Всего за 249 руб. Купить полную версию
Так же поступил и Н. А. Скворцов в 1893 г., называя монастырь посвященным св. Афанасию Александрийскому (без указания посвящения св. Кириллу) и добросовестно ссылаясь на источники, в которых указано только одно имя святого (61, с. 440) .
В историческом и археологическом описании Москвы И. М. Снегирева 1875 г. имеется ссылка на конкретную Софийскую II летопись: "У Фроловских ворот, на Кирилловском подворье, против Вознесенского монастыря, за дьячими палатами, Афанасьевский монастырь, сгоревший в 1389 г., а ц. св. Афанасия Александрийского в 1514 г. поставлена кирпичная Юрьем Бобыниным" (63, с. 16–18) . Вряд ли И. М. Снегирев что-либо добавил от себя, но сведения Софийской летописи относятся к 1514 г., когда Афанасьевский монастырь был уже Кирилловским подворьем, и могут отражать позднюю традицию, связанную с возможным переосмыслением первоначального посвящения монастыря. Отметим, что и здесь указано посвящение церкви только одному Афанасию Александрийскому. Кстати, в этом тексте не очень понятно упоминание дьячих палат, находившихся значительно западнее и связанных с другой церковью свв. Афанасия и Кирилла.
Совершенно не рассматривается этот вопрос и в последнем по времени исследовании В. П. Выголова, хотя посвящение указывается однозначно – "церковь Афанасия Александрийского, возведенная в Кремле в 1462 г." (13, с. 27) .
Кроме этих двух храмов в Кремле существовала третья церковь во имя свв. Афанасия и Кирилла, что "у Мстиславского двора, ниже дьячих палат", находившаяся к востоку от Архангельского собора, за позднейшим корпусом годуновских Приказов и существовавшая по данным Исторической схемы Кремля С. П. Бартенева в 1484–1671 гг. (5, кн. I, вклейка) (илл. 29) . Необходимо присоединиться к мнению А. Л. Баталова, ссылающегося на И. Е. Бондаренко, что это именно она изображена в виде изящного пятиглавого храма на известном рисунке Посольского приказа Э. Пальмквиста (6, с. 388, примеч. 38 и рис. 65) (илл. 30) , а не церковь, построенная взамен храмов свв. Александра Невского и Черниговских чудотворцев, как считают авторы первого тома многотомника "Памятники архитектуры Москвы" (45, с. 60, рис. 17, примеч.) . Последняя в этом ракурсе просто не была видна, так как находилась на правой, западной стороне прохода между зданиями приказов.
Известный архивист Московской Иностранной коллегии А. Ф. Малиновский, перечисляя монастырские подворья в Кремле, кроме этих храмов упоминает "высокую трехглавую церковь с колокольней во имя св. Афанасия и Кирилла Александрийских на Новоспасском подворье близ Никольских ворот". Все другие источники без исключения называют эту церковь посвященной во имя св. Иоанна Новгородского. При этом Малиновский отдельно отмечает подворье "Кирилловское пред Вознесенским монастырем с одноглавой церковью во имя св. Кирилла Белозерского с приделом великомученика Пантелеймона, построено 1524 г. иждивением Юрия Бобынина. Сверженный с патриаршества Гермоген заключен был на Кирилловском подворье и уморен там от мятежников голодом" (37, с. 50) . Здесь такая путаница верных и неверных сведений, что мы вынуждены считать сообщение уважаемого архивиста о церкви Афанасия и Кирилла на Новоспасском подворье ошибочным, как единственное подобное, хотя неназванная трехглавая церковь на этом подворье изображена на плане "Кремленаград".
Илл. 29. Московский Кремль. Историческая схема. Фрагмент. Начало ХХ в.
Такого количества других церквей с одноименным посвящением в Кремле не было. Особое почитание свв. Афанасия и Кирилла Александрийских в России отмечал в середине XVII в. Павел Алеппский (42, с. 14) . Этому явлению должно быть какое-то объяснение.
Одно из возможных заключается в том, что исторический период 1378–1390 гг. известен борьбой за единство Русской Митрополии, вызванной желанием великого князя Дмитрия Ивановича Донского поставить на митрополичью кафедру после смерти митрополита Алексия в 1378 г. своего ставленника, коломенского попа Михаила, по прозванию Митяй, образованного и красноречивого священника, но не имевшего авторитета среди священства и монашества. Тем не менее Михаил, вызванный из Коломны в Москву, поставленный архимандритом Спасоборского монастыря и ставший личным духовником великого князя Дмитрия и многих ближних бояр, был наречен митрополитом, но во время поездки в Константинополь на поставление к патриарху скоропостижно скончался, прямо на судне на подходе к Константинополю, в 1379 г. Тогда сопровождавшее его посольство, не обращаясь к великому князю, самовольно избрало митрополитом из наличных в составе посольства архимандритов настоятеля Переяславского Горицкого монастыря Пимена. Затем от имени московского князя послы написали на имевшихся у них чистых бланках великокняжеских хартий представление Пимена на кафедру русской митрополии, и в 1380 г. он был посвящен Вселенским Патриархом Нилом в митрополита "Киевского и Великой Руси". Этот поступок послов вызвал серьезные трения Москвы с Константинополем и раскол среди церковных иерархов. Кроме того, в 1370-х гг. распространилась псковско-новгородская ересь стригольников, отрицавших законность всей иерархии – и греческой, и русской – как подверженных симонии и мздоимству.
