Удивительно, она тоже была жива.
Граф с сомнением посмотрел на книгу.
Затем он встал из-за стола и с книгой под мышкой вышел из комнаты.
Дойдя до холла, он велел лакею:
– Пойдите в конюшню и скажите, чтобы немедленно прислали двуколку с двумя новыми гнедыми.
– Хорошо, милорд.
Граф нетерпеливо ждал в библиотеке. Ему кое-что пришло в голову; он положил конторскую книгу в ящик своего письменного стола и запер его. Казалось, что прошло много времени, прежде чем слуга объявил, что двуколка ожидает внизу.
Он сел в нее, взял вожжи, и складка, залегшая у него между бровей, слегка разгладилась, когда он увидел свою новую пару гнедых и подумал, что они выглядят еще лучше, чем на конной ярмарке.
Рядом с ним сидел не Джейсон, а Берт, один из грумов, состоявших под началом старика Уинчболда, служившего в замке уже больше тридцати лет.
– Хорошие лошади, Берт, – сказал граф, когда они проехали половину аллеи.
– Лучше я вообще не видел, милорд. Замечательная пара. И главное, что их не отличишь друг от друга.
Графу понравился энтузиазм в голосе молодого грума, и они разговаривали о других лошадях в конюшне, пока не доехали до деревни.
Деревня отстояла от замка на три мили, но находилась на земле графа. Он увидел перед собой длинный ряд домиков, крытых соломой, и садики перед ними – все это было построено отцом перед самой его смертью.
Подъехав к ним, граф придержал лошадей.
– Я забыл, Берт, – сказал он, – в каком домике живет Нэнни Грехем?
– Предпоследний с конца, милорд, – ответил Берт. – Вот уж она будет рада увидеть вашу светлость.
Граф был уверен, что это правда, и подумал, что уж лет пять не видел свою старую няню.
Его старший управляющий всегда напоминал Аслетту, кого нужно особо поздравить с Рождеством, и граф был уверен, что Нэнни Грехем не думает, что он ее совсем забыл. Он вышел из двуколки и открыл маленькую деревянную калитку.
Сад выглядел именно так, как он себе представлял: множество примул, нарциссов, тюльпанов; по обе стороны входной двери цвели клумбы желтых нарциссов.
Нэнни всегда любила цветы, вспомнил он, и всегда настаивала на том, чтобы они стояли в детской, что так не нравилось его матери.
– Так комната выглядит веселее, миледи, – говорила Нэнни, когда мать, как обычно, проявляла недовольство.
Он постучал в дверь, и голос изнутри отозвался:
– Войдите.
Он зашел и увидел Нэнни Грехем в том самом белом переднике, в котором всегда привык ее видеть, стоящую у стола и помешивающую что-то в кастрюле.
Большая и широкоплечая, она, казалось, заполняла всю крохотную кухню. Посмотрев на него, она вскрикнула, отставив от себя кастрюлю и деревянную миску:
– Мастер Джералд! Совсем не ожидала!
Граф подумал, что очень давно никто не называл его настоящим именем.
– Я приехал в замок только час назад, Нэнни, – сказал он, – но мне очень хотелось вас повидать.
– Повидать меня, мастер Джералд? – спросила Нэнни.
Она вытерла руки полотенцем; граф отметил его безукоризненную чистоту, так же как и передника, надетого поверх серого платья.
– Да, – сказал граф. – Я хотел бы, чтобы вы мне кое-что сказали.
– Тогда пройдем в гостиную, милорд.
– Я предпочел бы остаться здесь, – сказал граф с улыбкой в глазах. – И если вы готовите пирог, то мне хотелось бы попробовать кусочек.
– Пирог, – сказала Нэнни. – Наверное, уже больше года я не могу позволить себе ничего подобного. Я замесила тесто для хлеба.
Она спохватилась, остановилась на полуслове и предложила:
– Давайте сядем в гостиной, там немного почище. Кухня – не место для вас, милорд.
Граф подумал, что с ней бесполезно спорить и, пригнув голову, чтобы не ушибиться о притолоку, прошел из кухни по маленькому коридорчику в крохотную гостиную.