В любом обществе признаваемые статусные личности накладываются на его базисный тип личности и глубоко интегрируются с ним. Однако они отличаются от базисного типа личности заметным перевесом на стороне специфических внешних реакций. Этот перевес выражен настолько явно, что можно было бы даже усомниться в том, вправе ли мы говорить, что статусные личности включают в свой состав какие-либо ценностно-установочные системы, отличные от тех, которые входят в состав базисной личности. Я, со своей стороны, считаю правомерным провести различие между знанием конкретной ценностно-установочной системы и участием в такой системе. Статусная личность редко будет включать в себя какие-либо ценностно-установочные системы, которые не были бы известны членам других статусных групп, хотя и могла бы сформировать таковые в условиях крайней межгрупповой враждебности. С другой стороны, она вполне может включать такие ценностно-установочные системы, в которых члены других статусных групп не участвуют. Так, например, свободные люди могут знать и допускать установки рабов, но реально их не разделять. Во всяком случае, именно специфические внешние реакции придают статусным личностям наибольшую долю их социальной значимости. До тех пор, пока индивид развивает эти реакции, он может успешно функционировать в статусе независимо от того, разделяет он связанные с ним ценностно-установочные системы или не разделяет. Неформальное наблюдение склоняет нас ко мнению, что такие случаи встречаются довольно часто во всех обществах. Специфические образцы реакций статусной личности преподносятся индивиду в простых, конкретных понятиях, которые облегчают их усвоение. Постоянно оказывается социальное давление, побуждающее к принятию этих образцов, верность им социально вознаграждается, а отклонение от них наказывается. Даже внутренние конфликты, которые могут возникнуть в ходе принятия специфического образца реакции, входящего в противоречие с одной из ценностно-установочных систем индивида, не вызывают сильных потрясений. Они, хотя и могут поначалу протекать бурно, имеют тенденцию утихать и в конечном счете исчезать по мере того, как реакция становится автоматизированной и бессознательной.
Каждое общество имеет свой особый базисный тип личности и свой особый ряд статусных личностей, которые отличаются в некоторых аспектах от соответствующих личностей любого другого общества. Практически все общества молчаливо признают этот факт, а многие из них располагают и его объяснениями. Наше общество до самого последнего времени строило свои объяснения этого факта, опираясь на биологические факторы. Считалось, что различия в базисном типе личности обусловлены определенной связью между расой и личностью. Различия же статусных личностей относились на счет сексуальных факторов (в случае мужского и женского статусов) или наследственности. Последнее объяснение не очень знакомо американцам – поскольку одним из наших культурных образцов является игнорирование существования каких-либо статусных личностей, кроме связанных с полом, – но зато является неотъемлемой частью европейской культуры. Народные сказки, унаследованные со времен жестко стратифицированного общества, изобилуют примерами того, как ребенок благородного происхождения, воспитанный приемными родителями низкого ранга, немедленно узнается своими настоящими родителями на основе своей благородной личности. Эти биологические объяснения являются хорошим примером того культурно передаваемого "знания", о котором шла речь в предыдущей главе. В нашем обществе они передавались на протяжении многих поколений, и лишь совсем недавно мы набрались смелости, чтобы подвергнуть их проверке в научном исследовании. Такому исследованию реально приходится иметь дело с тремя разными проблемами: (1) В какой степени личность определяется физиологическими факторами? (2) В какой степени такие физиологические детерминанты являются наследственными? (3) Какова вероятность того, что такие наследственные детерминанты окажутся рассеянными в обществе достаточно широко, чтобы оказать влияние на его базисный тип личности или – в стратифицированных обществах – на его статусные личности?
