Ассоциационные группы отличаются от семейных групп в двух важных аспектах. Их членский состав обычно ограничивается индивидами одного пола, а иной раз и примерно одинакового возраста, и вхождение в такие группы является более или менее добровольным. В самых разных обществах можно обнаружить исключения из обоих этих правил, однако в подавляющем большинстве случаев они остаются действенными. Такие группировки формируются на основе конгениальности или общего интереса, но, как правило, заключают в себе элементы и того, и другого. Так, даже в трудовых группах, официальные задачи которых сугубо практические и экономические, обычно будет проявляться некоторая забота о том, чтобы в них были включены только достаточно конгениальные индивиды, способные сотрудничать с минимальными трениями. К таким ассоциационным группам относятся единицы самых разных типов. К этому классу принадлежат дружеские компании и клики, а также трудовые группы, клубы и общества, в обыденном значении этого слова. Даже самые неформальные из таких группировок обладают некоторой степенью внутренней организации, а в некоторых обществах высокоорганизованными могут быть такого рода группы всех типов. Так, например, в Дагомее дружеское взаимоотношение подразумевает столь же конкретные права и обязанности, что и отношения, существующие между близкими родственниками того или иного типа, скажем, братьями. В случае более крупных группировок, таких, как клубы или тайные общества, может наличествовать детально проработанная формальная организация с должностными лицами и особыми ритуалами. Членство в такой единице всегда имеет результатом аскрипцию индивиду определенных образцов поведения по отношению к другим ее членам. Кроме того – особенно когда такая групповая единица выполняет определенные функции по отношению к обществу как целому, – оно может иметь результатом аскрипцию особого поведения по отношению к аутсайдерам. Такое поведение обычно имеет спорадический характер. От индивида ждут его соблюдения только тогда, когда ассоциационная группа вовлечена в свои церемонии или в выполнение своих особых функций. Так, например, от членов Общества Равнинных Индейских Мужчин ожидается, что они будут вести себя особым образом, когда данное общество будет представлять свой танец или осуществлять полицейские функции, но будут вести себя так же, как и все, в любое другое время.
И наконец, ранжирование индивидов и групп в ряду престижа тоже может быть сопряжено с формальной аскрипцией разных форм поведения лицам, занимающим в таком ряду разные позиции. Даже в тех обществах, где отсутствует в подлинном смысле слова классовая структура со связанными с ней различиями в культурных образцах, обычно присутствует ощущение того, что индивиды, занимающие высокое положение в ряду престижа, должны вести себя определенным образом. Это находит отражение в нашем известном выражении "Noblesse oblige"*. От таких лиц обычно ожидают осмотрительности в осуществлении своей реальной власти и внимательности к нижестоящим, а неудачи в демонстрации этого оборачиваются потерей уважения. Даже в тех случаях, когда с позициями в престижном ряду не связаны никакие формальные образцы поведения, такие позиции неизбежно оказывают влияние на поведение индивидов в том диапазоне изменчивости, который устанавливается реальными культурными образцами. Каждый человек ведет себя немного по-разному по отношению к вышестоящим, равным и нижестоящим, и даже если внешнее поведение по отношению к некоторому лицу, находящемуся с ним в одном из этих взаимоотношений, такое же, как и нормальное поведение по отношению к лицам, находящимся с ним в ином взаимоотношении, производимые эффекты будут различными. Так, например, нижестоящему льстит, когда с ним обращаются как с равным, вышестоящего же это раздражает.
Таким образом, каждая из существующих внутри первичного общества систем классификации и организации атрибутирует индивиду определенные культурные образцы на основе его позиции в этой системе. Однако эти системы имеют в данном отношении разную значимость. Позиция индивида в половозрастной системе определяет его участие в культуре явно больше, чем любая другая. Далее по значимости идет его позиция в семейной системе, хотя главное ее назначение состоит в том, чтобы снабдить его образцами, которые управляли бы его отношениями с ограниченной, специфической группой других индивидов, а не с обществом как целым. Его позиции в системах специализированных деятельностей, ассоциационных группах и престижных рейтингах тоже осуществляют аскрипцию культурных образцов, однако в этом отношении ни одна из этих систем не может сравниться по значимости с двумя первыми. Исследователь, который сумеет установить место исследуемого им субъекта в половозрастных категориях и в семейной системе, сможет вывести из этого объем его культурного участия, по крайней мере на тот конкретный момент времени, когда проводится исследование. Более того, всегда можно будет установить группы индивидов, принадлежащих к одной половозрастной категории и занимающих аналогичные позиции в различных семейных единицах. Участие в культуре, общее для членов таких групп, дает нечто близкое к той стабильной рамке соотнесения, которая может быть обнаружена также в тех условиях, в которых исследования личности еще только должны быть проведены. В соотнесении с ней можно изучать и сравнивать индивидуальные вариации в поведении и реагировании, а также исследовать причины этих вариаций.
