Всего за 60 руб. Купить полную версию
"Лихие" 1990-е годы
После 1991 г. государство "ушло" из многих секторов экономики, оставив на произвол судьбы и почти всю сферу высшего образования. Резко сократилось финансирование вузов. Да и не только вузов. Рухнуло все – экономика, финансовая сфера, остановилась работа промышленности, "легло" сельское хозяйство, разрушилась система управления.
Приведем краткую хронологию тех событий.
22 января 1991 г. – жуткая в своей нелепости и бесчеловечности "Павловская денежная реформа" – изъятие у людей за 3 дня банкнот в 50 и 100 рублей.
С 2-го апреля вторая подобная акция – подъём в 2-3 раза цен на основные потребительские товары (до этого момента цены были постоянны в течение десятилетий – со времен Н.С. Хрущёва).
Разгул бандитизма, на улицах "гопники", бездействие милиции, повсеместно железные решетки на витринах, безобразные железные двери и ставни на окнах, темные улицы без освещения. С 26 февраля 1991 г. в крупных городах вводится совместное патрулирование МВД и армии – не помогло.
С 1 марта в СССР начались шахтёрские забастовки, наряду с экономическими требованиями выдвигались и политические. В прессе, "Самиздате", на кухнях говорят "о политике". На устах у всех – "борьба с привилегиями партийной номенклатуры". Начавшийся в 1988-1989 г. процесс "выборности ректоров вузов" привел к протестным настроениям по отношению всевластия парткомов в вузах. С января 1991 г. идет массовая "приостановка членства в КПСС" рядовыми коммунистами – преподавателями кафедр: партбилет кладется в сейф, партвзносы – не платятся, распоряжения парткома не выполняются, факультетские партбюро и парторганизации кафедр прекращают свою работу.
17 марта – Всесоюзный референдум о сохранении СССР.
12 июня – избрание Президентом РСФСР Б.Н. Ельцина. Указом № 1 от 11 июля 1991 г. "О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР" декларируется приоритетное финансирование образования, впервые говорится о поддержке создания негосударственных образовательных учреждений.
9-22 августа – ГКЧП. 26 декабря 1991 г. СССР прекратил существование.
В январе 1992 г., когда в качестве первого шага новой экономической реформы ("шоковой терапии Е. Гайдара) были "отпущены" "в свободное плавание" цены (начало), произошел взрыв инфляции.
С этого момента инфляция стала непрерывно расти, что привело к резкому обострению всех экономических и социальных противоречий. Наступила разруха, сопоставима с той, которая была в России в начале XX века – во время гражданской войны.
Многомесячные задержки зарплаты, покупательная способность которой, несмотря на поквартально индексирование, едва позволяла сводить концы с концами. Деньги, те "миллионы", которые получали все, не имели ценности. Получив их, старались сразу же избавиться – истратить на продукты, одежду, вещи первой и "второй" необходимости.
Об отношении властей к российской науке пишет Г.И. Ханин: ":…Для российского руководства в 1990-е годы наука и весь сектор НИОКР были как чемодан без ручки: и нести неудобно, и бросить жалко. Разогнать за ненадобностью было неловко: в ХХ веке мир бы этого не понял. Интеллигенцию просто посадили на голодный паек. Наверное, в душе удивляясь: чего же эти ученые никак не разбегутся?" [Ханин, 2010, с. 6.].
Резко падает мотивация преподавателей вузов. Старшее поколение кафедральных работников (профессура 1960-х годов) еще держится "старых" профессиональных принципов. А большинство доцентов, кандидатов наук, относящихся к тогдашнему "младшему" и "среднему" поколению – открыто начинают следовать "новому" принципу: "Как платят, так и работаем". В результате снижается качество преподавания (идет "халтура", одновременно резко (до минимума) снижаются требования к студентам.
В дальнейшем такое отношение к преподавательской работе для многих станет привычкой. Возникшие профессиональные деформации будут диктовать такой стиль работы, даже тогда, когда условия оплаты изменятся (в 2000-е годы) – а "халтура" останется.
Да и отношение студентов в то время аналогичное – по своим родителям они видят ненужность, невостребованность образования, отсутствие рабочих мест. Многие инженеры, специалисты с высшим образованием, бывшие работники НИИ и проектных институтов, находит возможность выжить в работе так называемыми "челночниками" – закупка товаров "мешками" в одном регионе (в начале в СССР, а затем – и в Китае, в Турции), и продажа -в других. Среди "челночников" было и немало преподаватели вузов.
