Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Кукла в роли сочинительницы
Автором первых "кукольных записок" была французская писательница Луиза Ольней (Louise d’Aulnay, 1810–1891), писавшая под псевдонимом Юлия Гуро (Julie Gouraud). Ее книга "Мемуары куклы" ("Mémoires d’une poupée") вышла во Франции в 1839 году. "Мемуары куклы" стали таким же типовым французским "изделием", как и сама фарфоровая кукла: их переводили, им подражали, их переделывали. В Германии были изданы "Мемуары берлинской куклы", а в Англии "Мемуары куклы", написанные от лица куклы-англичанки. Успехом пользовались кукольные "записки" и в России: в 1841 году в Петербурге вышло первое русское издание "записок" ("Памятные записки куклы. Повести для маленьких девушек, взятые с французского В.К. Сомогоровым"), пять лет спустя появился новый перевод книги (Записки куклы / Пер. с фр. К.Е. Ольского. СПб., 1846). Через четверть века наблюдался всплеск переизданий "записок" (Записки петербургской куклы. СПб., 1872 (два издания); История одной куклы. М., 1878; Андреевская В. Записки куклы. СПб., 1898; она же. Кукла Милочка и ее подруги. СПб., 1911; Булгакова Е. Из дневника куклы. М., 1908), завершившийся изданием кукольных "мемуаров" в 1920-е годы.
Публикуя "записки", русские издатели не считали нужным упоминать имя французской сочинительницы. В результате мистификации авторства французская кукла и писательница-француженка стали для русского читателя словно одним лицом. Похожую мистификацию разыгрывали английские и немецкие издатели, помещая в своих книгах два предисловия: одно от лица издателя, а другое – от лица самой куклы (и опять же без упоминания имени создательницы). Подобная форма повествования не потеряла занимательности и тогда, когда юные читатели "записок" выросли и захотели перечитать их своим детям (об этом свидетельствовали новые издания "записок").
Привязанность сюжета "записок" к условиям французского быта и традициям воспитания не помешала популярности книг Л. Ольней за пределами Франции. В быту и светской жизни русские дворяне ориентировались на европейские образцы. Схожими в приличном обществе были требования этикета и поведения, а также нормы гендерного воспитания. Общеевропейским типажам следовали также производители кукол, да и сама игрушка была интернациональным созданием – фарфоровые головки изготавливались в одной стране, образцы модной одежды заимствовались из другой, а обшивали игрушку в третьей.
Первыми читательницами "записок куклы" были дети из обеспеченных слоев французского общества (из семей аристократов, богатых негоциантов и крупных чиновников). Обладание дорогой игрушкой служило в этой среде маркером материального достатка и социального статуса. Дети 6–12 лет – в этих возрастных границах девочке прилично играть в куклы – встречались на детских балах, именинах и праздниках, куда приходили со своими игрушками. Ограничения, которые накладывал на девочек пол и возраст, искупались свободой общения в кругу ровесниц, единством интересов, игр и книг. Взрослые поощряли такое поведение. Традиции детского сообщества были особенно развиты во Франции. Совместная игра детей ценилась так же высоко, как беседа между взрослыми людьми, поскольку в процессе игры девочки набирались светского опыта и закрепляли социальные контакты. "Маленькому женскому обществу", как оно именовалось в "записках куклы", и предназначала Л. Ольней свое издание ("маленьким мужчинам" она посвятила другие книги, оказавшиеся менее востребованными).
"Записки куклы" написаны в традициях французских беллетристических изданий. Их отличали сюжетная новизна, разнообразие повествовательных приемов и легкая фронда по отношению к воспитательным догмам и светским правилам. Чего стоило утверждение малолетней героини из повести графини де Сегюр (урожденной Ростопчиной) "Приключения Сонички": "Я постараюсь исправиться, но слушаться – такая скука!" Русские авторы и издатели предпочитали ориентироваться на немецкие моралистические издания, жертвуя занимательностью в пользу назидательности. Если в моде и развлечениях господствовал французский стиль, то нравственно просвещать детей нужно было "по-немецки". "Записки куклы" эту традицию потеснили, причем не только в русских изданиях для детей, но и в самой немецкой литературе. Переводчицей "записок" на немецкий язык стала популярная писательница Антония фон Космар (A. von Cosmar), она же была издательницей модных обозрений ("Berliner Modenspiegel").
Модным был и сам жанр литературных "записок". Изданные от имени великих или малых мира сего, записки (мемуары) выражали личный взгляд на историю и современность, открывали то, что оставалось за границами официально известного. Это могли быть "записки" реальной светской дамы или ее мнимой камеристки, известного литератора или его ученого кота – важна была позиция наблюдателя, находящегося в пределах домашнего, интимного пространства. Таким наблюдателем детской жизни в "записках" Л. Ольней выступает кукла.
Повествование начинается с того, что мать собирается прочесть своим дочерям "нечто особенное". Чтение она предваряет словами: "Одна умная кукла выучилась писать и написала свои собственные записки". Столь фантастическое предположение, высказанное образованной дамой, оправдано тем, что чтение "записок" происходит во время рождественских праздников, с их атмосферой праздника и игры. Мистификация завершается в конце книги открытием, которое сделала девочка, хозяйка куклы: "Открыв ее письменный стол, я нашла несколько маленьких тетрадей, исписанных так мелко, что мне нужно было вооружить глаза свои увеличительным стеклом, чтобы прочитать написанное. Тетради эти названы: "Памятные записки куклы". Подле них лежало перышко от колибри, на котором засохли чернила".