Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
Кто истинный, а кто мнимый адресат подобных произведений варианта 5б Таблицы № 6 ("Оды" О. Мандельштама, "Я понял: всё живо" Б. Пастернака и пр.)? Если цель автора - переслать тайнопись потомкам и близким по духу современникам, то формальный адресат - Власть, оказывается адресатом мнимым (см. Таблицу № 7).
А кто истинный адресат пушкинского стихотворения "Свободы сеятель пустынный" (вар. 1б в Таблице № 6)? Квалифицированные читатели, чувствующие, что это Пушкин-первооткрыватель опробывает, в лице лирического героя, новую роль - Великого инквизитора?
Для того чтобы малоквалифицированные читатели не воспринимали сложные литературные произведения подварианта "б" Таблицы № 6 по шаблону более примитивного подварианта "а", т. е. неадекватно, их необходимо обучать - в совместном обсуждении-дискуссии, т. е., по Л. С. Выготскому, общаться с ними в зоне ближайшего развития.
Для самостоятельного (актуального) читательского развития оптимален вариант 2 Таблицы № 6 (небольшой сдвиг семантики текста в затексте), к которому стремятся многие классические произведения. Обычно здесь в затексте автор, вопреки представлениям З. Фрейда, скрывает от читателей, а иногда и себя самого, не худшие, а лучшие - заветные чувства (например, любовь к родине - см. известное выражение Л. Толстого о "скрытой теплоте патриотизма"). Стихотворение "Прощай, немытая Россия" М. Лермонтова, согласно затексту, - о трагической немоте ее подданных. О немытости же России - стихотворение "Готовность" М. Волошина: в затексте, как уже говорилось, вопреки призывам текста сжечь Россию в очистительном огне, описано отмывание ее, новорожденной, от накипи и грязи. Диалог Волошина с Лермонтовым, опосредованный затекстом?
И опять вопрос: кто истинный адресат таких произведений? Предмет описания - герой текста? Бог? Современник? Потомки? Собственное Я поэта (диалог "Я - второе Я")? Некий "идеальный читатель"?
Мультисубъектность, мультипозиционность литературно-художественной деятельности (стремление S1 и S2 слиться с позицией S3 при учете S4) означает, что, в идеале, все они - не только авторы, но и адресаты, в качестве Другого вносящие свою лепту в создание произведения. По-видимому, так занимающее современных текстологов отличие "воображаемого" читателя от "имплицитного" [70;6] может быть понято - на уровне предметного анализа, а не только формального определения - посредством учета исследователями взаимодействия осознаваемых и неосознаваемых компонентов литературно-художественной деятельности и ее продукта (всех слоев затекста, наиболее архаической инстанции S4 и т. п.)
Тогда "имплицитный" читатель - это квалифицированный реципиент всего произведения, того, что объективно получилось, а не того, что, по мнению автора, он создавал и создал для "воображаемого" читателя. И в этом смысле, парадоксальным образом, первый оказывается адресатом истинным, второй - мнимым (коего мнит автор) [63].
Часть 2. Затекст как взаимодействие субъективных реальностей Автора (2 этап исследования)
Код затекста: перемещение в субъективных реальностях
К началу следующего этапа исследования были в общих чертах понятны функции двух первых слоев затекста литературно-художественного произведения. Напомним о них.
Самый поверхностный слой - анаграмматический - дает возможность заглянуть в бессознательное автора, тревожащую его в данный момент и проговариваемую проблему, иногда не имеющую отношения к тому, что описывает текст. Этот слой отчасти был изучен филологам; его функция в XIX–XX вв. характеризовалась ими как утаивание запретного и разговор с посвященными [153] (и в архаические времена анаграмма, т. е. распыление "осколков" слов по тексту, помогала спрятать табуированные имена богов и героев; они становились доступными только жрецам [9]).
Следующий хранящий авторское бессознательное слой, образуемый полной фонограммой текста, был назван нами фабульным, ибо содержал уже не слова, но динамичные картины жизни - взаимоотношения персонажей, их мечты и страхи, поведение в экстремальных обстоятельствах и повседневные занятия. Иногда этот слой также входил в противоречие с тем, о чем сообщал автор в тексте, т. е. нес в себе дополнительные смыслы - послание читателям, которое предстояло как-то расшифровать их сознанию и, главным образом, бессознательному. (Характер восприятия произведения читателями-слушателями зависел как от типа соотношения текста и фабульного слоя затекста, так и от уровня читательской квалификации).