Неплатежеспособность населения вела к прекращению коммунальных платежей – стала ускоренно рушиться система ЖКХ, ничтожные компенсации от муниципалитетов не спасали. Во многих (во всяком случае -провинциальных) городах была отменена плата за проезд в общественном транспорте (трамваях, автобусах); городская администрация напрямую финансировала автотранспортные предприятия с целью хоть как-то сохранить автопарк, персонал и его работоспособность. И такая ситуация продолжалась более двух лет.
Вспоминается, как приехав в этот период в Санкт-Петербург, автор этих строк, заходя с друзьями-питерцами в автобус "по привычке" не платил за проезд, – невольно попадая, порой, в неловкие ситуации.
В этих условиях начался отток кадров из вузов. Стали уходить ученые, преподаватели. Уходили наиболее "мобильные", чувствующие свою возможность найти себя в новом качестве, открывали свое дело (свой бизнес). Но уходили и от безысходности, из-за невозможности на нищенскую зарплату преподавателя вуза (особенно, если нет ученой степени – она все-таки давала некоторую прибавку) обеспечить жизнь себе и своим детям. Уходили в фермеры, в пчеловоды, в "челноки"… С общеобразовательных кафедр вузов преподаватели уходили в школы работать учителями – в тот период в школах, имеющих муниципальное финансирование, зарплата была выше, чем в государственном вузе, и выплачивалась более регулярно.
10 июля 1992 г был принят Закон "Об образовании", дававший правовую базу для работы негосударственных вузов и определявший порядок их лицензирования и государственной аккредитации. Стали появляться в огромном количестве негосударственные (коммерческие) вузы, в которые стали переходить многие преподаватели из традиционных, государственных вузов. Часть из них осталась там навсегда – однако большая часть через два-три года вернулась в государственные вузы: исходно преобладавшие а "коммерческие отношения" в образовательном процессе и откровенная направленность на "халтуру" оказались для них невыносимой.
Многие преподаватели гуманитарных дисциплин стали в то время "многостаночниками", одновременно преподавая в нередко в 4-5 вузах одновременно, причем зачастую брались вести знакомые им ранее лишь "по наслышке" учебные дисциплины.
Например, бывшие преподаватели марксистко-ленинской философии – стали преподавать практическую психологию, прикладную социологию, маркетинг; бывшие преподаватели научного коммунизма – стали рассказывать студентам о рынке ценных бумаг и т.д.
Для чтения новой литературы, тем более, для систематического обучения, у таких преподавателей времени просто не было и нет. Поэтому и сейчас продолжают работать "как умеют".
Профессор Г.И Ханин вспоминает, что в то время ему в ряде вузов "приходилось слышать от работников библиотек жалобы на то, что преподаватели в библиотеку не ходят". Нетрудно представить, каково было качество этого преподавания, если оно и раньше, по основному месту работы, было низким. Страшно признавать, что "профессиональная честь преподавателей и требования к ним оказались на таком низком уровне, что даже после заметного повышения оплаты преподавателей [в 2005-2006 г -уточнение наше, – С.Д.] эта многостаночная работа продолжается" [Ханин, 2008].
Наряду с преподавателями и научными сотрудниками из университетов стали уходить и работники, занятые обеспечением управления. Впрочем, они неплохо устроились – многие из них стали соучредителями разнообразных акционерных обществ (ОАО и ЗАО), заместителями директоров (по самым разнообразным вопросам, вплоть до АХЧ – административно-хозяйственной части) предприятий. Вслед за парткомами и комитетами комсомола, которые закрылись на исходе 1991 г., стали мимикрировать, (если проще -"перекрашиваться" для соответствия окружающей среде) крайне идеологизированные кафедры общественных наук.
Кафедры научного коммунизма чудесным образом превращаются в кафедры психологии и/или социологии. Работавшие на них кандидаты наук, защитившие диссертации по тематике псевдонауки под названием "исторический материализм" (иначе – "научный коммунизм"), теперь начинают считать себя "спецами" естественнонаучных дисциплинах, сводя их к "разговорному жанру". При этом специалистам с ученой степенью кандидата психологических наук (их к началу 1990 г. в стране было всего около 1,5 тыс.) на такие кафедры их старожилами ("научными коммунистами") вход закрыт. Кафедры политэкономии – превращаются в кафедры общей экономической теории, менеджмента и т.д.
Именно из преподавателей "идеологических" кафедр (наряду с руководителями партийных и комсомольских структур вузов) вышли многие организаторы и руководители коммерческих вузов, руководители уже специальных кафедр во множестве экономико-юридических, – психолого-социально-гуманитарных и подобных вузов.
В университетах стало меньше штатных сотрудников профсоюзных организаций, работников отдела кадров, бухгалтеров и так далее – но не на долго. В дальнейшем вспомогательные отделы вуза и их штаты начнут множиться и приобретать вес и значимость, превышающую кафедральную.