Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
Разного рода обвинения выдвигаются против него в связи с резкостью его стиля, не всегда изысканного и учтивого. Однако следует помнить, что такая манера говорить и писать была в то время распространена повсеместно и сомнительные выражения проскальзывали у всех, не исключая и Лютера, великого реформатора, который, несмотря на свой гений, был простым смертным. Парацельс, будучи большим поклонником Лютера, даже превзошел его в стремлении к свободе мысли и веры. Лютер казался ему все же слишком консервативным. Он полагал, что осуществление такого титанического переворота в области сознания требует не мягкости и снисходительности, а твердости, упорства и несгибаемой воли. Он говорит о себе:
"Я знаю, что я не тот человек, который говорит людям только то, что им по вкусу, и я не привык давать смиренные ответы на высокомерные вопросы. Я знаю свои привычки и не желаю менять их; не могу я изменить и свою натуру. Я грубый человек, рожденный в грубой стране, я вырос в сосновых лесах и, возможно, получил в наследство их иголки. То, что мне кажется вежливым и дружеским, другому может показаться грубым, и то, что мне представляется шелком, в ваших глазах может быть лишь грубой холстиной".
Враги возвели на Парацельса много напраслины за его беспокойный, "кочевой" образ жизни. Он приобретал свои знания не в тепле и уюте, как это делало большинство ученых, но путешествуя пешком по всей стране и забредая повсюду, где ожидал встретить что-то такое, что было бы полезно узнать. Он пишет:
"Я скитался в поисках моего искусства, нередко подвергая опасности свою жизнь. Я не стыдился даже у бродяг, палачей и цирюльников учиться всему, что считал полезным. Известно, что влюбленный может пройти долгий путь, чтобы встретить обожаемую им женщину, - насколько же сильнее та тяга любящего мудрость, что заставляет его скитаться в поисках своей божественной возлюбленной!"
Он говорит:
"Знание, для которого мы предназначены, не ограничено пределами нашей собственной страны и не станет бегать за нами, но ждет, пока мы не отправимся на поиски его. Никто не сможет овладеть практическим опытом, не выходя из дома, равно как не найдет учителя тайн природы в углу своей комнаты. Мы должны искать знания там, где можно ожидать найти их, и почему нужно презирать того, кто отправился на поиски? Те, что остаются дома, возможно, живут спокойнее и богаче, чем те, что странствуют; но я не желаю ни спокойствия, ни богатства. Счастье лучше богатства; счастлив же тот, кто путешествует, не имея ничего, что требовало бы заботы. Желающий изучать книгу природы должен ступать по ее страницам. Книги изучают, вглядываясь в буквы, которые они содержат, природу же - исследуя сокрытое в сокровищницах ее в каждой стране. Каждая часть мира есть страница в книге природы, и вместе все страницы составляют книгу, содержащую великие откровения".
Вряд ли можно сказать, что Парацельс много писал и читал. Он говорит, что в течение десяти лет не прочитал ни одной книги, а его ученики подтверждают, что он диктовал свои труды, не используя никаких записок и заметок. При описи имущества после его смерти обнаружили всего лишь несколько книг: Библию, конкорданцию и комментарии к Библии и рукописную книгу по медицине. Еще раньше Лютера он публично сжег папскую буллу, а вместе с ней - сочинения Галена и Авиценны. Он говорит:
"Чтение еще никого не сделало врачом. Медицина есть искусство, и оно требует практики. Если бы, дабы стать хорошим врачом, достаточно было выучиться болтать на латинском, греческом и древнееврейском, тогда, дабы стать великим полководцем, достаточно было бы прочитать Ливия. Начиная изучать мое искусство, я вообразил, что в мире нет ни одного учителя, способного научить меня ему, и что я должен постигать его сам. Книга, которую я изучал, была книгой природы, написанной рукою Господа, а не писак; ибо всякий писака делает общим достоянием весь тот мусор, что находит у себя в голове, а кто может отделить зерна от плевел? Обвинители мои заявляют, что я вошел в храм знания не через "парадную дверь". Но что есть истинная "парадная дверь", Гален и Авиценна или природа? Я вошел через дверь природы, ее свет, а не аптекарский фонарь, освещал мой путь".
