Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Сделать СМИ по-настоящему независимыми. Полагаю, нужно законодательно исключить возможность государства (читай – исполнительной власти) владеть контрольными пакетами голосов в доминирующих федеральных и региональных СМИ (за исключением образовательных каналов), а также определить, что максимальное владение указанными СМИ не должно превышать, например, 15 %. Списки таких СМИ должны будут утверждать Госдума и региональные парламенты.
Генеральная прокуратура должна перестать быть де-факто, как сегодня, органом исполнительной власти. Необходимо, чтобы Генеральная прокуратура (как и Счетная Палата) формировались и были подотчетны парламенту (ГД и СФ) России. По сути, только в этом случае они станут реальным независимым институтом народного контроля, способным обеспечить точное и единообразное исполнение российского Закона и бюджета на всей территории России.
Создание реальных институтов гражданского общества (не путать с Общественной Палаткой – как называет ее народ) с определенными контрольными полномочиями. (Еще один антикоррупционный барьер.)
На мой взгляд, предложенные реформы могут быть положены в основу объединительной программы основных оппозиционных сил России. Любые иные (экономические, социальные, культурологические и пр.) требования, как бы привлекательно они ни звучали, сегодня нас разъединяют, разбивают на курии и платформы, вносят раздрай, от которого в выигрыше только действующая власть.
Сегодня совершенно бессмысленно спорить правым и левым, национал-патриотам и интернационалистам о том, какая политика какой партии лучше. В стране нет элементарных условий для цивилизованной политической борьбы, нет настоящих партий, институтов гражданского общества, выборов и т. д.
Нет ничего, кроме безжизненной политической поляны, вытоптанной до твердости бетона захватившей власть номенклатурной бюрократией.
Мы должны это исправить и создать на этой изуродованной земле необходимые и пригодные для политической жизни условия, когда на этой поляне вместо внешне красивых, но мертвых цветов появятся и будут развиваться живые политические побеги.
Вот тогда мы разделимся на правых и левых, либералов и консерваторов, ура-патриотов и толерантных интернационалистов. И тогда наши мысли, идеи и программы пусть оценит народ, которому мы вернем право свободно и самостоятельно определять будущий политический курс демократического российского государства.
Но это будет после. А сегодня мы обязаны объединить наши ряды под общими лозунгами и общими целями, ни в коем случае не позволять власти сталкивать лидеров оппозиции лбами, не давать волю эмоциям или личным амбициям.
И последнее. Чем шире политическое представительство оппозиции, тем больше шансов на успех. Поэтому, как говорится, Координационный Совет – хорошо, а еще более широкая коалиция, куда обязаны войти все оппозиционные партии и общественные организации, считающие себя ответственными за судьбу страны, – лучше.
Поэтому на настоящий момент важнейшей задачей оппозиции России является не только формирование общей программы действий и общих требований внутри избранного Координационного Совета, но и организация сотрудничества с теми политическими силами и даже отдельными яркими политиками, которые разделяют наши цели.
...
Член КС Г. Гудков
Источник: "Новая газета"
Часть II ПРЯМАЯ РЕЧЬ
ПРОТЕСТЫ. ВАМ ЭТО ЗАЧЕМ?
...
("Эхо Москвы", 13 июня 2012)
Н. Болтянская: Здравствуйте, это программа "Ищем выход", меня зовут Нателла Болтянская, привет всем. Наш гость – Геннадий Гудков, член президиума партии "Справедливая Россия", зам. председателя Госдумы по безопасности и противодействию коррупции.
Г. Гудков: Нет, зампред Комитета, вы меня немножко повысили.
Н. Болтянская: Очень хочется.
Г. Гудков: Вам? Видите, ваши желания не совпадают с желаниями "Единой России".
Н. Болтянская: Протесты – зачем вам это? – тема была обозначена именно так. Мы с вами не первый день знакомы, в качестве депутата Госдумы также.
Г. Гудков: Даже не первый год.
Н. Болтянская: Как-то в последнем созыве вы озверели.
Г. Гудков: Ну, это не я озверел, а ситуация так поменялась. Потому что если еще в Третью Думу можно было дебатировать, отстаивать различные точки зрения, там до чего-то договаривались, до каких-то компромиссов, то начиная с четвертой, я уже не говорю про пятую, – Дума умерла. Она перестала быть не только местом для дискуссий, она перестала быть местом для даже не принятия, обсуждения политических решений. То есть, она была бесплатной промокашкой к исполнительной власти, "чего изволите", и как можно быстрее.
