Итак, факт, что нормы личности в разных обществах различны, можно объяснить, исходя из различия опыта, который приобретается членами этих обществ из контакта со своими культурами. В случае немногочисленных маленьких обществ, члены которых имеют гомогенную наследственность, нельзя исключать роль физиологических факторов в определении психологических способностей большинства этих членов, однако число таких случаев явно невелико. Даже если общие наследственные факторы и присутствуют, они могут оказывать воздействие только на способности к реагированию. Сами по себе они никогда не бывают достаточными для объяснения разного содержания и разной организации, которые мы обнаруживаем в базисных типах личности разных обществ.
Ранее в этой главе я привел три вывода, к которым пришли антропологи в ходе исследования личности в самых разных обществах и культурах. То, что нормы личности в разных обществах различны, – только первый из них. Необходимо еще объяснить, почему члены любого общества всегда проявляют значительную индивидуальную изменчивость личности и почему во всех обществах присутствуют, по-видимому, почти один и тот же диапазон личностной изменчивости и почти одни и те же личностные типы. Первая из этих проблем не представляет больших затруднений. Никакие два индивида, даже идентичные близнецы, никогда не будут в точности одинаковыми. Члены любого общества – вне зависимости от того, насколько тесные кровнородственные связи их объединяют, – отличаются генетически заданными способностями к росту и развитию. Более того, на развертывание этих способностей оказывают влияние самые разные факторы среды. С момента своего рождения индивиды будут отличаться физическими размерами и силой; несколько позднее проявляются различия в интеллекте и в способности к обучению. Ранее уже говорилось, что процесс формирования личности, по-видимому, являет собою прежде всего процесс интеграции опыта. Этот опыт, в свою очередь, вытекает из взаимодействия индивида со своей средой. Отсюда следует, что даже идентичные среды, если такие вообще можно помыслить, будут снабжать разных индивидов разными переживаниями и иметь следствием развитие у них разных личностей.
В действительности ситуация гораздо сложнее. Даже в наибольшей степени интегрированные общество и культура дают индивидам, которые в них воспитываются, среды, далекие от единообразия. Культура дается индивиду в поведении других людей и в его контактах с объектами, которые члены его общества привычным образом изготавливают и используют. Последний аспект культурной среды может быть достаточно единообразным в некоторых простых обществах, где комбинация общей бедности и образцов распределения предотвращает развитие отчетливо выраженных различий в жизненных стандартах, однако такие общества определенно находятся в меньшинстве. В большинстве же сообществ различные семейно-домашние группы варьируют по степени своей оснащенности и тем самым обеспечивают детей, которые в них воспитываются, несколько разными физическими средами. Мы не знаем, насколько значимы такого рода различия для формирования личности, но всё говорит о том, что по своему значению они скорее второстепенны. Люди оказывают на развивающегося индивида бесконечно большее влияние, нежели вещи. В частности, тесный и постоянный контакт, который ребенок поддерживает с членами своей семьи, будь то родители или сиблинги, по-видимому, играет решающую роль в формировании его генерализованных ценностно-установочных систем. Не говоря уж о том, что опыт, который он может вынести из таких контактов, так же изменчив, как и индивиды, в него вовлеченные. Даже самые жесткие культурные образцы допускают некоторую меру гибкости в индивидуальном поведении, образцы же семейных отношений вообще не могут быть слишком жесткими на практике. Кто-то сказал однажды: "Ничто так не постоянно, как брак", – и можно бы было сказать то же самое об отношениях "родитель-ребенок". Повторяющиеся личностные взаимодействия приводят к развитию индивидуальных образцов поведения, диапазон изменчивости которых ограничивается лишь страхом перед тем, что могут сказать соседи. Даже действуя в пределах, навязанных культурой, родители в любом обществе могут быть любящими или равнодушными, строгими или снисходительными, источником помощи и безопасности во взаимодействиях ребенка с аутсайдерами либо дополнительной угрозой в и так насквозь враждебном мире. Индивидуальные различия и различия среды могут входить друг с другом в чуть ли не бесчисленные множества всевозможных перестановок и сочетаний, и в равной степени изменчив тот опыт, который разные индивиды могут из них почерпнуть. Этого факта вполне достаточно для объяснения различий в содержании личности, которые обнаруживаются среди членов любого общества.