Илл. 30. Посольский приказ. Рис. Э. Пальм квиста. 1674 г. На заднем плане предположительно изображена пятиглавая церковь во имя свв. Афанасия и Кирилла у двора Ф. И. Мстиславского, ниже дьячих палат.
Смута продолжалась до возвращения в Москву в 1390 г. митрополита Киприана, поставленного в Константинополе митрополитом Киевским и всея Руси еще в 1375 г., при жизни свт. Алексия, но не имевшего возможности из-за сопротивления великого князя выполнять свои обязанности.
Поэтому в эту эпоху строительство церквей во имя признанных борцов за единство Церкви и против ересей – александрийских архиепископов Афанасия и Кирилла могло быть весьма актуальным.
Достаточно сложная ситуация сложилась и в 80-е гг. XV столетия, когда возникла, по С. П. Бартеневу, церковь Афанасия и Кирилла "у Мстиславского двора, ниже дьячих палат", и когда при митрополите Геронтии (1473–1489) произошло открытие и разбирательство ереси "жидовствующих", духовных наследников секты стригольников, проникшей в самые верхние слои церковной иерархии, включая тайного их сторонника, следующего после Геронтия митрополита Зосиму. Борьба с ересью могла включать и строительство храмов и монастырей во имя тех же святых, признанных борцов с ересями.
В последнем случае возможно и другое, более прозаическое происхождение церкви с таким посвящением, и о нем намеком сообщает Забелин (23, с. 239) . Эта версия связана с тем, что участок между Архангельским собором и двором Мстиславского в ранней истории Москвы принадлежал младшему сыну Ивана Калиты, князю Андрею Ивановичу, а затем его сыну Владимиру Андреевичу Храброму, двоюродному брату Дмитрия Донского, герою Куликовской битвы, женатому на Елене Ольгердовне, дочери князя Ольгерда Литовского. В 1389 г. у них родился сын Ярослав Владимирович, будущий князь Серпуховской и Боровский, дочь которого Мария стала женой великого князя Василия Васильевича Темного. Князь Ярослав Владимирович родился 18 января, как раз в день памяти свв. Афанасия и Кирилла, и в крещении был наречен Афанасием. По этому поводу у княжеского двора могла быть построена церковь во имя его небесных покровителей совершенно независимо от названий двух первых вышеупомянутых храмов во имя Афанасия и Кирилла. Место этого двора, к востоку от Архангельского собора и к югу от Ивановской площади, надолго сохранило название "Ярославичева места".
В этом объяснении имеются некоторые шероховатости, связанные с тем, что дата сооружения церкви предполагается более ранняя по сравнению с датой первого упоминания о ней в 1484 г., приближаясь ко времени сооружения двух первых храмов. Тем не менее возможность строительства деревянной церкви, что не всегда отмечалось в документах, во имя духовного покровителя новокрещеного Ярослава-Афанасия практически на территории его родового двора кажется вполне вероятной. Позднее ее личное посвящение могло быть переосмыслено как антиеретическое (в честь свв. Афанасия и Кирилла), она могла быть перестроена в камне и под новым названием попасть в документы.
В 1462 г., в последний год царствования Василия II Васильевича Темного, в Кремле была возведена каменная церковь во имя св. Афанасия, построенная Василием Дмитриевичем Ермолиным, известным позднее участием в строительстве кремлевских стен, оригинальным решением достройки Вознесенского собора в 1467 г., восстановлением Георгиевского собора в Юрьеве-Польском и строительством других сооружений. Это событие засвидетельствовано только в Ермолинской летописи под 6970 (1462) г.: "Того же лета, месяца июля 27, священа бысть церковь камена святый Афонасей на Москве, во Фроловьскихъ воротехъ, а придел у неа святый Пантелеимонъ, а ставилъ ее Василей Дмитреев сынъ Ермолимна. Того же лета стена поновлена городная отъ Свибловы стрелници до Боровицкихъ воротъ каменемъ, предстательством Василиа Дмитреева сына Ермолина" (49, т. VII, с. 209) .