Глава2
Предмет судебно-психиатрической экспертизы по уголовным делам
2.1. Юридический и медицинский критерии психических расстройств лица во время совершения им уголовно наказуемого деяния. Проблема невменяемости и ограниченной вменяемости
Вменяемость и невменяемость. В предыдущей главе отмечалось, что для наступления обычных юридических последствий поведение гражданина как субъекта права должно быть осознанно-регулируемым (сознательно-волевым). Субъект должен иметь фактическую возможность понимать содержащиеся в законе дозволения и запреты и приспосабливать к ним свое поведение. Для этого ему необходимо обладать способностью адекватно оценивать обстановку, в которой совершаются юридические действия, осознавать их сущность и быть в состоянии распоряжаться ими (выбирать род и характер поступка, воздерживаться от каких-то действий и т. д.).
В уголовном праве эти общие условия, позволяющие гражданину быть самостоятельным субъектом права, конкретизируются в категории вменяемости. Вменяемость есть способность лица понимать совершаемое им и руководить своими действиями. Она отражает ту меру требовательности к психике субъекта, которая позволяет возложить на него уголовную ответственность в случае нарушения им уголовно-правового запрета, т. е. при совершении им деяния, предусмотренного Особенной частью УК.
Вменяемым считается любое лицо, достигшее возраста наступления уголовной ответственности. Исключение составляют лица, страдающие во время совершения уголовно наказуемого деяния глубоким психическим расстройством. Последнее делает нарушителя уголовно-правового запрета невменяемым. Невменяемый не подлежит уголовной ответственности. К нему могут быть применены принудительные меры медицинского характера.
Категории вменяемости и невменяемости являются уголовно-правовыми. Судебная психиатрия имеет с ними дело постольку, поскольку невменяемость обусловливается болезненными нарушениями психики, наличие которых устанавливается в ходе производства по уголовному делу экспертно-психиатрическим путем.
Экспертизы, назначаемые в связи с сомнениями во вменяемости обвиняемого, составляют около 90 % всех проводимых в стране судебно-психиатрических экспертиз, а большинство больных, находящихся на принудительном лечении - это лица, признанные невменяемыми. Поэтому проблема невменяемости в отечественной судебной психиатрии традиционно рассматривается как центральная.
Теоретическим обоснованием юридических категорий вменяемости и ответственности выступает философское учение о свободе воли. Со времен Сократа философы ведут спор о том, свободен человек в своих поступках или его свобода является мнимой, а характер поведения целиком обусловлен причинами, внешними по отношению к субъективным намерениям лица (его "волению"). В разных философских системах такими внешними причинами считались Божественное предопределение, биологическая конституция индивида, формирующая личность среда и пр.
Правовые доктрины уголовной ответственности средневековья и Нового времени, в том числе классической школы уголовного права, исходили из признания человеческой воли свободной. Эти воззрения опирались на современную им философию и христианскую теологию.
Согласно христианской традиции, всемогущество Бога не отрицает свободы воли человека. Человек имеет достаточно власти над собой, чтобы воздержаться от совершения зла. Если он все же его совершил, то должен нести за это ответственность (религиозную, моральную, юридическую).
Большинство философов из числа сторонников свободы воли трактовали ее в духе идеализма и индетерминизма.
Идеализм признает первичность сознания и вторичность материи. Идеалистические концепции соотношения души и тела нередко приводят приверженцев этой концепции к выводу об абсолютной свободе человеческого духа и всех его проявлений (включая "ведение").
Индетерминизм отвергает возможность действия в сфере сознания принципа детерминизма (причинности). Такая постановка вопроса не случайна. Детерминизм нелегко совместить со свободой воли. Ибо если допустить, что каждый наличный поведенческий факт обусловлен какими-то причинами, которые его закономерно, с неизбежностью, породили, то приходится признать, что данный акт просто не может не совершиться. Раз имеются причины, значит, неминуемо наступление всех закономерно вытекающих из них следствий. Принудительной силе причинно-следственных связей человек не в состоянии противиться своим "велением". Таким образом, последовательный детерминизм ведет к фатализму, полностью отрицающему свободу выбора, а с нею всякое оправдание справедливости наказания (коль скоро любое действие строго предопределено и не может быть иным, чем оно есть, то его невозможно поставить ни в вину, ни в заслугу).
