Всего за 199 руб. Купить полную версию
Еще один характерный штрих к коллективному портрету команды Чубайса – почти все (скажем так, почти все, кроме меня и Леонида Пайдиева) молились, как на икону, на Пиночета и на поляков – на польскую приватизацию. Помню, при подготовке документа, который пережил всех мэров и всех депутатов – "Методики оценки стоимости имущества и определения уровня арендной платы за нежилые помещения", – я переводил какую-то польскую методику оценки стоимости имущества – страниц 50. Что интересно, поляки считали четыре стоимости: стоимость продажи – рыночную текущую стоимость действующего предприятия, отталкиваясь от капитализации прибыли; сравнительную стоимость – по аналогии с действующими предприятиями; продажную ликвидационную стоимость – стоимость продажи активов при ликвидации минус долги и продажную сравнительную – на основании продаж аналогичных предприятий. Технически польская методика была почти идеальной. Но что есть в Польше сейчас? Национальные виды промышленности – тяжелая промышленность, судостроение, угледобывающая промышленность практически ликвидированы. Польская банковская система фактически вся принадлежит иностранцам. Треть работоспособного населения Польши сейчас уезжает на заработки в Европу. Фактически Польша как страна полностью потеряла экономический и политический суверенитет. Польская политика полностью подчиняется интересам США. Таковы грустные итоги приватизации в Польше. Кстати, сейчас многие в странах Восточной Европы заново осмысливают события начала 1990-х годов – немцы в ФРГ голосуют за коммунистов, а чехи, которые ранее были несгибаемыми противниками социализма и очень способствовали уничтожению СССР (радио "Свобода" и "Свободная Европа", передовые части американских войск и штаб-квартиры американских спецслужб находятся в Чехии), так вот теперь эти чехи выходят на улицы с протестом против капитализма и с ностальгическими призывами к социализму. Стадо поняло, что оно пришло на бойню. Но поздновато. Что же касается любви к Пиночету, в ней еще тогда открыто признавались и Борис Львин, и Андрей Илларионов. Я и в те годы не понимал и сейчас не понимаю, как можно считать себя либералом и демократом и одновременно любить кровавого диктатора, убившего и изгнавшего сотни тысяч чилийцев, диктатора, превратившего стадионы в концлагеря? И, кстати, построившего крайне неэффективную асоциальную дикокапиталистическую экономику. Неисповедимы думы в головах "демократов".
Приватизацией в Комитете по экономической реформе занималось два отдела – отдел приватизации, в котором работали Дмитрий Васильев, Петр Лансков и я как внештатный эксперт, фактически бесплатно и на энтузиазме (я не ушел со своей основной работы), и отдел структурной реформы, который возглавлял Михаил Маневич и в котором работали всего два сотрудника, один из них – Алексей Миллер – занимался небольшими предприятиями в сфере сервиса и туризма. Что там было структурно реформировать в туризме, я не знаю, но эта работа привела Алексея Миллера после расформирования Комитета по экономической реформе в Комитет по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, который возглавлял тогда мало еще кому известный Владимир Путин. Его значение для Собчака стало понятно позже, когда во время отпусков Собчак "оставлял город" не на "главных" вице-мэров по экономике или по финансам, а на малозаметного поначалу вице-мэра, возглавлявшего относительно небольшой и малозначимый комитет.
В общем, организованный в короткое время Комитет по экономической реформе начал одновременно создавать и разрабатывать огромное количество документов – проектов союзных и российских законов, нормативных актов Ленсовета. И готовить создание структур для осуществления собственно приватизации. Помню наши постоянные конфликты с юристами Ленсовета и исполкома Ленсовета – Игорем Соболевским и Дмитрием Козаком. Мы писали новые законы, которые противоречили старым.
