Граждане Союза ССР, не согласные с официальной идеологией, привлекались органами государственной безопасности к уголовной ответственности "за антигосударственную деятельность" (по статьям 70 и 190 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик). Обвиняемых направляли на судебно-психиатрическую экспертизу, где якобы специально подобранные для этой цели психиатры либо просто психиатры-эксперты, на которых оказывалось соответствующее давление, выносили заключение о невменяемости, хотя обвиняемый был психически здоров, с рекомендацией подвергнуть его принудительному лечению в психиатрической больнице специального типа МВД СССР. Суды, также покорно исполнявшие волю "всесильного КГБ", "соглашались" с экспертами и направляли заведомо здоровых лиц в больницы, которые предназначались для душевнобольных, особо опасных для общества.
Обвинения в злоупотреблениях предъявлялись "официальному руководству советской психиатрии", т. е. Минздраву СССР, Всесоюзному обществу невропатологов и психиатров, Всесоюзному НИИ судебной психиатрии им. В.П. Сербского и ряду других психиатрических учреждений, а также отдельным психиатрам, прежде всего руководителям перечисленных учреждений и организаций. В официальных заявлениях советской стороны эти обвинения отвергались и квалифицировались как грубая политическая провокация.
В 1977 г. на VI Конгрессе Всемирной психиатрической ассоциации (ВПА), в состав которой входило Всесоюзное общество невропатологов и психиатров, вопрос об использовании в СССР психиатрии в политических целях был одним из основных в повестке. Многие участники конгресса выступили с резкими нападками на своих советских коллег; были предложены резолюции, осуждающие практику злоупотребления психиатрией в СССР. Зная о том, что на конгрессе будет поставлен вопрос об исключении из ВПА Всесоюзного общества невропатологов и психиатров, последнее заявило о своем выходе из этой международной организации.
Положение дел изменилось во второй половине 80-х гг., когда провозглашенная в нашей стране политика открытости и гласности затронула и психиатрию. В советской печати появились статьи, где критиковались разные стороны отечественной психиатрии. Сначала речь шла преимущественно об отдельных случаях необоснованной постановки психиатрического диагноза; необоснованных ограничениях, налагаемых на людей с таким диагнозом (например, профессиональные ограничения); трудностях, с которыми столкнулись эти люди, пытавшиеся защитить свои права, и т. п. Чуть позже в публичных выступлениях и публикациях появились высказывания об использовании советской психиатрии в политических целях - для борьбы с инакомыслием и подавления политической оппозиции.
В конце 80-х гг. в СССР организуются психиатрические объединения, заявившие о своей независимости от государственных органов управления здравоохранением и от Всесоюзного общества психиатров.
Ряд шагов в области государственного управления и правотворчества свидетельствовал об изменении политического курса в СССР в рассматриваемой сфере. В 1988 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР принимается "Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи". Специальные психиатрические больницы передаются из МВД СССР в ведение органов здравоохранения. Предусматривается уголовная ответственность за незаконное помещение в психиатрическую больницу.
Годом позже отменяется уголовная ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду (ст. 70 УК РСФСР) и распространение заведомо ложных измышлении, порочащих советский государственный и общественный строй (ст. 190 УК РСФСР). Лица, осужденные по названным статьям, освобождаются от дальнейшего отбывания наказания.
На Конгрессе Всемирной психиатрической ассоциации в Афинах (октябрь 1989 г.) от СССР в эту организацию были приняты Всесоюзное общество психиатров и оппозиционная ему Независимая психиатрическая ассоциация (НПА). Представитель МИД СССР публично признал, что существовавшие в Советском Союзе политические условия привели к использованию психиатрии в немедицинских, в том числе политических, целях. Однако ряд членов Всесоюзного общества не разделял таких оценок прошлого, утверждая, что злоупотреблений психиатрией в СССР не было.
