Обвиняемые с психическими недостатками упоминаются в УПК в одном ряду с другими обвиняемыми, неспособными вследствие заболеваний и дефектов самостоятельно осуществлять свое важнейшее процессуальное право. Закон говорит о немых, глухих, слепых и других лицах, которые в силу своих физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту. Речь, таким образом, идет о всех субъектах, которые фактически (из-за имеющихся у них физических и психических болезней и дефектов) не в состоянии сами в полной мере реализовать предоставленные им законом средства защиты от предъявленного обвинения.
По своим медицинским параметрам "психические недостатки" представляют собой относительно неглубокие психические расстройства ("психические аномалии"), не достигающие психотического уровня.
Категория "психические недостатки обвиняемого" еще не получила в юридической и судебно-психиатрической науке должного освещения. В литературе, например, можно встретить ошибочное отождествление "психических недостатков" обвиняемого с психическими аномалиями, обусловливающими ограниченную вменяемость. Подобного рода ошибки проистекают из нечеткого и непоследовательного разграничения фактического ("предметно-содержательного") и правового аспекта рассматриваемых явлений. Например, субъект преступления страдает дебильностью. В уголовно-правовом аспекте (с точки зрения необходимости решить вопросы, связанные с уголовной ответственностью и наказанием) дебильность обусловливает возможность ее учета при назначении наказания и применения к данному лицу принудительных мер медицинского характера ("ограниченная вменяемость"). В процессуальном же плане дебильность предопределяет обязательность участия в деле защитника и обязательность предварительного следствия. Как видим, в данном случае дело не в том, что данное лицо страдает сразу двумя психическими расстройствами, одно из которых относится к "психическим недостаткам" (по терминологии УПК), а второе определяет ограниченную вменяемость. Психическое расстройство одно - умственная отсталость в степени дебильности. Различия касаются лишь его значимости при решении разных юридических вопросов, с одной стороны, чисто процессуальных, а с другой - сугубо уголовно-правовых.
Однако хронологический аспект (время существования) относительно неглубокого психического расстройства может дать иные варианты сочетания ограниченной вменяемости с психическими недостатками, препятствующими самостоятельному осуществлению права на защиту. Например, неглубокое и кратковременное психогенное расстройство имелось у лица в момент совершения им преступления. Но ко времени производства по делу оно полностью прошло. Следовательно, лицо ограниченно вменяемо при отсутствии у него "психических недостатков". Другой пример. Неглубокое психогенное расстройство возникло уже после совершения преступления (ко времени производства по делу) и приняло затяжной характер. В таком варианте, напротив, наличествуют "психические недостатки", но нет ограниченной вменяемости.
Рассматриваемая категория психических аномалий считается иногда вариантом частичной процессуальной дееспособности обвиняемого. В юридической литературе этот тезис признания не получил. Ограниченная дееспособность предполагает "изъятие" целых групп (видов) полномочий (из числа тех, что могут самостоятельно реализоваться полностью дееспособным субъектом). Например, ограничение дееспособности гражданина, злоупотребляющего спиртными напитками или наркотическими средствами (ст. 30 ГК), состоит в запрете самостоятельно (без согласия попечителя) вступать в правоотношения имущественного характера. Наличие у обвиняемого "психических недостатков" не означает, что он лишается возможности собственными действиями реализовывать какие-то отдельные виды своих процессуальных правомочий (к примеру, он был бы признан правомочным приносить жалобы, по неправомочным заявлять ходатайства и отводы). Лицо с психическими недостатками вправе самостоятельно совершать любое предусмотренное законом для обвиняемого процессуальное действие. Следовательно, никакого "ограничения" дееспособности (в традиционном смысле) здесь нет. Кроме того, роль защитника такого обвиняемого отличается от функций попечителя ограниченно дееспособного. Защитник должен помогать своему психически аномальному подзащитному в реализации его прав, а также самостоятельно совершать в его интересах действия, которых сам подзащитный из-за ограничения своих психических способностей совершить не может. В отличие от попечителя защитник не санкционирует (разрешает либо запрещает) совершение обвиняемым отдельных категорий действий по защите своих прав и законных интересов.