Мы уже увидели, что личность есть прежде всего конфигурация реакций, сформированных индивидом в результате его опыта. Этот опыт он в свою очередь черпает из взаимодействия со своей средой. Врожденные качества индивида будут оказывать сильное влияние на то, какого рода опыт он будет получать из этого взаимодействия. Так, конкретная окружающая ситуация для физически крепкого ребенка может иметь результатом один род опыта, а для слабого – совершенно другой. Опять-таки, существует множество ситуаций, которые будут иметь результатом один род опыта для умного ребенка и другой – для глупого. Между тем, очевидно также и то, что два ребенка с одинаковым интеллектом или силой могут черпать совершенно разный опыт из разных ситуаций. Если один из них в семье самый умный, а другой самый глупый, то их опыт и итоговые конфигурации реакций будут совершенно различными. Иначе говоря, хотя врожденные качества индивида и оказывают влияние на развитие личности, то, какого рода влияния они будут оказывать, будет в значительной степени обусловлено факторами среды. Все, что мы знаем в настоящее время о процессах формирования личности, показывает, что старую формулу "природа или воспитание" мы должны заменить новой формулой "природа плюс или минус воспитание". По-видимому, в нашем распоряжении имеется более чем достаточно данных, которые доказывают, что ни врожденные способности, ни среда не могут считаться постоянной доминантой в формировании личности. Более того, нам представляется, что различные комбинации того и другого могут производить примерно одинаковые результаты, поскольку речь идет о развитой личности. Так, любая комбинация врожденных факторов и факторов среды, помещающая индивида в безопасную и доминантную позицию, будет приводить к развитию определенных базисных установок; любая комбинация, сталкивающая его с небезопасностью и подчиненным положением, будет приводить к развитию других установок.
По-видимому, у нас есть все основания заключить, что врожденные, биологически детерминированные факторы не могут быть использованы для объяснения личностных конфигураций в целом или различных образцов реагирования (response patterns), включенных в такие конфигурации. Они действуют в качестве всего лишь одного из нескольких наборов факторов, ответственных за их формирование. Между тем, конфигурация личности складывается не из одних только образцов реагирования. Она заключает в себе некоторые элементы целостной организации, для обозначения которых используется расплывчатое выражение "темперамент индивида". В текущих определениях данного термина предполагается, что эти элементы являются врожденными и физиологически детерминированными, однако до сих пор сохраняется неясность относительно того, насколько это на самом деле так. Нам, например, неизвестно, является ли в действительности такая черта, как нервная неустойчивость, врожденным качеством, результатом влияний среды или – что выглядит наиболее вероятным – продуктом взаимодействия врожденных факторов и факторов среды. До тех пор, пока мы не получили ответа на этот вопрос, представляется наиболее благоразумным вывести темперамент за пределы обсуждения, признавая в то же время, что такое выведение неизбежно обусловит неокончательность наших выводов.
Помимо образцов реагирования и факторов "темперамента", каждая личностная конфигурация включает в свой состав способность поддерживать различные психологические процессы. Возможно, правильнее было бы здесь говорить о способностях, поскольку множество данных свидетельствует о том, что способности индивида в отношении осуществления разных процессов могут заметно различаться. Например, низкий интеллект может сочетаться с необычайной способностью к некоторым формам обучения и памяти. То, что существуют также индивидуальные различия в развитии тех или иных способностей, никто под вопрос не ставит, хотя эти различия – скорее различия в степени, нежели по типу. Так, все индивиды в какой-то мере способны к обучению и мышлению, однако степень их способности к этим процессам сильно отличается. Хотя способность и можно повысить с помощью тренировки и практики, наблюдаемые различия представляются слишком большими, чтобы их можно было объяснить, опираясь на одно только это основание. Так, например, можно поставить под сомнение, что какая-либо тренировка позволит среднему индивиду запомнить целиком всю Библию или повторить многие из зарегистрированных подвигов молниеносного калькулятора. Мы вынуждены заключить, что есть ряд врожденных факторов, устанавливающих верхние границы возможного развития тех или иных психологических способностей, и что эти факторы варьируют от одного индивида к другому. Мы можем допустить также, что такие факторы имеют определенную физиологическую основу, хотя у нас пока нет ясного представления о том, какой эта основа могла бы быть.