Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
Дельфин покачивался в воде, словно подводная лодка. Лишь его черный плавник выделялся над поверхностью, да иногда хвост, чуть приподнявшись создавал поверхностные кольца. Алан вошел в воду глубже, но тут же повернулся к камню. Он снял с плеча сумку и оставил ее на камне, а сам вновь спустился в прохладную воду, к которой уже привык. Не успел мальчик войти по пояс, как провалился под воду, вероятно, оступился. Под водой он увидел огромное черное тело незнакомца. Дельфин подплывал к нему. Несмотря на размеры дельфина (6 метров), Алан совершенно не чувствовал опасность или тревогу. Его сердце трепетно, с теплым волнением, которое возникает, когда человек ожидает встречи со старым другом, пульсировало, придавая этой встрече приятные ощущения. И Алан, вынырнув, протянул руки к черному подводному великану, которого видел в первый раз. Дельфин держался на расстоянии метра от мальчика. Животное совершило несколько кругов и петель вокруг Алана, как бы исследуя человека, выявляя степень опасности. Алан мерно водил рукой по поверхности воды, поворачиваясь в сторону кружащего вокруг него дельфина. Видимо, процесс знакомства прошел успешно, и дельфин подплыл ближе к мальчику так, чтобы тот смог дотронуться до его скользкого и гладкого тела. Животное не возражало против того, чтобы до него дотронулись. Дельфин издал тонкий звук, от которого сердце Алана заиграло. Мальчик обнял черного и могучего морского странника, который недавно пересек Атлантический океан, двигаясь от Европы к Канаде. Алан прикоснулся лбом тела дельфина. Так они стояли некоторое время, пульсируя приятной, необычной энергией, согревающей их тела и берущих начало в их сердцах – в этих бесхитростных живых аккумуляторах чувств.
Дельфин стал медленно и осторожно плыть так, чтобы не сбросить с себя мальчика. Алан уцепился за дельфиний плавник и повис на теле друга, испытывая удовольствие от водного катания. Дельфин увлек Алана в центр лагуны, сделал с десяток кругов по ее территории. Алан крепко держался за дельфина, приложив щеку к его мокрому, и, как ему показалось, теплому телу морского существа, которого он видел впервые, и к которому уже так привык. Дельфин, пока они катались, ни разу не скинул мальчика, он плыл аккуратно и изредка издавал протяжные и тонкие звуки, окатывая мальчика тонкой струйкой фонтана, поднимающегося из его тела. Проплывая мимо выхода из лагуны, Алан увидел в водах залива несколько десятков черных тел. Это были гринды, они не решались плыть в залив и тревожно ожидали вожака. Некоторые дельфины не двигались, их тела покачивались на поверхности, словно млекопитающие спали.
Подплыв к берегу, Алан отпустил дельфина и вышел на камень, а дельфин – вожак стаи, продолжил мерно и томно накручивать круги в лагуне. Его массивное тело черным пятном перемещалось по прозрачным водам уютной лагуны. Оказавшись на камне, Алан некоторое время сидел на его крае, окунув ноги в воду, наблюдая за движениями дельфина. Затем, он взял сумку и, вынув из нее альбом для рисования и простой карандаш, стал рисовать. Его рука уверенно скользила по белому листу, иногда он рисовал, не глядя на бумагу, его взгляд был прикован к дельфину.
Удивительные образы переходили с сознания на белые листы бумаги. Нарисовав один рисунок, мальчик переворачивал лист и продолжал воплощать творческую фантазию на другие листы, пока все они не были заполнены. Какие образы были изображены на бумаге, Алан и сам не знал. Для него это было неважно. Он видел безумные сцены человеческой жизни, и трагедии, заполнявшие ее существование. Жизни одиноких людей переплетались, разбивались. Вечная борьба жизни нашла отражение в статических образах, в рисунках. Алан выводил своей детской рукой совсем не детские события, отражавшие жестокий мир человека. Его рука выводила образы неосознанно, словно под диктовку, подобно тому, как шифровальщик, улавливая азбуку Морзе, переводит и пишет услышанные буквы, записывая их в строгой последовательности.
Завершив сей труд, Алан закрыл альбом, словно он его больше не волновал, не взирая и не оценивая его. К тому времени дельфин подошел к выходу в залив, и, издав на прощанье тонкий, но громкий звук, сопровождаемый фонтаном, растаял в темных водах залива. Вся дельфинья стая медленно ушла за вожаком, держа курс на восток, где воды залива вступают в простор Атлантического океана. Двигаясь в бескрайние просторы океана, вожак дельфинов уносил с собой тайну, о которой он узнал здесь, в тихой и спокойной лагуне.
