"Наша разведка, - вспоминал А. А. Марков в августе 1993 г., - фиксировала прибытие в Москву накануне целых групп боевиков из разных регионов бывшего Союза. Внутри демонстрации "демократов" работали мои разведчики, которые отслеживали действия этих боевиков, фиксировали подвоз к месту провокации фур с водкой, которую планировалось раздавать для разогрева толпы, там же было оружие". "Добровольцы из числа действующих офицеров были собраны нами накануне. Мы заблаговременно и скрытно разместились в спортзале Дома Советов. Если бы толпа пошла на штурм, мы выдвинулись бы в здание Верховного Совета через подземный ход и обеспечили бы сопротивление".
Одновременно ФНС решил собрать возле Белого дома свой параллельный митинг. "Надо сказать, - отмечает В. М. Смирнов, - что мне как его руководителю не доводилось ни до, ни после сталкиваться с таким количеством мэрских, милицейских и прочих чиновников, которые уламывали меня вначале отказаться от митинга в этот день, а затем закончить его строго в 18.00. Дошло даже до подписания при телекамерах официального протокола на сей счет в стенах Верховного Совета, с участием одного из замов Хасбулатова. Мои оппоненты усердно делали вид, что озабочены лишь тем, как бы два митинга не соприкоснулись и как бы из этого чего не вышло".. Тем временем появилось "Обращение к Политсовету ФНС, общественным и политическим организациям России и Верховному Совету" с призывом отказаться от митинга, намеченного 20 августа у Белого дома. Под "Обращением" значилось: "Принято на совещании общественных объединений 16 августа 1993 г. Российский общенародный союз, "Трудовая Москва", КПРФ, Партия "Возрождение", ФНС (Московская область, Москва)". Между тем ни одна из этих организаций не принимала подобного решения. Как выяснилось тогда же, "документ" изготовил некий Георгий Георгиевич Гусев 17 августа он вынужден был признаться в этом на заседании Политсовета ФНС.
Сорвать митинг оппозиции не удалось. По свидетельству В. М. Смирнова, он продолжался "несмотря на все запреты, 5 или 6 часов - пока не рассосалось "Живое кольцо"".
По некоторым данным, и на одном, и на другом митинге было по 3–5 тысяч человек. "На одном Зюганов, Астафьев и им подобные, - пишет В. Л. Шейнис, - клеймили "оккупационный режим" и "монархическую Конституцию"". На другом скандировали "Ельцин! Ельцин!" и "Съезд - в отставку".
В. М. Смирнов считает, что благодаря действиям, предпринятым 19–20 августа 1993 г., удалось не допустить разгона парламента. Насколько это соответствует истине, мы не знаем. Не исключено, однако, что Кремль рассматривал эти события лишь как объявленную им "артподготовку", которая должна была предшествовать поездке главы правительства за океан, где он находился с 29 августа по 2 сентября.
Одной из тем его переговоров в Вашингтоне была "урановая сделка". Сюда В. С. Черномырдин ехал не с пустыми руками.
Как сообщалось в печати, 25 марта 1993 г. он распорядился сосредоточить "практически все российские запасы оружейного урана и плутония в создаваемом едином федеральном складе на Производственном объединении "Маяк" в Челябинской области". Для строительства этого "беспрецедентного хранилища" в качестве партнера был выбран… Пентагон!
25 августа правительство Российской Федерации утвердило "базовый контракт" о поставке в США 500 т высокообогащенного урана (ВОУ), переработанного в низкообогащенный уран (НОУ), а также постановление "О подписании Меморандума о договоренности между правительством РФ и правительством США относительно мер гласности и дополнительных мероприятий в связи с Соглашением между правительством РФ и правительством США об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия".
2 сентября в США было подписано несколько документов, которые были направлены на реализацию данного Соглашения. Кроме упомянутого "Меморандума", это - "Соглашение относительно обеспечения материалов, обучения и услуг в связи со строительством безопасного, защищенного и экологически надежного хранилища для расщепляющихся материалов, полученных в результате уничтожения ядерного оружия" и "Соглашение относительно учета, контроля и физической защиты ядерных материалов".
Ни один из этих документов обнаружить в печати не удалось.
Если соглашение 18 февраля можно рассматривать как договор о намерениях, то документы, подписанные 2 сентября, означали, что российская сторона в данном вопросе переходит от слов к делу.
С ЭТОГО МОМЕНТА "УРАНОВАЯ СДЕЛКА" СТАЛА ПРИОБРЕТАТЬ ХАРАКТЕР ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ.
На финишной прямой
Пока В. С. Черномырдин готовил одно преступление, Б. Н. Ельцин готовился к другому. 31 августа он посетил Таманскую и Кантемировскую дивизии. 1 сентября 1993 г. подписал указ № 1328 "О временном отстранении от исполнения обязанностей А. В. Руцкого и В. Ф. Шумейко" ^4^ В. Ф. Шумейко был включен в указ из тактических соображений и продолжал исполнять свои обязанности.
По всей видимости, именно тогда Б. Н. Ельцин принял окончательное решение о разгоне парламента.
Борис Николаевич рассказывает, как он пригласил к себе В. В. Илюшина и предложил ему в течение недели подготовить необходимые документы. Реакция у помощника была такой, какой она и должна быть у чиновника: "Он спокоен как обычно. Будто получил задание подготовить указ о заготовке кормов к грядущей зиме".
А действительно, что тут такого? Всего-то и "делов" - разогнать парламент.
По свидетельству С. А. Филатова, проект подобного указа был составлен еще летом. Причем В. В. Илюшин никак не мог быть его автором, так как не имел юридического образования.
Отстранив А. В. Руцкого, Борис Николаевич слетал в Массандру, где 3 сентября у него состоялась встреча с президентом Украины Л. М. Кравчуком. А по возвращении "с 7 по 11 сентября" запланировал "работу с документами". В течение этих пяти дней он приезжал в Кремль только два раза: 7 и 9-го.