Таким образом, психические недостатки, препятствующие обвиняемому самому осуществлять право на защиту - самостоятельная процессуально-правовая категория, не совпадающая с категорией ограниченная (процессуальная) дееспособность.
Важное значение для следственной, судебной и экспертной практики имеет правильный ответ на вопрос, всякое ли психическое расстройство обвиняемого препятствует самостоятельному осуществлению права на защиту?
На первый взгляд, к "психическим недостаткам обвиняемого" можно отнести любое неглубокое психическое расстройство в рамках вменяемости, поскольку каждое из них отрицательно влияет на психические способности страдающего ими лица. Однако такая трактовка представляется неверной. Чтобы "препятствовать" (т. е. существенно затруднять) возможность самостоятельной реализации обвиняемым права на защиту, психические аномалии должны быть достаточно выраженными по степени своего воздействия на психику.
По такому же пути идет и судебная практика. Если обвиняемый страдает неглубоким психическим расстройством, которое, однако, не лишает его возможности правильно ориентироваться в ситуации следствия, хорошо разбираться в практических вопросах и обладать жизненными познаниями и навыками, достаточными для вполне удовлетворительной реализации своих процессуальных прав, то такое психическое расстройство не относится к категории "психических недостатков", препятствующих самостоятельному осуществлению права на защиту (см. определения Судебной коллегии Верховного Суда РСФСР по конкретным делам - Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1984. № 1. С. 12; Бюллетень Верховного Суда России. 1994. № 1. С. 6–7).
В связи с этим в юридической и судебно-психиатрической литературе предпринимались попытки сформировать юридический критерий "психических недостатков обвиняемого". По аналогии с юридическим критерием невменяемости и недееспособности он призван отразить глубину (степень) поражения психических функций, которая и обусловливает существенные затруднения при реализации обвиняемым основного процессуального права. Например, к "психическим недостаткам обвиняемого" предложено относить стойкие психические расстройства, не лишающие лицо вменяемости и процессуальной дееспособности, но ограничивающие его способность в полной мере воспринимать и запоминать обстоятельства, знание которых необходимо для осуществления права на защиту, либо самостоятельно использовать предоставленные законом средства защиты. Рассмотрим некоторые, нуждающиеся в пояснении признаки, которые содержатся в приведенном определении.
Отнесение к "психическим недостаткам обвиняемого" лишь стойких психических расстройств связано с тем, что неспособность к осуществлению права на защиту должна существовать на протяжении всего производства по делу, т. е. достаточно продолжительное время. В клиническом плане рассматриваемую категорию расстройств составляют случаи психического инфантилизма, умственной отсталости, последствий органического поражения головного мозга, затяжного невротического состояния и пр.
В число обстоятельств, знание которых необходимо обвиняемому для защиты, входят прежде всего обстоятельства совершения инкриминируемого ему деяния и совокупность фигурирующих в деле доказательств. Обвиняемый должен также иметь представление о своих правах и средствах их защиты. Кроме того, он должен быть способным, чтобы реально воспользоваться этими средствами, совершать определенные действия. Например, достаточно связно сформулировать ходатайство или жалобу.
Вывод о наличии у рассматриваемой категории психических аномалий двух критериев - медицинского и юридического - приводит к заключению, что для их установления необходима судебно-психиатрическая экспертиза (либо комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза). Поэтому при возникновении сомнений в психической полноценности обвиняемого перед экспертами наряду с "традиционными" вопросами, относящимися к вменяемости и процессуальной дееспособности, нуждаемости в принудительных мерах медицинского характера и пр., надлежит ставить также вопрос о наличии или отсутствии психических недостатков, препятствующих самостоятельно осуществлять право на защиту.