Всего за 469 руб. Купить полную версию
Погружение в анархию
Ночью 25 ноября 1120 года Вильгельм Этелинг (Аделин), семнадцатилетний наследник английского трона, устроил шумную пьяную вечеринку. Компания молодых аристократов гуляла на борту недавно оборудованного "Белого корабля", стоящего в гавани Барфлер. Среди них были сводные брат и сестра Вильгельма Ричард и Матильда Першские, его кузен Стефан Блуаский (человек, который впоследствии прикажет казнить Уильяма Маршала). Спиртное лилось рекой. Пили даже рулевые и гребцы. На судне царила атмосфера пьяного веселья и юношеской восторженности. Когда прибыли священнослужители, чтобы окропить новый корабль святой водой, их прогнали прочь. Утром того же дня отец Вильгельма – король Генрих I – поднял паруса и вышел из Барфлера, намереваясь пересечь Канал. Перепившиеся юнцы решили устремиться вдогонку. Только что построенный корабль определенно сможет догнать и обогнать старую посудину короля! Начались поспешные приготовления к отплытию. В их процессе некоторые участники вечеринки, вероятно достаточно протрезвев, чтобы осознать безрассудство затеи, сошли на берег, в том числе и Стефан Блуаский, заявивший, что страдает диареей. Великий хронист этого времени Уильям Мальмсберийский описал, как перегруженный корабль отошел от берега. Хотя было уже темно, корабль летел как стрела.
Не прошло и нескольких минут, как случилась катастрофа. Пьяный рулевой не сумел взять точный курс на выход из естественной бухты, и корабль принца врезался в скалу, обнажившуюся из-за отлива. Две доски обшивки справа по борту разлетелись вдребезги, и вода хлынула в трюм. В начавшейся панике Вильгельма Этелинга бросили в лодку, и он попытался спастись, но призывы о помощи его сводной сестры Матильды заставили принца вернуться. Когда лодка приблизилась к тонущему кораблю, в нее стали забираться все, кто плавал рядом. В итоге лодка перевернулась. Юный принц и его приближенные утонули.
Позже утверждали, что капитан, некто Томас Фицстефан, сумел отплыть от тонущего корабля, но, когда осознал, что его царственные пассажиры погибли, счел за благо тоже последовать на дно. Только два человека выжили в катастрофе, забравшись по мачте на рею. Один – мелкий аристократ Джеффри (Жоффрей), сын виконта Эсмеса, другой – мясник из Руана по имени Берольд. Время шло, постепенно крики внизу стихли, а они все еще отчаянно старались усидеть на своем насесте. Ночь оказалась ясной и холодной, и в конце концов Джеффри не выдержал, сорвался и утонул. Уцелел один только Берольд – утром его подобрали рыбаки, – он и рассказал эту историю.
Уильям Мальмсберийский сделал вывод, что ни один другой корабль никогда не приносил такого несчастья Англии и ни один не стал столь знаменитым в мировой истории. Это заявление родилось из горького опыта. Хронист жил в десятилетия, последовавшие за гибелью корабля. Он стал свидетелем конца стабильности периода правления короля Генриха I и продвижения Англии к беспорядкам. По мнению Уильяма Мальмсберийского, все началось с внезапной и безвременной кончины Вильгельма Этелинга. Гибель "Белого корабля" была настоящей катастрофой, поскольку лишила короля единственного законного наследника мужского пола. У короля никогда не было проблемы с незаконными отпрысками – он нажил больше двадцати детей от разных женщин. Его сексуальный аппетит был неукротим, и один современник даже отметил, что король был "одержим совращением женщин". Хотя двое из его детей погибли на "Белом корабле", многие незаконные отпрыски короля неплохо устроились, и в первую очередь его старший незаконный сын Роберт, впоследствии ставший графом Глостером.
Но у Роберта не было реальной возможности унаследовать английский трон, хотя незаконное рождение и не всегда препятствовало приходу к власти. Отец Генриха I, Вильгельм Завоеватель, был рожден вне брака, но это не помешало ему стать герцогом Нормандским и затем английским королем. Однако в последние десятилетия реформированная церковь начала накладывать строгие ограничения, касающиеся брака, и доказанная законность рождения стала обязательной. В союзе Генриха I с Эдит Шотландской (которая могла проследить свое происхождение до англосаксонских королей Уэссекса) родилось только двое детей – мальчик и девочка, Вильгельм и Матильда. И все мечты и надежды короля были связаны с сыном. Юного Вильгельма даже снабдили древним англосаксонским титулом Этелинг в честь его королевского происхождения и статуса наследника престола. Ему предстояло стать королем, который окончательно соединит родословные норманнской и англосаксонской знати.
