Никогда раньше ей не приходилось сидеть за столом вдвоем с мужчиной. Но это была не единственная причина. Присутствие герцога рядом заставило ее открыть в себе что-то новое. Каким-то странным образом Корнелия почувствовала себя счастливой — такого с ней давно уже не было. Она не могла проанализировать своих ощущений, только знала, она испытывает радостное волнение уже оттого, что сидит рядом с ним, пусть даже ей нечего сказать.
Им приносили еду, изысканные экзотические блюда сменялись одно за другим, таких Корнелия никогда не пробовала. Не попробовала она их и теперь. Комнату наполнял веселый гомон беспечно беседующих людей, но она ничего не слышала. Она могла только смотреть сквозь темные очки на человека, сидевшего рядом, и каждую секунду остро сознавать его присутствие.
— Чем же вы занимались в Ирландии?
Она заметила, что он явно делает над собой усилие, и ей тоже придется отвечать через силу.
— Мы разводили и тренировали лошадей — главным образом скаковых.
— У меня тоже есть скаковой жеребец, — сказал герцог. — К несчастью, в этом году мне не повезло, но, надеюсь, я выиграю с Сэром Галахадом золотой кубок на скачках в Аскоте.
— Вы сами его воспитали? — спросила Корнелия.
— Нет, я купил его два года назад.
Корнелия не знала, что еще сказать. Если бы рядом с ней оказался ирландец, тем для разговоров нашлось бы много. Они могли бы сравнить скачки в Дублине этого и прошлого годов. Они могли бы поговорить о жокеях и о том, как иногда плохо выезжены лошади, и о том, что в прошлом месяце заподозрили нечестную игру, когда Шамрок легко обогнал своих соперников на последних метрах перед финишем и пришел первым.
Но Корнелии были неизвестны английские владельцы и наездники, а кроме того, она понимала, что такой человек, как герцог, не станет тренировать своих лошадей или даже сам покупать их, потому она сидела молча, пока ужин не подошел к концу, после чего они вернулись обратно в зал.
Танцевало всего несколько пар, большинство гостей было внизу. Лили тоже там сидела за большим столом рядом о посланником. Корнелия взглянула на герцога немного беспомощно, не зная, что им теперь нужно делать.
— Присядем? — герцог указал на позолоченный стул возле стены, и когда она опустилась на него, герцог сел рядом с ней.
— Вы должны постараться полюбить Англию, — заявил он с серьезным видом. — Вам ведь здесь жить, и было бы ошибкой считать, что только в Ирландии можно быть счастливой.
Корнелия удивленно посмотрела на него. Она никак не ожидала, что он поймет, как она несчастна и в самом деле тоскует по дому.
— Я не собираюсь оставаться здесь навсегда, — сказала она, и снова правда вырвалась прежде, чем она успела подумать.
— Надеюсь, мы сможем переубедить вас, — все так же серьезно сказал герцог.
— Сомневаюсь.
Герцог нахмурился, словно ее настойчивость раздражала его, а затем, как бы приняв решение, неожиданно спросил:
— Вы разрешите навестить вас завтра? Корнелия изумилась.
— Да, конечно, — проговорила она, — но наверное, вам стоит спросить мою тетю? Я понятия не имею, каковы ее планы.
— Будет лучше, если вы сами скажете ей о моем намерении нанести вам визит завтра днем. Около трех часов, я думаю.
Он говорил строго, будто произносить слова стоило ему больших усилий, а затем, не получив от Корнелии ответа, поднялся, отвесил поклон и покинул зал, оставив ее в одиночестве.
Корнелия смотрела ему вслед. Он был так непохож на всех ее знакомых, и, глядя, как герцог уходит, она поняла, что хочет, чтобы он остался. Ее охватил внезапный порыв побежать за ним, вернуть его обратно, поговорить с ним, раз она не сумела поддержать разговор за ужином.