Недоброжелатели особенно подчеркивали тот факт, что он учил и писал большую часть своих сочинений на немецком языке, а не на латыни, как было принято тогда. Но это было одно из наиболее важных деяний Парацельса, поскольку оно произвело переворот в науке, подобный перевороту, произведенному Лютером в церкви. Он отверг освященную временем латынь, поскольку был убежден, что истину можно выразить и на языке своей страны. Этот смелый шаг положил начало свободомыслию в науке, и вера в непоколебимость старых авторитетов начала ослабевать. Возможно, Парацельс никогда не приобрел бы своих знаний, если бы позволил своему разуму быть скованным и плененным пустыми формальностями научного образования того времени.
Труды Парацельса очень трудно, а порой и невозможно правильно понять без основательного знакомства с его своеобразной терминологией и фразеологией. В своих работах он касается многих предметов, для которых в нашем языке нет подходящих обозначений. Поэтому он изобрел очень много слов, наделив их особым смыслом, но лишь малая часть этих слов получила права гражданства в современном языке.
Чтобы облегчить изучение трудов Парацельса, его ученики Герхард Дорн (Gerhard Dorn), Бернхард Турнейсен (Bernhard Thurneyssen) и Мартин Руланд (Martin Ruland) составили словари, объясняющие значение этих необычных слов. Глоссарий, составленный Руландом и озаглавленный "Lexicon Alchemicum", является наиболее полным. Гильхельм Джонсон (Guilhelmus Johnson) опубликовал его под своим именем в Лондоне в 1660 г., и он вошел в крупнейшее собрание трудов по алхимии "Bibliotheka Chymica Curiosa" Ж. Т. Манже. Другой "Dictionarium Paracelsicum" был написан неким Бейлифом (Bailiff) и добавлен к женевскому изданию. Но поскольку все эти книги стали весьма редкими, труднодоступными и дорогими, ниже мы публикуем полный список наиболее часто употребляемых им терминов - на случай, если кто-то захочет прочитать его сочинения полностью.
ТРУДЫ ПАРАЦЕЛЬСА
Самим Парацельсом написано немного. Обычно то, что он хотел оставить на бумаге, он диктовал своим ученикам. Таким образом, большая часть его сочинений осталась в их записи. При его жизни было напечатано очень мало его трудов. Они собраны в семи книгах под названием "De Gradibus et Compositionibus Receptorum et Naturalium" (Basel, 1526), a также в книге "Chirurgia Magna", напечатанной в Ульме в 1536 г. Остальные труды стали известны уже после его смерти. К сожалению, его ученики и последователи, такие, как Адам фон Боденштайн, Александр фон Зухтен, Герхард Дорн, Леонард Турнейсен, Петер Северин, Освальд Кролл, Мельхиор Шеннеман и другие, передавали их в типографию в весьма плачевном виде, так что нередко целые страницы были пропущены, а оставшиеся очень сложно было привести в порядок.
Отдельные труды Парацельса были опубликованы Иеронимом Файерабендом (Hieronymus Feierabend) во Франкфурте, Арнольдом Биркманом (Arnold Byrkmann) в Кельне и Петером Барной (Peter Barna) в Базеле. В то же время появилось большое количество поддельных книг и записей, приписывавшихся Парацельсу. Так, Антипрас Силоран упоминал, что Парацельс написал 35 книг по медицине, 235 по философии, 12 по политике, 7 по математике и 66 по некромантии. Если мы вспомним, что Парацельс занимался литературным трудом только в течение пятнадцати лет, то становится очевидно, что Силоран имел в виду все книги и публикации, которые приписывались Парацельсу.
Джон Хузер, доктор медицины из Гроссглогау, по просьбе архиепископа Кельнского Эрнста внимательно изучил все эти работы. Он кропотливо собирал все сохранившиеся автографы Парацельса и его учеников; приведя их в порядок, в 1589-90 гг. он издал в Кельне полное собрание работ Парацельса.
Туда входят следующие произведения: