Всего за 329 руб. Купить полную версию
"У В.А. Всеволожеского еженедельно по четвергам разыгрываются квартеты, в которых участвуют все лучшие музыканты, какие только находятся в Москве… Есть чего послушать! Вся знать бывает на этих концертах". Оркестр Всеволожского входил в число лучших в Москве.
Дом сгорел в пожаре 1812 г., стояли одни стены, окна были заколочены, и в нем никто не жил, а москвичи утверждали, что там водились привидения.
На большом дворе находился манеж, где давались "конныя представления Турньера… в труппе котораго люди отличаются ловкостию и искусством, а лошади послушанием". О манеже в феврале 1851 г. сообщал журнал "Москвитянин": "Прекрасные лошади, умеренные цены, удобное помещение… По вторникам и субботам играет музыка и общество бывает многочисленно".
В конце 1860-х гг. дом приобрел купец Степанов и отделал его для сдачи внаем под квартиры и помещения для различных учреждений. Тут помещались гимназия Л.И. Поливанова, Высшие женские курсы (там преподавали известные ученые С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, В.И. Герье, А.Г. Столетов и др.), яхт-клуб, затем – Политехнический музей. Дела Степанова пошатнулись, и дом остался за кредитным обществом, еще долго слыл "домом с привидениями": "Когда скажешь извозчику: "Вези в дом бывшего Степанова", он откликнется: "А, это там, где домовые!""
Дом в 1878 г. приобрело военное ведомство для разных учреждений. С тех пор он и занят военными.
В события октября 1917 г. дом, занятый штабом Московского военного округа, стал центром борьбы узурпаторов с законной властью.
Очевидно, что некоторые строения на этом участке остались за Всеволожскими, так как здесь родился один из выдающихся русских биологов, много пострадавший от советской власти, Н.В. Тимофеев-Ресовский, мать которого происходила из этого рода.
Остров
К югу от Кремля, следуя крутому речному изгибу, расположена узкая полоска земли, ограниченная руслом Москвы-реки и Водоотводным каналом, иногда называемая "Остров". Она начинается напротив того места, где на левом берегу к Пречистенской набережной к реке выходит 1-й Зачатьевский переулок, а на правом – на Крымскую набережную 3-й Голутвинский, и кончается между Краснохолмским и Новоспасским мостами. Длина Острова – около 4,5 км, а ширина – от 300 до 500 м. С левого берега Москвы-реки на Остров ведут пять мостов – Патриарший (пешеходный), Большие Каменный, Москворецкий, Устьинский и Краснохолмский, а с Острова через Водоотводный канал к Замоскворечью переброшено 11 мостов – продолжение Патриаршего, Малый Каменный, Лужков или Третьяковский (пешеходный), Малый Москворецкий, Чугунный, Садовнический (пешеходный), Комиссариатский, Зверев (пешеходный), Малый Краснохолмский, Малый Шлюзовой (пешеходный) и Шлюзовой.
Но остров здесь был не всегда. Он искусственный: только в конце XVIII в. по низине, заполненной озерцами, оставшимися от старого русла Москвы-реки, прорыли канал для отвода воды при ремонте поврежденного паводком Большого Каменного моста. Так и появилось новое название в Москве – Водоотводный канал, который и превратил эти земли в остров.
Малый Каменный мост
Низменная местность напротив кремлевского холма, казалось бы, не была особенно пригодна для заселения, но несколько тысяч лет назад климат был суше и приречные низменности изобиловали пригодными для скотоводства местами. Именно здесь при земляных работах на Софийской набережной в 1931 и 1999 гг. нашли ладьевидные топоры, характерные для так называемой фатьяновской культуры (2-е тысячелетие до н. э.).
Впоследствии следов ранних поселений здесь не находилось, и можно только говорить о значительно более позднем использовании этой местности. Будущий остров напротив княжеской крепости часто заливался при паводках и наводнениях, река отступала, оставляя плодородный ил, и неудивительно, что именно на этом ее берегу появились сады. Земля тут еще в XIV в. принадлежала великому князю, и после пожара 1493 г., от которого в Кремле сгорели многие строения, Иван III в 1495 г. "повеле сносити церкви и дворы за рекою Москвою, против города, и повеле на тех местах чинити сад".
По великокняжескому указу развели огромный сад и поселили государевых садовников, образовавших три дворцовые слободы: Верхние Садовники, находившиеся к западу от брода через Москву-реку, что у Боровицкой башни (где позднее построили Всехсвятский, или Большой Каменный, мост), Средние Садовники – прямо против Кремля, и Нижние Садовники – от "живого" моста у кремлевской Беклемишевской башни на восток. В 1679 г. в них насчитывалось 403 двора – это были одни из самых больших и густонаселенных слобод Москвы. Если основная территория Государева сада находилась прямо напротив Кремля, то западнее и восточнее ее стояли дворы слобожан, обслуживавших царев (до 1547 г. великокняжеский) двор, причем самые богатые и обширные усадьбы находились в западной части (там, в частности, находилась и усадьба управлявшего садами думного дьяка Аверкия Кириллова). Главной улицей была нынешняя Садовническая, показанная на плане Мейерберга 1661–1662 гг., на которой узкие и длинные участки обращены строениями на нее, а дворами и огородами – к Москве-реке и старице.
Государевы сады обязательно изображались на ранних планах-рисунках города – так, на "Петровом" плане конца XVI – начала XVII в. нарисован прямоугольный огороженный участок с деревьями и регулярными посадками; вход в сад находился с восточной стороны, где рядом стояли два островерхих здания. Примерно такие же рисунки были помещены и на более поздних планах, за исключением так называемого "Несвижского" плана 1611 г., где рисунок сделан в более свободной манере.
Сады упоминались в записках иностранцев, бывавших в Москве. Так, швед Петрей де Эрлезунда, посетивший Москву в начале XVII в., писал о них: "Сам великий князь имеет три больших прекрасных сада с разными деревьями и травами".
Садам в Московии придавали большое значение. В сборнике жизненных правил XVI в. "Домострой" подробно излагались наставления по уходу за садом. Прежде всего надо было "укрепить ограду, чтобы в огород ни собаки, ни свиньи, ни куры, ни гуси, ни утки, никакая скотина не могла зайти ни с чужого двора, ни со своего, тогда яблоням и всяким растениям урона нет". За всем надо бдительно смотреть: "На погреб, и в ледник, и в сушилки, и в житницы без себя никого не пускать, везде все самому передавать, отмерять и отвешивать; и сколько кому чего даст, то все записать". При закладке сада надо следить, "чтобы расстояние от дерева до дерева было в три сажени, а то и больше, тогда яблони растут большими, зерновым и овощам не мешают, а как разрастутся густо на деревьях ветви, уже ничто на земле не растет".
И.Е. Забелин опубликовал такую опись сада в Нижних Садовниках: "В Набережных Садовниках по описным книгам 195 [1687] года 77 дворов, в том числе 23 двора беломестцов. В садах садоваго строенья: яблоней 469 рослых, 602 почешных, разсажены 1718 почек да 11 гряд, 62 прививка, 50 дерев вишен; смородины 4 гряды, 3 куста красной, 23 гряды да 24 куста черной, 11 гряд малины, 3 куста байбарису. У беломестцов садоваго строенья яблоней 180 рослых, 462 почешных и прививков, 13 вишен, 150 слив, 23 груши, смородины 3 куста красной, 82 черной, 3 гряды малины".
В 1701 г. случился один из самых опустошительных московских пожаров. Современник подробно описывал, что происходило в Кремле: "19 июня в 11-м часу волею Божиею учинился пожар, загорелись кельи в Новоспасском подворье; и разошелся огонь по всему Кремлю, и выгорел царев двор весь без остатку; деревянные хоромы и в каменных все нутры, в подклетях и в погребах запасы и в ледниках питья и льду много растаяло от великаго пожара, ни в едином леднике человеку стоять было невозможно. Ружейная и мастерская палаты, святыя церкви на государевом дворе, кресты и кровли, иконостасы и всякое деревянное строение сгорело без остатку; также и дом святейшего патриарха, монастыри и на Иване Великом колокола многие от того пожара разсели, и все государевы приказы, многия дела и вся казна сгорела; дворы духовенства и бояр все погорели без остатка. Во время пожара монахов и монахинь, священников и мирских людей погибло много в пламени. Огонь был так велик, что им уничтожены были Садовническая слобода, государевы палаты в саду, даже струги и плот на Москве-реке погорели без остатка. Во время пожара в Кремле невозможно было ни проехать на коне, ни пешком пробежать".
После этого пожара Государев сад уже больше не восстанавливали, да и царский двор уже был не таким, как прежде, – неусидчивому Петру было не до "садового слетья". Но обычный городской жилой район тут образовался только после того, как удалось предпринять меры по усмирению наводнений.
Еще в 1743 г. после повреждения Большого Каменного моста, случившегося во время половодья, было необходимо его отремонтировать, для чего тогда ставился вопрос об отведении вод Москвы-реки. По плану 1775 г. специально образованная комиссия "О приведении вод в лучшее состояние" предполагала "Москву реку распространить каналами, чрез что в вешнее время от разлития вод и льду повреждаемые строения, места и дворы спасутся от разорений, и неустроенные места застроятся публичными и обывательскими домами, а наипаче к удовольствию обывателей прибавится вод и откроются способы в доставлении по оным на судах нужных потребностей". По плану 1775 г. у выхода канала к Красным холмам намечался большой порт с гостиным двором.