Но главное - "кредит был почти исчерпан… Вопрос, откуда достать денег, стал вопросом классового самосохранения русского дворянства. На такой почве возник первый практический план крестьянской реформы, исходившей не от юридических или моральных соображений, а от чисто экономического расчета… Продать крестьянам их свободу и вместе те наделы, которыми они пользовались при крепостном праве - и, этим путем расквитавшись со старым долгом, получить новый такой же капитал, уже не в долг, а без возврата - такова, по словам М. Покровского, была основная идея этого гениального плана, под пером дворянских и буржуазных публицистов получившего красивое название - "освобождения крестьян с землей". "По расчетам Кошелева, несколько даже преувеличивавшего задолженность помещичьего землевладения, это последнее, переведя весь свой долг на освобожденных крестьян, могло приобрести еще до 450 миллионов рублей серебром, сохранив при этом в неприкосновенности совершенно очищенную от всяких долгов барскую запашку… проекты Кошелева немногим отличались от того, что действительно реализовано <…>, - притом отличались в сторону большей скромности, помещикам удалось получить больше, нежели надеялся самый расчетливый и предприимчивый из их представителей".
103 тыс. помещиков должны были получить за 49,5 лет 897 млн. руб., выкупных платежей, выданных им в виде ценных бумаг под 5% годовых. Кроме этого помещикам причиталось еще 500 млн. руб. оброка, которые крепостные должны были выплатить им до выхода на откуп. Плюс в сам момент выхода - особую доплату по соглашению с помещиками. В Западных губерниях выкупная цена примерно соответствовала рыночной стоимости земли, в черноземных - она превышала рыночную почти на 60%, а в нечерноземных - в 2,2 раза!
Видный русский экономист В. Берви-Флеровский в своих статьях призывал правительство Александра II хотя бы уменьшить выкупные платежи, детально разъясняя, что вскоре, за счет роста потребления и активизации деловой жизни, задавленных ныне налогами крестьян, казна получит много больше того, что первоначально потеряет. Властям, однако, такое предложение показалось настолько диким, что его автор был объявлен душевнобольным. Впоследствии В. Берви-Флеровский навсегда покинул Россию.
Выкупу подлежали не только земли помещиков, но так же с 1863 г. удельные и с 1866 г., через оброк, казенные. Дороже всех были оценены помещичьи земли - примерно в два раза выше, чем удельные или казенные. При этом наделы помещичьих крестьян (3,2 дес), по европейским губерниям, были в среднем в 2 раза меньше, чем у государственных (6,7 дес), и в 1,5 раза, чем у удельных (4,8 дес.).
Помимо выкупных платежей, как и предполагалось проектом Кошелева, помещики получили и "очищенную от всяких долгов барскую запашку". Была лишь одна проблема - кто ее будет обрабатывать, ведь с отменой крепостного права помещики лишились прежних крепостных. Для того, что бы вернуть крестьян на помещичьи поля, необходимо было снова закрепостить их. "Существование помещичьих хозяйств <…> - пояснял А. Энгельгардт, - возможно только при существовании подневольных так или иначе - будут ли крепостные по "Положению", или крепостные по экономическим причинам, - обязанных работать на помещичьих полях". "Следовательно, чтобы было кому работать в помещичьих хозяйствах, нужно, чтобы были нуждающиеся, бедные… суть, основа, система остается все та же, как и до 1861 г. <… > только разница что работают не крепостные, а задолженные".
Соответственно система закрепощения крестьян после отмены крепостного права, - отмечал А. Энгельгардт, - строилась на том предположении, что "крестьяне получат небольшой земельный надел, который при этом будет обложен высокой платой, так, что крестьянин не в состоянии будет с надела прокормиться и уплатить налоги…" "Редакционные комиссии, которые вполне сознательно…, шли на эту операцию, - отмечал М. Покровский, - прекрасно предвидели, что выплатить эту сумму из доходов с земли крестьянин, особенно в нечерноземной полосе, будет не в состоянии".