Этим мечтам не суждено было сбыться из-за трагической гибели "Белого корабля". Тем не менее скатывание к гражданской войне, которое началось после кончины Генриха I, умершего 1 декабря 1135 года в возрасте шестидесяти семи лет, не было неизбежным. В Англии не было предыстории строгого и четко определенного престолонаследия, равно как и укоренившейся традиции наследования короны старшим сыном. Последние английские короли приходили к власти при посредстве силы оружия и быстрых действий, а вовсе не по законному праву. Сам Генрих I, по сути, украл Англию и Нормандию у своего старшего брата Роберта Куртгёза, после чего заключил того в тюрьму почти на тридцать лет. На самом деле только в начале XIII века короля Англии стал сменять на троне его перворожденный сын, но и тогда процесс был напряженным и нестабильным. Восхождение на престол Вильгельма Этелинга должно было создать прецедент, но все же события, начало которым положила его смерть, еще можно было остановить. Проблема заключалась в том, что после 1135 года ни один из двух главных претендентов на престол не обладал достаточной силой или поддержкой, чтобы уверенно захватить власть в Англии.
Претенденты на корону
Одним кандидатом был единственный уцелевший законный ребенок Генриха I, его волевая и амбициозная дочь Матильда. После гибели "Белого корабля" король в начале 1127 года объявил ее своей наследницей и вынудил высшую знать признать ее. Но в средневековом мире власть и военная сила были связаны неразрывно. Это была эпоха королей-воинов, когда монарх должен был лично командовать армией, и потому пол Матильды был важным, хотя и не непреодолимым препятствием. Кроме того, большая часть англо-норманнской знати считала ее чужой. Еще юной девочкой выданная замуж за германского императора Генриха V, она выросла при императорском дворе, говорила по-немецки и усвоила чужеземные манеры и обычаи. Этот союз дал Матильде право называться императрицей, но потомства в браке не было.
Ее второй брак с Жоффруа Красивым, элегантным наследником графа Анжуйского, был чисто политическим союзом, хотя у пары и родилось трое сыновей. К этому браку неодобрительно отнеслись все – и англичане, и французы. Представители Анжуйского дома были давними соперниками нормандских герцогов. Анжуйцев считали хитрыми и изворотливыми варварами, с нездоровой тягой к насилию и грабежам. Неудивительно, что Матильда так стремилась получить английский престол. Однако для Англии она оставалась чужой императрицей, и к тому же женщиной, связавшейся с анжуйским проходимцем, который вполне может захотеть украсть корону для себя. Да и смерть отца случилась для нее крайне несвоевременно, поскольку в ту пору она носила под сердцем своего третьего ребенка.
Соперником Матильды был Стефан Блуаский. Как и его кузина Матильда, Стефан был внуком Вильгельма Завоевателя, но в случае со Стефаном это родство было по материнской линии. Его матерью была грозная Адела Блуаская, дочь Вильгельма Завоевателя и сестры Генриха I, удивительная женщина, действительно способная удержать власть в мире мужчин. После смерти ее мужа в Крестовом походе на Святую землю она озаботилась обеспечением будущего своих сыновей. Один из младших отпрысков – Стефан – в 1113 году был послан ко двору дяди, короля Генриха I, где ему было пожаловано графство Мортейн (на юго-западе Нормандии) и дополнительные земли в Англии. В последующие годы Стефан процветал, приобрел привилегии, влияние и титулы. К 1120 году, когда едва не погиб на "Белом корабле", он уже был одним из ведущих представителей англо-норманнской аристократии. Его положение еще более укрепилось, когда Генрих I устроил брак Стефана с богатой наследницей Булонского графства (северо-восток Франции), которое издавна было надежным торговым партнером Англии. Тем не менее, судя по всему, никто не ожидал, что он может уже в 1135 году заявить претензии на английский престол. Ведь в 1127 году Стефан был одним из первых представителей знати, поклявшихся поддерживать права императрицы Матильды.
Когда 1 декабря умер король Генрих I, эта клятва была забыта. Подражая своему покойному дяде, Стефан решил захватить власть для себя. Действуя с молниеносной скоростью, он немедленно прибыл в Лондон, английскую торговую столицу, и обеспечил поддержку города, вероятнее всего, в обмен на обещание торговых привилегий. Затем он отправился в Винчестер, древнюю резиденцию королевской власти, где его младший брат, Генрих Блуаский, в 1129 году стал епископом. С его молчаливого согласия Стефан сумел захватить контроль над королевской сокровищницей, а потом убедить архиепископа Кентерберийского, главу английской церкви, короновать и помазать его миром, что и было сделано 22 декабря. В начале 1136 года слух о неожиданном захвате власти дошел до Нормандии. Для большинства положение Стефана казалось неуязвимым. В глазах современников он был не обычным смертным, а человеком, прошедшим через священный ритуал и ставшим представителем Бога на земле. Наверняка существовали сомнения относительно его прихода к власти, но после коронации и выполнения всех церковных обрядов не могло быть сомнений в том, что он является законным королем Англии. Дело императрицы Матильды было безнадежным. Даже ее сводный брат и главный сторонник Роберт Глостер (незаконный сын Генриха I) был вынужден, пусть и неохотно, признать Стефана новым монархом.