В результате была сформулирована концепция проведения приватизации через две структуры: административную – Комитет по управлению государственным имуществом (КУГИ), который должен был осуществлять оперативное управление госсобственностью (федеральной, муниципальной), принимать программы приватизации, разрабатывать нормативные акты, и государственно-коммерческую – Фонд имущества, задача которого – продавать государственное имущество. Гладко было на бумаге… Но гораздо проще было все это делать через один орган, отдел по продаже государственного имущества в рамках КУГИ. Хотели так избежать коррупции и заинтересовать сотрудников, занимавшихся продажами. Два государственных органа – это два начальника, каждый со своими амбициями. Первый руководитель Фонда имущества Санкт-Петербурга Александр Утевский был очень сильным и независимым руководителем, и его твердая позиция противостояния КУГИ, которое тоже возглавляли не самые последние и не самые мягкие люди – Кох, Маневич и Беляев, запомнилась всем. Многие хитрые предприниматели тогда ловили рыбку в мутной воде противостояния Фонда имущества и КУГИ.
Надо заметить, что изначально идея создания органа, который должен заниматься оперативным управлением государственной собственностью была абсолютно правильной. Еще в царской России было министерство, не помню сейчас его точное название, типа министерства казенных имуществ или министерства государственных имуществ. Но цели, которые были поставлены перед Мингосимуществом и КУГИ, были изначально неправильны – создавался орган по управлению объектами, который должен одновременно эти объекты продавать, то есть уменьшать свое влияние. Ни один административный орган не будет так делать. Любой орган, отдел, управление, министерство стремится расширить сферу своего влияния и управления. Только в начале своей деятельности Мингосимущества под влиянием своих "революционных" руководителей занимался уменьшением количества госсобственности. Сейчас же задача его совершенно другая. Но все, что можно было продать, уже продано, и сейчас в руках Мингосимущества и КУГИ – жалкие крохи бывшей общенародной собственности.
Среди всех руководителей Мингосимущества в 1990-х годах был лишь один, который правильно понял задачу его министерства и пытался остановить быструю приватизацию и заняться нормальным учетом госсобственности и ее управлением в государственных интересах. Это был Владимир Полеванов, сменивший на этом посту Анатолия Чубайса, ушедшего на пост главы Администрации президента Ельцина. Полеванов пробыл на этой должности недолго – два с половиной месяца в конце 1994 года. Команда Чубайса, точнее, сам Чубайс его изгнал оттуда за то, что Полеванов остановил приватизацию и обнародовал потери, которые понесло от нее государство. Этого ему не простили – он был быстро снят с должности. А потом начались печально известные залоговые аукционы.
Вот что написано о Полеванове в "Википедии":
...
15 ноября 1994 года Владимир Полеванов занял должность заместителя председателя правительства РФ – председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом, – но уже через два месяца проиграл в борьбе с Чубайсом. Позднее Полеванов вспоминал:
"Подняв документы, я с ужасом обнаружил, что целый ряд крупнейших предприятий ВПК был скуплен иностранцами за бесценок. То есть заводы и КБ, выпускавшие совсекретную продукцию, вышли из-под нашего контроля. Тот же Джонатан Хэй с помощью Чубайса купил 30 % акций Московского электронного завода и действовавшего с ним в кооперации НИИ "Графит" – единственного в стране разработчика графитового покрытия для самолетов-невидимок типа "Стеле". После чего Хэй заблокировал заказ военно-космических сил на производство высоких технологий".
Первый шаг, который Полеванов совершил на этом посту, отобрал пропуска у иностранцев на вход в правительственные учреждения системы Госкомимущества. Вскоре было выпущено распоряжение ГКИ о приостановке торговли акциями алюминиевых заводов, чтобы не допустить получения контрольного пакета акций иностранными фирмами. На своем посту пытался противодействовать деятельности Анатолия Чубайса и его американских советников.
– Когда я пришел в Госкомимущество и попытался изменить стратегию приватизации, – рассказывает Владимир Полеванов, – Чубайс заявил мне открытым текстом: "Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом – новые вырастут".
В высшем эшелоне власти и СМИ развернулась травля Полеванова. В итоге Ельцин освободил его от должности уже в январе 1995 года [3] .