Всего за 300 руб. Купить полную версию
К ним относится поведение ревнивых людей. Ревнивцы и ревнивицы из-за страха воображаемой или реальной измены разрабатывают целую систему поиска обнаружения неверности. Они организуют слежку за своим партнером, "подкарауливают" его подобно хищному зверю. Обнаруживая измену (мнимую или реальную) они начинают преследование своего партнера или соперника, которое, в лучшем случае кончается разводом, а в худшем – убийством. Основными мотивами этого поведения являются избавление от страдания и восстановление справедливости путем наказания за проступок. Во многих случаях в основе ревности лежит охотничий инстинкт – выслеживания и затравливания жертвы. Шекспир в трагедии "Отелло" показал, как офицер Яго, устроил из зависти охоту на венецианского полководца Отелло и разбудил у того звериные инстинкты ревности, преследования жертвы и убийства. При этом Яго постоянно притворяется борцом со зверем в человеке. Сначала он пытается натравить на Отелло отца Дездемоны – сенатора Брабанцио сообщением об их связи: "Я пришел сообщить вам сударь, что ваша дочь складывает с мавром зверя с двумя спинами" [210, с. 280]. После провала этой интриги Яго на Кипре специально подпаивает подчиненного Отелло – Кассио и тот при проверке стражи, потеряв в пьяном состоянии контроль над поведением, устраивает драку, специально спровоцированную Родриго (сподвижником Яго), и ранит вмешавшегося в нее Монтано.
Яго спрашивает потом:
"Ну, как, дела Родриго?
Родриго. В этой травле я участвую не как охотничья собака, а как дворовая, для полноты своры" [там же, с. 320].
Отелло отправляет Кассио за проступок в отставку. За него вступается Дездемона и просит мужа отменить решение. Яго сообщает Отелло о связи Кассио с Дездемоной. Он опять, как в случае с сенатором Брабанцио апеллирует к зверю: "Тогда как быть? Как их поймать? Они не пара обезьян, не волк с волчицей" [там же, с. 341]. Жена Яго – Эмилия подбирает платок, случайно оброненный Дездемоной. Яго подбрасывает его Кассио и использует как основную улику неверности Дездемоны. Разбуженный ревностью звериный охотничий инстинкт, усиливается у Отелло воображением и магическим отношением к действительности. Он считал платок магическим, потеря которого приводит к утрате чувства любви. Отелло верит в то, что измена жены превращает мужа в чудовище, зверя: "Рога – отличье чудищ и зверей" [там же, с. 357]. Яго поддерживает его веру: "Немало же тогда зверей и чудищ средь наших населенных городов" [там же, с. 357]. История кончается трагически: Отелло убивает жену и себя. Следует отметить, что в средние века мораль требовала от мужа расправы с прелюбодейкой. Мужей-рогоносцев, которые терпимо относились к изменам жены, наказывали за слабохарактерность. Их сажали задом наперед на осла и под насмешки толпы заставляли в таком положении разъезжать по городу [122]. Отелло убивает жену и не чувствует вины до тех пор, пока Эмилия – жена Яго, не "открывает ему глаза" на невиновность Дездемоны: она нашла её платок и отдала его мужу, а тот подбросил его Кассио. После этого Отелло закалывает себя.
М. Нордау считал ревность Отелло физиологической нормальной страстью, характерной для всякого здорового самца: "Её можно видеть при всяком сельском празднике, на всяком выгоне, под звуки пастушечьей песни; её заметишь и в лесу, и на охоте за оленями и кабанами. Она является непременным спутником стремления к размножению, одной из тех форм, в которой работает механизм полового подбора, и подстрекательством к ожесточенной борьбе с соперником, в которой победа достается более сильному и смелому, а вместе с ней и трофей этой победы, т. е. женщина. Но иногда разрушительная сила ревности падает и на голову самки" [134, с. 366]. По мнению Нордау, у развитых умственно и нравственно людей такие формы ревности принимают более благородные, но не менее мучительные формы. Нордау приводит пример из "Красной лилии" Анатоля Франса, главный герой которой, художник Жан, ревновал замужнюю любовницу Терезу к ее прошлому любовнику, а не к мужу. На мой взгляд, это признак действия защитного механизма смещения, а не высшего уровня умственного и нравственного развития.