Бурное развитие в течение XIX–XX вв. естественнонаучных исследований психической деятельности и поведения человека сильно поколебало в глазах многих ученых и практиков идеалистические, индетерминистские взгляды. Появлялось все больше научных свидетельств, что все феномены сознания производны от деятельности материального органа - головного мозга. Его функционирование поддается естественнонаучному изучению и на него распространяются основные научные принципы, включая причинность. Это с новой силой обострило проблему "причинно-следственного фатализма" поведения человека, несвободы его поступков.
Отмеченные процессы не могли не затронуть сферу юриспруденции. Их влияние стало здесь весьма заметным с появлением антропологической и социологической школ уголовного права. К примеру, Ломброзо твердо придерживался материалистических позиций* и принципа детерминизма. По Ломброзо, "врожденный преступник" обладает целым набором материальных (биологических) признаков, которые можно выявить при антропологическом исследовании. Совершение им преступлений обусловлено его биологической конституцией и по сути неизбежно ("так же естественно, как рождение или смерть"). Отсюда понятны призывы Ломброзо отказаться от категории вины, вменяемости, ответственности, как от пережитков религиозной идеологии и средневековой схоластики, несовместимых с научным знанием. Последнее, согласно Ломброзо, признает лишь две несомненные уголовно-правовые реальности - опасность преступника и меры по ее нейтрализации ("меры социальной защиты").
Ломброзо был сторонником той разновидности материализма, который принято называть вульгарным. Его отличает упрощенное решение вопроса о соотношении материи и сознания. Так, но мнению вульгарных материалистов, мозг выделяет мышление точно так же, как печень выделяет желчь.
Вопреки нападкам со стороны радикально настроенных ломброзианцев уголовное право сохранило свои основные категории. Тем не менее некоторые положения антропологической и социологической школ нашли отражение в уголовном законодательстве ряда стран. Даже УК РСФСР 1926 г. в части, относящейся к наказанию, воспринял наименование "меры социальной зашиты".
Однако в целом позиции советских правоведов, равно как и иных советских исследователей, занимавшихся проблемой свободы воли (философов, психологов, физиологов, судебных психиатров и пр.), определялись философией диалектического материализма (марксизма).
Основоположники марксизма исходили из понимания свободы как "познанной необходимости". Знание (правильно познанные закономерности природы и общества) дает возможность осуществить сознательное и планомерное господство человека над природными условиями и общественными отношениями. Отсюда свобода воли означает принятие решений "со знанием дела". Чем свободнее суждение или действие по отношению к какому-либо предмету, тем большей необходимостью будут определяться их характер и содержание (поскольку они обязаны строго следовать необходимости, которая вытекает из познанных закономерностей данного предмета). Проистекающая из незнания неуверенность может диктовать решения, внешне выглядящие как произвольные, т. е. свободные. Однако эти решения демонстрируют как раз свою несвободу, подчиненность предмету. Тогда как решения, опирающиеся на знание (познанную необходимость объективных законов), должны подчинить предмет человеку, адекватно познающему и преобразующему мир. Именно такие решения, согласно марксизму, подлинно свободны.
Марксистская философия провозглашает обусловленность психической деятельности и поведения человека в конечном итоге материальными факторами. В частности, экономической, социальной и культурной средой, формирующей личность, нервно-мозговым субстратом, без которого невозможно существование любых психических процессов. Одновременно марксизм исходит из признания активной роли личности. Тем самым тезис о детерминированности поведения материальными факторами страхуется от крайностей, ведущих к фатализму. Каждое совершенное действие причинно обусловлено, но не предопределено. Перед его совершением человек как активная личность имеет возможность самоопределиться и сделать свободный выбор.