3. Фундаментальные и прикладные исследования в политологии
Не менее важным во внутренней структуре политологии является вопрос о соотношении фундаментальных и прикладных исследований и знаний, достаточно запутанный в отечественной литературе, где, к примеру, очень часто смешиваются эмпирическое и прикладное знание в конкретно-социологических исследованиях политики.
В учебнике по прикладному политическому анализу канадский политолог Л. Пал отмечает, что фундаментальное (академическое) исследование политики отличается от прикладного ее анализа прежде всего целями: если первое ставит основной задачей познание и лучшее понимание политической жизни, то второе решает весьма прагматические задачи оказания влияния и просто изменения текущей политики.
Для более четкого разведения фундаментальной и прикладной сторон (или компонент) политической науки можно было бы использовать пять критериев их относительного различения и разграничения, приведенных в таблице.
Таблица. Критерии разграничения фундаментальных и прикладных исследований в политологии
К прикладным отраслям политологии можно отнести концепции государственного управления и партийной стратегии и тактики, теории принятия решений и ситуационного политического анализа, тогда как фундаментальными разделами политической науки можно было бы назвать теории власти и политической системы, компаративные исследования политических институтов и культуры и т. д. Следует здесь же заметить, что прикладное исследование политики, как правило, является междисциплинарным, поскольку в фундамент подобного анализа наряду с моделями политической системы попадает изучение и действия факторов ее "внешней" среды: экономических, психологических, социокультурных и проч., требующее систематического привлечения выводов других фундаментальных наук. Прикладное политологическое знание потому в подобном ракурсе выступает вовсе не как эклектическое соединение конкретноэмпирических выводов различных дисциплин, а скорее как технологический синтез разных абстрактных моделей, позволяющий дать теоретическую интерпретацию пестрой мозаики той или иной конкретной политической ситуации и как бы "встроить" в нее сам социальный субъект, сочетая таким образом "в себе определенные черты теоретического, эмпирического и практически ориентированного отношения к действительности". С точки зрения взаимосвязи теоретической политологии и практической политики прикладные исследования могут порой доводиться лишь до оценки расстановки политических сил и прогнозирования вероятных путей развития политических событий, а иногда даже и до разработки практических технологий воздействия на текущую ситуацию, включающих пакет рекомендаций по принятию решений, выбору оптимальных позиций и выработке средств достижений целей.
Здесь необходимо коротко остановиться на вопросе о логике политологии как научной и учебной дисциплины. Существуют две крайности в отношении определения границ и логики политологии. Первая из них связана с попытками загнать все многообразие политической жизни в "прокрустово ложе" системы "законов" и "категорий" политологии, логически стройной системы политологических "монад". Другая отдает нас в руки безбрежному релятивизму отношений политолога со своим объектом и логикой анализа, когда политическая теория становится тем, "что и как делают политологи". Вероятно, надо стремиться к аристотелевой "золотой середине", избегая крайностей.
И в то же время вполне естественно стремление к логической упорядоченности и организованности накопленного политологического знания, так же как естественным является предположение о существовании неких общих звеньев и логических шагов в изложении выводов, полученных политической наукой. Сразу оговоримся, что в рамках "политической материи", вероятно, существуют параллельно три таких логических уровня. Во-первых, это имманентная логика проникновения в политическую действительность, во-вторых, логика познавательного процесса и политологических исследований, в-третьих, логика изложения материала в дидактических рамках учебного курса политологии. На последнем моменте - оптимальной логике построения учебного курса политологии - мы остановимся специально.
Логика построения учебного курса коррелирует и с логикой развертывания политологии как научной дисциплины, и с логикой развития самой политики как объективного предмета. В то же время в ряде случаев логика учебного изложения может быть обратна логике научного познания политики, поскольку последняя двигается нередко от поверхности к сущности, а в учебной дисциплине уместно было бы начать с сущностных характеристик, например с политической субстанции, феномена власти. В этом движении присутствуют "закономерные моменты истинного отражения и закономерные "перевертывания" в сознании тех или иных сторон, отношений познаваемого". В чем же смысл такой логики развертывания? В известном смысле подобная логика исходит из движения от абстрактного к конкретному, от исходной политической субстанции властного общения к конкретным политическим действиям и взаимодействиям. Итак, в логике курса политологии мы двигаемся от "объективированного" анализа политики (власти и влияния, политической субстанции), рассмотрения ее статического и динамического состояния (политического порядка и организации, а затем политической динамики и изменений) к изучению ее "субъективированных" форм и ипостасей, проявляющихся как в субъективной рефлексии (политическом сознании, психологии и идеологии), так и в практических акциях и интеракциях отдельных политических субъектов (политическая деятельность и поведение, активность и участие), а затем это логическое движение в последнем разделе как бы "снимается" институциональными традициями и стереотипами, аккумулирующимися в ценностях политической культуры.
Сферы интересов и границы предмета политической науки постоянно меняются. Если проанализировать материалы и доклады трех последних, созываемых раз в три года всемирных форумов Международной ассоциации политической науки, а именно ее XIV (Вашингтон, США, 1988 г.), XV (Буэнос-Айрес, Аргентина, 1991 г.) и XVI (Берлин, Германия, 1994 г.) конгрессов, то можно обнаружить, что в названиях докладов почти не используются понятия "политическая система" и "политическая структура", в то время как на конгрессах 60-70-х годов эти термины и сюжеты были едва ли не самыми употребимыми. По этому поводу уже в середине 90-х годов на заседаниях специализированного Исследовательского Комитета МАПН "Изучение политологии как научной дисциплины" отмечалось, что изменение состояния и предмета политической науки вызвано как ее парадигматической и концептуальной трансформацией, так и мировым развитием в сфере ценностей и идеологии, что в свою очередь приводит к появлению практически совершенно новой проблематики, как, например, гендерная политическая теория и феминистская практика или же политическая экология и глобалистика.