Размер выкупных платежей даже в черноземной полосе, где земля была оценена все-таки ближе к ее действительной стоимости, составил более половины всех крестьянских платежей (в Курской губернии, например, 56%).,.Совокупные же платежи, согласно правительственной сельскохозяйственной комиссии 1872 г., государственных и удельных крестьян в 37 губерниях (не считая западных) составляли ~ 93% чистого дохода с земли, а "платежи бывших помещичьих крестьян по отношению к чистому доходу с их земли, - согласно "Трудам податной комиссии", - выразились в размере 198%, т.е. они не только отдавали весь свой доход с земли, но и должны были еще приплачивать столько же…" Для некоторых губерний дело обстояло еще хуже! Например, в Новороссийской губ. платежи для крестьян-собственников достигали 275%, для временно обязанных - 565%.
Чтобы крестьянин не сбежал от такого "освобождения" "Положение" об отмене крепостного права устанавливало, что крестьянин не мог отказаться от надельной земли, не мог продать или заложить ее и если даже забрасывал ее, то все равно должен был платить выкупные платежи и прочие подати за доставшуюся ему землю. Новая система напоминала, как по В. Ключевскому, крепостное право времен Уложения царя Алексея: "восстановлялось поземельное прикрепление крестьян с осовобождением их от крепостной зависимости..."
"Крестьянский надел, - отмечает М. Покровский, - действительно являлся диковинным образчиком принудительной собственности: и чтобы "собственник" от нее не убежал <…> - пришлось поставить "освобождаемого" в такие юридические условия, которые очень напоминают состояние если не арестанта, то малолетнего или слабоумного, находящегося под опекой. Главнейшим из этих условий было пресловутое "мирское самоуправление" - красивое название, под которым скрывалась старая, как само русское государство, круговая порука… Устроители крестьянского благополучия вполне сознательно относились к этому вопросу. "Общинное устройство теперь, в настоящую минуту, для России необходимо, - писал Александру II председатель редакционных комиссий Ростовцев, - народу нужна еще сильная власть, которая заменила бы власть помещика. Без мира помещик не собрал бы своих доходов ни оброком, ни трудом, а правительство - своих податей и повинностей". В силу этого принципа крестьянин был лишен права без согласия "мира" не только выходить из общины, но даже уходить из деревни на время".
Дополнительным средством, "чтобы ввести крестьян в оглобли", являлись отрезки и выгоны. "Вся лишняя за указанным наделом земля была отрезана во владение помещика…, этот отрезок, - пояснял А. Энгельгардт, - <…> стеснил крестьян уже по одному своему положению, так как он обыкновенно охватывает их землю узкой полосой и <…> поэтому, куда скотина не выскочит, непременно попадет на принадлежащую пану землю". "У нас повсеместно за отрезки крестьяне обрабатывают помещикам землю… Оцениваются эти отрезки - часто, в сущности, просто ничего не стоящие, не по качеству земли <…>, а лишь по тому, насколько они… затесняют" крестьян.
Однако, несмотря на все ухищрения, "несмотря на громадные суммы выкупных платежей, доставшихся в руки помещиков эти последние разоряются и сбывают землю кулакам и торговцам", - отмечал И. Каблиц. Небогатые помещики "побросали свое хозяйство и убежали на службу", подтверждал А. Энгельгардт в 1878 г.: "после "Положения" запашки в помещичьих имениях значительно - полагаю, на две трети - сократились, и все еще сокращаются… Проезжая по уезду и видя всюду запустение и разрушение, можно подумать, что тут была война, нашествие неприятеля, если бы не было видно, что это разрушение не насильственное, но постепенное, что все рушится само собой, пропадает измором".
Отмена крепостного права оказалась выгодна только крупным помещикам, у которых крестьяне и до отмены работали на оброке, а также тем хозяйствам, где природные условия позволяли использовать батрацкий труд. Для абсолютного же большинства мелких и средних помещиков отмена барщины, дармового крепостного труда означала разорение. К. Кавелин уже в 70-х гг. приходил к выводу, что "вольный труд" - для помещиков - не удался. По его мнению, вся проблема заключалась в работниках: "Рабочие у нас, как, вероятно, и везде в России, очень дороги и из рук вон плохи как в нравственном, так и в техническом отношении". К. Кавелин доказывал необходимость в интересах крестьянства изъять из оборота надельную землю.