Вопрос о том, почему во всех обществах присутствуют, по-видимому, почти один и тот же диапазон личностной изменчивости и почти одни и те же личностные типы, – более сложный. Здесь среди антропологов гораздо меньше единодушия, чем по предыдущим вопросам. Большинство антропологов, которым довелось иметь тесные контакты с несколькими разными обществами, считают, что так оно и есть, однако подлинное доказательство или опровержение этого тезиса должно подождать, пока будут разработаны более совершенные методики диагностики личности. Необходимо также понять: когда антропологи говорят, что, по-видимому, во всех обществах, несмотря на заметные различия в частоте своего проявления, присутствуют приблизительно одни и те же личностные типы, термин "личность" используется в особом смысле. Большинство специфических реакций индивидов всегда укладывается в границы, установленные культурой, и было бы излишним ожидать обнаружения их дублирования у членов разных обществ. Что антрополог имеет в виду, так это то, что когда вы достаточно познакомитесь с чужой культурой и с индивидами, которые ее разделяют, вы обнаружите, что эти индивиды в основе своей такие же, как и различные люди, с которыми вы были знакомы в своем обществе. Если специфические, сформированные по культурному образцу реакции двух индивидов будут различными, то их способности и базисные ценностно-установочные системы будут во многом одинаковыми. Этот род соизмерения не требует какой-либо проработанной типизации личностей в технических терминах. Он требует только близкого и сочувственного знания соответствующих индивидов и культур. Необходимо досконально ознакомиться с культурой другой группы, прежде чем различия между индивидуальными нормами поведения и культурными нормами станут достаточно очевидными для того, чтобы стать руководством в суждениях о глубинных уровнях индивидуальных личностей.
Сходства в уровнях способностей членов разных обществ объяснить несложно. В конце концов, все люди члены одного вида, а раз так, то для всех обществ потенциальный диапазон изменчивости должен быть почти одинаковым. Сложнее объяснить сходства в генерализованных ценностно-установочных системах индивидов, воспитанных в разных культурных средах. Между тем, не может быть никаких сомнений в том, что они проявляются. В свете нашего нынешнего знания наиболее убедительным, по-видимому, будет объяснение, что они являются прежде всего результатом сходных семейных ситуаций, воздействующих на индивидов, обладающих сходным уровнем способностей. Ранее уже отмечалось, что культурные образцы взаимодействий между членами семьи всегда допускают значительный диапазон индивидуальной изменчивости. Во всех обществах личности, вовлеченные в семейные ситуации, имеют тенденцию располагаться в примерно одинаковые порядки доминирования и развивать примерно одинаковые образцы приватного, неформального взаимодействия. Так, даже в самых суровых патриархальных обществах можно встретить поразительно много семей, в которых доминирует жена и мать. На публике она может выказывать преувеличенное почтение к своему мужу, однако ни у него, ни у детей не будет никаких сомнений относительно того, в чьих руках находится реальная власть. Опять-таки, существует внушительный ряд биологически обусловленных ситуаций, которые повторяются повсюду, независимо от культурного окружения. В каждом обществе будут дети старшие и младшие, единственные и те, кого воспитывают как членов широкой сиблинговой группы, дети слабые, болезненные и сильные, энергичные. То же касается и различного рода взаимоотношений "родитель-ребенок". Среди детей есть любимчики, дети желанные и нежеланные, примерные сыновья и негодники, за которыми приходится постоянно следить и которых нужно постоянно воспитывать. Даже действуя в культурно установленных границах родительского авторитета, одни родители могут быть любящими и снисходительными, другие же – находить садистское наслаждение в осуществлении на полную мощь своих дисциплинарных функций. Каждая из этих ситуаций будет создавать для индивида особый род раннего опыта. Когда сходные в существенных чертах индивиды попадают в разных обществах в сходные семейные ситуации, результатом становится заметное сходство в глубинных уровнях их личностных конфигураций.