?; (5) Какова природа действия, которому подвергается вещь?; (6) Должно ли быть действие согласовано с представлением субъекта или с природой вещи-объекта? ("Как надо резать и подвергаться разрезанию?").
Следует заметить, что учитель Платона Сократ склонен был считать, "что сами вещи имеют некую собственную устойчивую сущность безотносительно к нам и независимо от нас".
Когда человек делит вещи на "хорошие" и "плохие" он оценивает соответствующим образом и свои представления об этих вещах. Обычно оценка представляет суть отношения, которое устанавливает субъект между вещами (это отношение сравнения).
По своей природе познание бывает не только словесным. В этой связи Платон задает вопрос: чем отличается познание вещи с помощью языка (посредством имени) от познания вещи без помощи имени. Вопрос сформулирован следующим образом: насколько полно мы постигаем вещи с помощью имен, ср.: "Когда кто-то знает имя, каково оно, – а оно таково же, как вещь, – то он будет знать и вещь, если только она оказывается подобной имени"? А если вещь оказывается не подобной имени или имя не соответствует идее этой вещи? Ответ однозначен: человек, постигающий вещь с помощью такого имени, не сможет познать эту вещь.
Из данных рассуждений вытекает, что познающий субъект имеет возможность выбора пути познания, решив для себя вопрос первичности или вторичности познаваемого объекта, а именно:
1) первичным объектом познания для человека является имя, с помощью которого он узнает о сущности вторичного объекта познания – вещи или предмета. Ср.: "Кто знает имена, тот знает и вещи";
2) первичным объектом познания является вещь, которая познается без помощи имени. Ср.: "Можно, видимо, изучать вещи и без имен".
Как видно, второй путь познания определяется с некоторым допущением и осторожностью, так как Сократ (в диалоге его мысли представляет Платон) еще верит в то, что "учредитель имен непременно должен был знать вещи, которым устанавливал имя". Однако познание с помощью имен приводит к относительности всякого знания. Вещь, согласно Платону, находится в постоянном движении, изменяется. При этом она, однако, "не выходит за пределы своей идеи", то есть сохраняет свою сущность. Иными словами, вещь как бы "задерживается в одном состоянии, что позволяет познать эту вещь". Ср.: "Нельзя говорить о знании, если все вещи меняются, и ничто не остается на месте". Вечно меняющееся знание – это не знание. Тем самым Платон признает относительность всякого знания. Данная позиция приводит его к выводу об относительности идей, зафиксированных в именах, о правомерности выделения в последних не только правильности (истинности), но и неправильности (ложности). Сомнения в относительности знания, полученного с помощью имени, сквозит в последних высказываниях Сократа как главного действующего лица в диалоге "Кратил". Ср.: "Несвойственно разумному человеку, обратившись к именам, ублажать свою душу и, доверившись им и их присвоителям, утверждать, будто он что-то знает".
3. Имена вещей следует подразделять на истинные и ложные.
В соответствии с учением Платона об истинности и ложности имен, выделяются правильные, истинные и неправильные ложные имена. Имена, созданные творцом, являются истинными, правильными. К ложным именам следует относить имена, используемые человеком не в соответствии с установленным правилом. Данная проблема является для Платона одной из центральных, поскольку она связана с познанием. Познавательный процесс по Платону хорошо "просматривается" в перспективе триады "Человек – Имя вещи – Вещь" с четко определенными векторами, ср.:
Рис. 1. Триада: Человек-Имя вещи – Вещь.
Где: 1 (человек – имя вещи) – отношение человека-номинатора к имени;
2 (человек – вещь) – отношение человека к вещи без помощи имени;
3 (имя вещи – вещь) – отношение имени к вещи;
1–3 (человек – имя вещи – вещь) – это отношение человека к вещи посредством имени: выбор и использование имени для называния и обозначения вещи. Этому отношению соответствует точка зрения одного из участников дискуссии в Диалоге КРАТИЛ – Гермогена: Правильность, истинность имени определяется её отношением к вещи (3), которое уже установлено законодателем и, которое человек использует "по обычаю", или "по привычке", в соответствии с правилом первоначального соотнесения.
Истинность / Ложность имени зависит от решения вопроса: как человек именует вещь. Если он именует ее в соответствии с общепризнанным, "законодательно" принятым соотношением, то имя следует считать правильным, истинным. Если же в акте наименования он отклоняется от общепринятого правила, то данное имя следует считать неистинным, ложным.
Если Кратил говорит об истинности / ложности наименования и, соответственно, имени, то другой участник диалога Гермоген ведет речь об истинности / ложности обозначения. Отвлекаясь от шаблонной, общепринятой точки зрения философов на проблему истинности и ложности имен в понимании Платона, позволим себе высказать мнение, что на самом деле речь идет не об истинности и ложности имен как таковых, а об истинности / ложности акта наименования , т. е. о соотношения имен и вещей. Выражаясь на современном лингвистическом языке, это семиотическое (знаковое) отношение, или акт наименования и обозначения. [Здесь не следует, однако, полностью отождествлять акт наименования и обозначения, современная лингвистическая наука позволяет разделить эти акты, ср. когда мы соотносим слово осел с представлением известного животного "осел", тогда функция наименования совпадает с функцией обозначения – называется и обозначается один и тот же предмет; когда же мы соотносим слово осел с представлением "человек", функция наименования и функция обозначения расходятся – именуется животное "осел", а обозначается "глупый или упрямый человек", в чем и проявляется метафорический эффект].
Участник диалога Кратил рассматривает "чистое" отношение имени к вещи (3) без участия человека. Иначе говоря, для него важно выделить не акт обозначения, который зависит от человека-номинатора, а согласованность имени и вещи. Имя и вещь соотнесены друг с другом по подобию. Имя, данное вещи в соответствии с природой вещи, является истинным.
Здесь возникает вопрос: не относятся ли к истинным именам звукоподражательные слова, в составе которых имеются звуки и слоги, непосредственно имитирующие акустические или шумовые признаки именуемого предмета? Да, с этим можно согласиться – в диалоге речь ведется о "подражании порыву", о сходстве произношения некоторых звуков с "сильным сотрясением", отмечается, что некоторые звуки имеют "характер дуновения". Сегодня знает каждый лингвист, что в языках имеются слова, которые зачисляются в разряд "ономатопоэтических" (ономатопея – производство звукоподражательных названий), ср. скрежет, шипение, шорох, греметь, свистеть .
Решая проблему истинности или ложности имен, Платон должен был ответить на вопрос, почему одна и та же вещь может иметь не одно, а несколько имен. Возможно, это вопрос о словах-дублетах, ср. рус. малиновка и зарянка . Два различные наименования одной и той же птицы. Не исключено, что речь шла о словах, в которых акцентированы различные стороны обозначаемого предмета, ср. рус. учитель, педагог, преподаватель, воспитатель ? Ср. рисунок 2.
Рис. 2. Способы соотношения имен с вещью.