Направленная против советской психиатрии обличительная кампания достигла своего апогея на рубеже 80–90-х гг. В средствах массовой информации психиатров стали именовать "преступниками в белых халатах". Говорилось о существовании особой "психиатрической мафии", на счету которой, будто бы, множество преступлений. Резко возросла напряженность между психиатрами и частью их пациентов. Увеличилось число нападений на психиатров со стороны психически больных. Они приводили к тяжелым последствиям - увечьям и гибели жертв.
Бурные события последующих лет (августа 1991 и октября 1993 гг., распад Советского Союза и пр.) несколько заслонили собой психиатрические проблемы, снизили интерес к ним со стороны общественного мнения. Одновременно наступила и пора более спокойных, взвешенных оценок.
Сегодня очевидно, что для установления истины одинаково неприемлемы как огульное обвинение всех психиатров бывшего Советского Союза в злоупотреблениях своими профессиональными знаниями, так и полное отрицание каких бы то ни было нарушений с их стороны. В каждом конкретном случае требуется индивидуальный подход с учетом сложностей рассматриваемой предметной области (возможная динамика течения некоторых психических заболеваний с постепенным утяжелением или ослаблением болезни; сочетание периодов обострения со "светлыми промежутками" и даже полным выздоровлением; давность исследуемого случая, способная сильно затруднить установление истины; различия в психиатрической квалификации отдельного клинического случая в пределах научно допустимых расхождений во мнениях между специалистами и т. д.).
С распадом Союза ССР произошел разрыв налаженных за десятилетия профессиональных связей между научными и практическими учреждениями судебной психиатрии бывших союзных республик, что отрицательно сказалось на их деятельности. Положение дел усугубил тяжелейший экономический кризис, переживаемый ныне всеми государствами СНГ. В России недостаток финансирования осложнил работу правоохранительных органов по назначению судебно-психиатрической экспертизы, равно как и работу самих экспертов. В отдельных случаях по сути происходит отказ от судебно-психиатрической экспертизы даже при наличии достаточных оснований для ее назначения. Особенно это касается стационарной экспертизы лиц, содержащихся под стражей. Многие судебно-психиатрические отделения для проведения таких экспертиз оказались на грани закрытия. В ряде мест месяцами не выделяются средства на содержание психически больных, находящихся на принудительном лечении. Все это приводит к грубейшим нарушениям закона, попранию конституционных нрав граждан.
Указанные процессы явно не соответствуют задачам правовой и судебной реформы, осуществляемой в настоящее время в России. Реформа призвана существенно укрепить гарантии защиты основных прав и свобод человека, привести отечественное законодательство в соответствие с международно-правовыми стандартами в этой области. Так, с 1993 г. вступили в действие Закон РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" и Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан. Оба законодательных акта учитывают требования международно-правовых норм к деятельности по оказанию медицинской помощи. С 1995 г. действует часть первая нового Гражданского кодекса РФ, с 1996 г. - его вторая часть, а также новый Семейный кодекс России, с 1997 г. - новый Уголовный кодекс РФ. С июля 1997 г. вступил в силу российский Уголовно-исполнительный кодекс РФ (вместо Исправительно-трудового кодекса РСФСР).
В настоящее время происходит переход отечественной психиатрии (включая судебную) на новую Международную классификацию болезней (так называемую классификацию десятого пересмотра, или МКБ-10).
Психиатрическая систематика в МКБ-10 претерпела заметные изменения по сравнению с предыдущими классификациями. Эти изменения касаются прежде всего введения некоторых новых рубрик, сужения границ шизофрении, использования гораздо более подробных характеристик психических расстройств и четких диагностических критериев, определяющих количество и соотношение симптомов, необходимых для достоверной диагностики. Важно отметить, что во всей классификации МКБ-10 применяется термин "расстройство" (а не "болезнь"), под которым подразумевается клинически определенная группа симптомов или поведенческих признаков, причиняющих в большинстве случаев страдание и препятствующих личностному функционированию. Изолированные социальные отклонения или конфликты без личностной дисфункции не должны включаться в группу психических расстройств. Есть основания полагать, что переход к МКБ-10 будет способствовать более глубокой интеграции отечественной общей и судебной психиатрии в мировую психиатрическую науку.