Охота в завуалированном виде может вестись на работе. В качестве иллюстрации можно привести способы выживания сотрудника с работы, которые рекомендовал руководству предприятий немецкий психотехник W. Moede (В. Мёде) в книге "Zur Methodik der Menschenbehandlung" ("К методике обращения с людьми") [см.: 216]. Эти меры эффективны, если применяются всем управляющим персоналом с опорой на молчаливую или явную поддержку коллектива.
Невыполнимые задания, превосходящие силы человека. Неугодному лицу дают слишком трудное поручение, он обещает, что выполнит работу в определенный срок. Если, как и ожидается, окажется, что работа не может быть выполнена в данное время при наличных средствах, то неуспешность работника может быть объективно доказана.
Выключение и параллельное включение. У служащего отнимают важные отрасли, указывая на его перегрузку, и на то, что его ценный труд следует беречь и с большей пользой употребить для предприятия на более важном и ценном, хотя и более узком участке. Тщеславный сотрудник может даже почувствовать себя польщенным, не замечая снижения своей должности. Если этот процесс выключения продолжается, то работник, который занимал ответственную должность, внезапно осознает, что его снизили до положения куклы. В то же время на ту же должность и работу могут назначить другого честолюбивого и энергичного работника, с которым немедленно начинаются конкурентные конфликты.
"Искушение". Человеку предлагают дела, обещая большую пользу, противоречащие договору, морали и закону. А потом увольняют за их нарушение
"Чрезмерная похвала". Работника чересчур хвалят, что может вызвать самоуверенность, вследствие которой человек становится легкомысленным и склонным к халатным поступкам. Он самодовольно хранит уверенность и твердо убежден, что похвала и признание его начальника настолько крепко обоснованы, что небольшие случайные промахи не могут их поколебать.
* * *
Некоторые бестиалисты склонны к феральному (fems-дикий) звероподобному поведению в форме кусания, царапанья, хождения на четвереньках, лая, воя, рычания, облизыванию и обнюхиванию, еды и питья без столовых приборов, публичному отправлению естественных надобностей. У них подобные повадки могут выступать как при сильных эмоциях, измененных состояниях сознания, так и без них, например или подражании зверям в игре, спорте. У человека они являются рудиментом архаичных форм инстинктивного адаптивного поведения, служивших выживанию.
Дикий, с одной стороны, человек – некультурный, нецивилизованный, не социализированный и не соблюдающий социальных норм, а с другой стороны – независимый, свободный в проявлении сексуальных и агрессивных инстинктов. Дикий зверь противопоставляется домашнему, прирученному, несвободному зверю, используемому человеком для своих целей. Понятия дикости и свободы тесно связаны. Под свободой следует понимать возможность выбора и действия в соответствии со своей природой. Например, для птицы – это возможность выбора летать или не летать. Для человека такая возможность выбора отсутствует: без вспомогательных технических средств он пока летать не может. Бестиальный тип, уподобляясь дикому зверю, с одной стороны, расширяет свои возможности выбора, то есть в определенной степени выходит за пределы человеческой природы. Наряду с возможностью ходить на двух ногах, думать, говорить, она получает дополнительные возможности дикого зверя, ходить на четырех лапах, царапаться, кусаться, питаться сырым мясом. Но, с другой стороны, у неё могут возникнуть иррациональные страхи: например, агорафобия или боязнь людей.
Дикость противоположна цивилизованности, социализированно-сти. Но в тоже время дикость как свобода противоположна рабству. В этом кроется ее основное противоречие. Цивилизованный значит культурный, но послушный, рабский. Дикий – некультурный, но непослушный, свободный. Еще Н. К. Кольцов утверждал, что одомашнивание человека ничем принципиально не отличается от приручения волков с помощью отбора наиболее покладистых из них [80]. Марсианин, вооруженный знанием законов наследственности и желая быстро произвести подчинение человечества, сразу истребил бы всех непокорных, не желающих подчиниться тяжелым условиям рабства, и не только их самих, но и всех их детей. Конечно, при этом осталось бы достаточное количество людей, готовых подчиниться всякому режиму, лишь бы только сохранить свою драгоценную жизнь, так как в человечестве всегда были, и теперь имеются и еще надолго сохранятся прирожденные рабы. Систематически истребляя всех особей с врожденным фактором независимости, марсиане взяли бы в свои руки размножение людей, отобрали бы пригодных с их точки зрения производителей-мужчин и распределили бы между ними всех пригодных женщин, конечно, широко используя многоженство, так как и человек своих домашних животных держит в многоженстве. Можно утверждать, что современный человек, воспитывая раба из зверя, может сам таким же путем превратиться в раба.