И все, по большому счету, там заклякли очень многие депутаты в этой Думе, которые остались статистами процесса. И все было бы нормально, если бы не одно "но". Я в жизни уже проходил ситуацию, когда во все двери стучался, кричал везде, что мы страну провороним, что произойдет непоправимое, – меня тогда хлопали по плечу: нормально все, парень, все хорошо. Молодец, что такой неравнодушный, классно. Но не волнуйся, у нас огромный опыт, огромный механизм реагирования, мы все сделаем правильно, все будет хорошо, – возвращайся, работай, расти детей, все будет хорошо. Где та страна? Где то руководство, которое меня уговаривало, что все будет нормально и хорошо?
Сегодня происходит примерно то же самое. И я очень хорошо понимаю, что если сейчас не пытаться исправить ситуацию в России, то России – великой, – которой уже, в общем-то, и нет, той великой, которая была в границах до 17-го года, и потом до 1991 г. – ее уже нет. Не будет и этой.
Н. Болтянская: Еще раз – где проворонили?
Г. Гудков: В 80-х гг. я чуть ли не примкнул, будучи сотрудником КГБ, к диссидентскому движению, потому что много читал всяких произведений.
Н. Болтянская: Судьба Виктора Орехова не давала вам покоя?
Г. Гудков: Я даже не знал такой фамилии, просто мне не давала покоя своя собственная судьба, судьба своей семьи – она у меня пострадала и в пламени войны, и в огне репрессий.
Н. Болтянская: Что же вы в КГБ-то поперлись, извините за хамский вопрос?
Г. Гудков: А я считал, что в КГБ есть больше возможностей для борьбы со всем этим беспределом, – я понимал, куда страна идет, и мне хотелось бороться с этим. А как можно было бороться? Я считал, только в этом таинственном и славном ореоле спецслужб, которые что-то могут, тайными методами добиваться каких-то результатов. И я очень много с первого дня своей службы в органах писал всяких докладных – о том, что мы упускаем молодежь, идеологию, мы разрушаем то, мы не можем здесь, а мне все говорили – да ладно, зачем это надо, это не наше дело, дело парторганов. Я говорю: но они ничего не делают, этому не противодействуют, они деградируют. – Ну, что ты делаешь, шел бы ты тогда работать в партийные органы. Вот тебе контрразведка – борись. Ищи шпионов, диверсантов. Такие разговоры велись в нашем родном Коломенском горотделе, очень хороший отдел был, прекрасный, замечательный состав, мы очень много дебатировали о политике. И я был действительно близок к тому, чтобы поддержать диссидентское движение. Но потом, к счастью, умер Брежнев – не шучу. Потому что я был на грани ухода, мы с женой это вполне серьезно обсуждали, она у меня всегда была как декабристка, вместе со мной шла. И вот тогда забрезжила, зародилась надежда на перемены.
Потом пошла "пятилетка пышных похорон", потом "Перестройка", когда я заявил в 1987 г., что СССР обречен, если мы не поменяем внутреннюю политику – во всеуслышание. Но мне сказали, что я перегрелся в одной из командировок в США, где полтора месяца прожил и окончательно убедился в том, что мы серьезно проигрываем империализму в качестве жизни, и не только. Я был убежденным марксистом-ленинцем – в хорошем смысле этого слова, – никогда не читал литературу о произведениях вождей, всегда их читал в оригинале. И у меня было четкое убеждение, что СССР может исчезнуть. В 1991 г. это произошло.
У меня сегодня столько впечатлений, что Россия, как единое государство, суверенное, многовековое, может исчезнуть, если не предпринять шагов и действий по ее сохранению.
Н. Болтянская: Идея сохранения великой державы одна из идей нынешнего и позапрошлого президента РФ.
Г. Гудков: Кто это вам сказал? Не дать другим развалить великую державу – мы это сделаем сами, – я так понимаю?
Н. Болтянская: Вы меня спрашиваете? Дело в том, что Путин именно под лозунгом "не дадим развалить великую державу" и закручивает гайки.
Г. Гудков: Но все это кончается развалом великих держав. Найдите мне великую страну, где закручены гайки – кроме Китая больше ничего нет.
Н. Болтянская: Северная Корея.
Г. Гудков: Великая держава? Тогда Урюпинск у нас отдельное княжество.
Н. Болтянская: Ольга: "В прошлой Думе потише сидели"…
Г. Гудков: Так и ситуация была не такая, как сегодня. Иногда надо говорить, а иногда – кричать во весь голос.
Н. Болтянская: Вам доходчиво объяснили в истории с вашим семейным предприятием?
Г. Гудков: Почему – объяснили? Все продолжается.
Н. Болтянская: Вам доходчиво продолжают объяснять, что вам – одно, Ксении Собчак – другое?