До сих пор мы рассматривали участие в культуре в общих, безличных категориях социальной структуры. Теперь нам надлежит обратиться к индивиду и к тому, как он связан с этой структурой и через нее – с культурой своего общества. На данный момент должно быть ясно, что структура даже самого простого первичного общества – например, примитивной деревни – никоим образом не проста и не гомогенна. Индивиды, составляющие такое общество, классифицируются и организуются одновременно несколькими разными способами. Каждая из этих систем имеет свои функции в связывании индивида с культурой, и в каждой из них он занимает какое-то место. Так, например, каждый член общества обладает местом в половозрастной системе, а также в престижном ряду. Он занимает некоторое место в системе специализированных родов занятий – либо как специалист, либо как член никому не предназначенной остаточной категории, которая в нашем обществе обозначается такими расплывчатыми терминами, как "подсобный рабочий" или "домохозяйка". И наконец, он всегда принадлежит к какой-то семейной единице и к одной или более ассоциационным группам. До тех пор, пока у него есть в обществе хотя бы один живой родственник, он обладает позицией в семейной системе; и даже если вся его родня покинула этот мир, он может вновь войти в эту систему посредством усыновления или заключения брака. Что касается членства в системе, базирующейся на ассоциации, то любой член первичного общества, если только он не психотик, вряд ли может избежать включения в дружеские компании и трудовые группы. Он может быть лишен права принадлежать к клубам или иным ассоциационным группировкам преимущественно формального характера, но даже в этом случае он занимает вполне определенное место в системе, частью которой такие группы являются. Он один из "аутсайдеров", и именно наличие этой группы дает "членам" наибольшую долю их эмоционального удовлетворения. Невозможно даже помыслить, чтобы тайное общество могло существовать без огромной аудитории не-членов, которые бы завидовали членам и предавались спекулятивным рассуждениям по поводу их секретов.
В прежних попытках прояснить связь индивида с этими множественными социальными системами два термина оказались настолько полезными, что будет, по-видимому, оправданным ввести их и здесь.
Мы попытались ясно показать, что в то время как индивиды, занимающие места в этих системах, могут приходить и уходить, сами эти системы продолжают существовать. Место в конкретной системе, которое некоторый индивид занимает в конкретный момент времени, будет называться его статусом по отношению к этой системе. Некоторые исследователи социальной структуры употребляли почти в том же самом значении термин "позиция", но без ясного осознания временного фактора и существования одновременных систем организации внутри общества. Термин "статус" долгое время использовался для обозначения позиции индивида в системе престижа своего общества. У нас он используется в более широком смысле и распространяется на позицию индивида в каждой из других систем. Второй термин, "роль", будет использоваться для обозначения общей суммы культурных образцов, связанных с конкретным статусом. Таким образом, в него включаются установки, ценности и поведение, атрибутируемые обществом любому и каждому лицу, занимающему этот статус. Данный термин можно было бы даже еще более расширить, включив в него легитимные ожидания таких лиц относительно поведения по отношению к ним других лиц, занимающих другие статусы в той же самой системе. Каждый статус соединен с особой ролью, однако эти две вещи никоим образом не одно и то же с точки зрения индивида. Его статусы атрибутируются ему на основе его возраста и пола, его рождения или брака в конкретной семейной единице, и т. д. Его роли изучаются на основе его статусов – либо текущих, либо ожидаемых. Постольку, поскольку роль представляет собой внешнее поведение, она есть динамический аспект статуса, а именно: то, что индивид должен делать для подтверждения того, что он занимает этот статус.