Самым странным представлялся третий слой, первоначально названный метафизическим. Дальнейшее исследование (анализ этого слоя затекста 500 произведений разных жанров) привело к пониманию того, что две главные и взаимосвязанные функции этого слоя, невозможные без этической составляющей, есть гармонизация и "энергизация" слушателя (и автора). Слой получил второе название - архетипического. Почему?
Мелодичные звуки (пение, звон колокольчиков и колоколов и пр.) как источник эвфонии (благозвучия, в переводе с древнегреческого) оказывают медитативное, успокаивающее воздействие, создают хорошее настроение у участников художественной коммуникации; звуки турбулентные - глухие фрикативные согласные [73], т е. свистяще-хрипяще-шипящие, равно как и агрессивные звуковые проявления хтонических (адских) животных: рычание, лай, а также цоканье копыт непременных адских персонажей, бесов, несут - за счет турбулентности - дополнительный заряд энергии, мобилизуя говорящего и слушающего.
Очевидна древняя природа этого слоя, биологический и социальный смысл этих двух функций (выражаемых с помощью усвоенных в той или иной культурной традиции "райских" или "адских" архетипов): 1) понравиться слушателю, "усыпить" его и/или гармонизировать ситуацию общения, 2) показать себя более внушительным, напористым и сильным, чем это есть, и, в то же время, обеспечить самого себя недостающей энергией в случае конфликтного или сложного, двупланового общения.
Второй план наличествует в игровой, шуточной коммуникации или в случае обмана. Если автору-Игроку дополнительная энергия нужна для удерживания двух реальностей сразу, то Обманщик с помощью звуковой турбулентной (взрывной) агрессии пытается еще и направленно воздействовать на слушателя, отвлекая его от скрытого содержания сообщения.
Самое важное, что открылось нам во 2 этапе исследования: зеркальный эффект художественной коммуникации (диалектическое двуединство автора и адресата). Эффект этот состоит в том, что скрытый код сообщения, фонограмма произведения одинаково воздействует и на автора высказывания, и на слушателя. Автор, следовательно, не только себя заряжает энергией, но и слушателя; и не только от слушателя пытается скрыть неудобную и противоречащую тексту информацию, но и от самого себя.
А скрыть до конца невозможно: художественное произведение, как сгусток опредмеченных человеческих способностей, аккумулирует в себе всё! Библиопсихологу это дает уникальную возможность познания человека (того, что за личность автор литературного произведения, каким он хочет казаться современникам и потомкам и что воспринимается или не воспринимается слушателями-читателями).
Первоначально, напомним, мы описывали персонифицированный результат взаимодействия двух архетипических инстанций - гармонизирующей ("Рая") и энергезирующей ("Ада") как тип лирического героя затекста: 1) наивный, нерефлексирующий фольклорный персонаж, 2) совестливый герой, 3) обманщик, 4) сверхсущество по ту сторону Добра и Зла.
Дальнейший анализ архетипического слоя затекста 500 произведений малого фольклора, детской и взрослой художественной литературы (поэзии и прозы), а также нехудожественных текстов позволил увидеть за каждым из этих героев - посланцев автора особую субъективную реальность, в которой герой (а, точнее, Я автора) существует: 1) реальность, похожую на сновидение (страну Утопию), где всё происходит без особых усилий героя, спонтанно-непредсказуемо; 2) привычную обыденную реальность; 3) реальность игры, шутки / обмана - принципиально двуплановую; 4) магическую реальность, подвластную направленным действиям мага, территорию власти. (Помимо четырех основных существуют и промежуточные, переходные между ними и/или составные).
Условные обозначения к Таблице № 8:
1 - страна Утопия, страна дураков, сновидений, бреда;
1-2 - мир мечты, бесконтрольного творчества;
2 - обычный мир;
2-3 - мир экспериментов и шуток; или мир, где "исчезла возможность различать между абсолютной серьезностью и столь же абсолютной иронией" [1;17];
3 - реальность игры / обмана;
3-4 - мир игровых манипуляций;
4 - магическая или волшебная реальность;
1-4 - мир трансформаций;
1,2,3,4 - место хаоса; черная дыра / вечность.
В первом, самом непонятном, поле не может не удивлять соседство юродивого (ригориста по характеру [105]) и шизофреника (сновидца, по В. П. Рудневу [127]). Дальнейший анализ покажет, что точки соприкосновения у них имеются.