Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Ветхому Завету обряд крещения чужд, неслучайно иерусалимские священники и старейшины затрудняются ответить на вопрос Исуса Христа: "Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?.." /Мф 21:25/. А массовое крещение жителей Палестины вызывало гнев и ожесточение последователей иудаизма: "Фарисеи же говорили между собой: видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним" /Ин 12:19/. Свидетельства о том, что иудеи "искали убить Его" /Ин 5:16/, находит многократное подтверждение во всех четырех Евангелиях.
Укрываясь от их преследований ("Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человеком; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете" /Мф 23:13/), Спаситель уходит то в окрестности моря Галилейского, откуда были первые Его ученики, призванные к апостольскому служению, то в Заиорданье, о чем свидетельствует Новый Завет /Ин 10:39–40/. В неканоническом Евангелии от Марка, во фрагменте о воскресении юноши в Вифании, находим: "…учил его Иисус тайне Царства Божиего. Оттуда же пришли на другой берег Иордана…" /105/. Другой, или он пол по-славянски, – это правый берег. Почему именно правый – попытаемся ответить в следующей части этой книги.
И хотя в ответ на доводы о несоответствии христианства иудаизму нередко возражают Его словами: "Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить" /Мф 5:17/, – но, во-первых, "исполнить" по-славянски значит "завершить, сделать полным", т. е. исчерпать, в современном смысле – "закрыть вопрос". А во-вторых, важно определить, о каком именно законе и каких пророках сказал Спаситель. Ибо, пока не уясним твердо, что Христос проповедовал в Палестине среди разных народов и групп людей, придерживавшихся разных вер, тексты Нового Завета всегда будут представать непоследовательными и противоречивыми.
Первейшее из таких противоречий – это разделение жителей Палестины на иудеев, язычников и эллинов, будто греки не были теми же язычниками.
Возможно, впрочем, здесь также имеет место смешение имен, и под эллинами подразумеваются последователи правой веры пророка Илии, чье имя тесно связано в Новом Завете с именем Иоанна Крестителя: "А посланные были из фарисеев; и они спросили его: что же ты крестишь, если ты не Христос, ни Илия, ни пророк?" /Ин 1:24–25/.
Это замечание показывает, что не поминаемое Ветхим Заветом крещение тем не менее было известно; что таинство крещения, согласно этой проговорке фарисеев, существовало задолго до Иоанна Крестителя: крестили и Илия, и другие пророки, о которых ничего доселе не известно. Можно только предполагать, что они были из тех, о взыскании крови которых с сынов Израиля предрек Исус.
И Исус Христос прямо связывает два эти имени: "…Все пророки и закон прорекли до Иоанна. И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти. Кто имеет уши слышать, да слышит!" /Мф 11:13–15/. "Библейская энциклопедия", цитируя пророка Малахию /4:5–6/, замечает: "Из Нового Завета мы знаем, что в означенном месте под именем Илии разумеется Иоанн Креститель" /БЭ, с. 296/.
Так четыре тесно связанные между собой имени: Иоанн – Креститель – Предотеча – Купала – самым кратким и исчерпывающим образом не только комментируют библейские предания, но и символически охватывают все известное нам пространство истории.
Древняя Палестина – узел духовной жизни мира.
Принято считать, что после изгнания, а по большей части – полного уничтожения нескольких малых бесславных народов, культивировавших самое грубое язычество, преобладающую, даже подавляющую часть населения Палестины стали составлять древние иудеи. Им и принадлежат все библейские пророки, и все слова Спасителя, кроме нескольких эпизодов, обращены именно к этому "богоизбранному народу".
Между тем самое имя Палестина – несомненно арийского, даже славяно-русского происхождения, постольку поскольку значения и полнота его раскрываются с помощью русского языка. Некоторые переводят это имя как Опаленный стан (Пали-стан), что несет в себе память о трагедии, разыгравшейся здесь в период нашествия древних иудеев.
"Географические местности, связанные с историческими событиями, имеют значение для вcего народа, иногда даже для всего мира, поэтому естественно надеяться встретить в географических названиях знамения грядущего, как бы предчувствие самою страною будущих событий…" /106/.
Имя священной земли содержит в себе исконно русские слова: пол – в значениях основание и половина; опала, опальный; опаленный; полова, половел; здесь присутствуют полох, полон, полсть и мн. др. /Фасмер, т. III, с. 306, 318/.
Таким образом, имя Палестина с точки зрения русского языка дает возможность получить важную и сжатую информацию об истории Святой Земли: основание (вера, родина, дом) – половина (разделение страны, народа) – опала (наказание, немилость у Бога) – полова-солома и половел-сорняк ("отвеять зерна от плевел" – образ чисто библейский: удаление язычников из среды верующих) – полох (ужас) – полон (плен) – полсть (войлочный ковер, кошма – память о кочевых вражьих станах) и т. д. Найдется ли другой язык, в котором из имени столь много можно узнать об истории Палестины?
"Язык есть как бы внешнее проявление духа народов: язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождественное. Каким образом оказывается, что они сливаются в единый, не доступный пониманию источник, остается для нас загадкой" /107/.
Обладающие обширным словарем, русские несомненно являются обладателями несметного духовного и исторического богатства. Ибо язык наш, древнейший в мире, многажды разрушаемый и многажды оживающий, распятый во времени и пространстве многими народами, стремящийся удержать всю информацию – правду – о развитии и движении мира, остается ныне самой надежной отправной точкой для изучения смысла пракорней и постижения истинной истории. И, как скоро мы в этом убедимся, тургеневское определение "великий, свободный, правдивый и могучий" оказывается глубже и прозорливее, чем это сознается нами по нынешний день.
"В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог <…> Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков" /Ин 1:1–4/.
Может быть, только маловерием – этим духовным малокровием – можно объяснить тот факт, что, снова и снова цитируя эти начальные слова Евангелия от Иоанна, мы до сих пор не осознаем, что, по сути дела, подобны глухим.
И действительно, если мир, в котором мы живем, создан Словом, то он и должен быть подобен древней священной книге, прочесть которую можно, опираясь на исконный смысл слова, на его взаимосвязи с иными словами и на суть древних пракорней, из которых состоят эти слова.