Алан провожал всю стаю взглядом сонливого старика, имеющего опыт, но ничего не могущего сделать из-за своего старческого, неловкого, ограниченного в движениях тела. Вдруг Алан вытянулся, его глаза суетливо забегали, словно он что-то вспомнил – что-то важное и не терпящее отлагательства. Он раскрыл альбом и стал суетливо, с какой-то скрытой тревогой, рисовать черные круги поверх рисунков. Круги закрывали изображения, перечеркивали аккуратно выведенные образы людей и предметов, заключая их во мрак. Огромные вихревые смерчи и тайфуны покрывали рисунки на всех листах, унося тайну обратно, пряча ее секрет от людских глаз. Алан с такой яростью зачеркивал свои рисунки, что бумага местами не выдерживала и рвалась, карандаш ломался, а на его смену появлялся новый, вынутый из сумки.
Удовлетворившись содеянным им новым необъяснимым вдохновением, мальчик успокоился, спрятал сломанные карандаши и альбом в сумку и обратил свой взор в сторону залива. Он смотрел на воду невидящим взглядом. Но его сознание, где только что нашли свое отражение незнакомые мальчику образы людей, бурлящие чужие страсти, еще оставило призрачные тени некогда существовавших людей. Эти тени таяли, как предутренний туман, рассеиваясь от легкого ветерка меняющегося времени.
Неожиданно Алан почувствовал чье-то приятное прикосновение. Чьи-то теплые руки нежно коснулись его плеч. Он обернулся и увидел радостное знакомое лицо, в котором сияли в солнечном свете увлажненные глаза девушки. Это была Бетти.
Глава 17
Дельфин возглавил стаю. Он был вожаком, а в его стае было сорок восемь особей гринд. Он вышел из лагуны и окунулся в холодные воды залива Святого Лаврентия, где было глубоко и просторно для всей стаи черных дельфинов. Как единая масса, они все поплыли за своим вожаком, не отставая от него.
Смеркалось, косые солнечные лучи падали лишь на поверхность воды, не проникая в ее глубины. Тени постепенно покрывали воду, вытесняя светлые пятна. Подводный мир незаметно менялся, приобретая темные тона. Но подводный мир от этого не стал мрачнее. Гринды, с приходом сумерек, оживились. Это было их время, когда сонливость исчезает, уступая место подвижности, бодрости и суетливости.
Желание пробуждается голодом, а насыщение прогоняет вялость и сонливость и будит интерес. Насытившись мелкой рыбешкой, которую дельфины обнаружили стаями гулявшую в заливе, богатом изобилием мелких рыб, дельфины окончательно проснулись и спокойно плыли вдоль залива. На самой поверхности, где еще гуляли, игриво поблескивая последние солнечные лучи, вожак стаи приметил большую птицу. Она была ранена и потому не могла взлететь. Птица отчаянно пыталась отбиться от крупных рыб, непрерывно атакующих ее со всех сторон. Ее белые оперенья отсвечивали желтыми лучами, частично проникающих под воду, и угасающих в ее темных глубинах. Кровь и несколько перьев пытающейся взлететь птицы расползались по поверхности, уходя прочь с места трагедии. Сквозь разорванные оперенья зияла кровавая рана, к которой стремительно направлялись рыбы, как голодные акулы на свою жертву. Птица, потеряв много крови и сил, клонилась на бок. Безжалостные хищные рыбы уже добрались до ее незащищенного тела. Рыб становилось на этом пиршестве все больше. Утоляя не столько голод, сколько поднимая азарт, рыбы заполняли пространство под несчастной птицей. Шансов на выживание у нее не было, если бы не стая гринд, спугнувших своим появлением мелких рыб – охотников на легкую и несопротивляющуюся добычу. Охотники разбежались, почуяв грозного соперника. Но гринды, утолившие голод, проплывали мимо, следуя за вожаком, который заметил раненную птицу. Вожак осторожно подплыл под тело птицы и приподнял его над водой. Птица умостилась на его спине, словно на морском камне и занялась чисткой своих перьев. Она иногда прекращала свое занятие, когда соскальзывала со спины черного великана, подтягивалась к его вершине, подальше от воды, и вновь усаживалась. Дельфин проплывал мимо небольшого острова, вся стая двигалась за ним, переговариваясь на дельфиньем языке. У самого берега острова птица взмахнула крыльями и, перелетев на берег, упала на землю, где тут же поднялась, встрепенулась, издала пронзительный, торжествующий крик, и неуклюже засеменила прочь от воды, вглубь зеленого острова.
Большие тени завладели заливом, ночь вступила в свои права, и водный мир погрузился в ночную жизнь. Взошла молодая луна, окрасив поверхность залива в серебристый цвет, а прибрежные камни в призрачно белый. Из-за прибрежных деревьев, скрывавшихся в густом мраке, доносились голоса пробудившихся ночных жителей.