Только после того, как речевые проблемы детей станут очевидны и суть их понятна, можно будет думать о том, с чем они связаны. В какой степени влияет на них многоязычие…
Как они начинали говорить
Есть ли какие-то нормы языкового развития? Если вопрос сформулирован так, любой специалист ответит однозначно: нет! Даже если речь идёт об одноязычном ребёнке.
Одни дети начинают говорить рано (и сразу же много и правильно), другие долго молчат. Среди последних, кстати, немало гениев: Ньютон, Эйнштейн, Прокофьев… (Потому, кстати, торопиться с выводами о нарушениях в интеллектуальной сфере не надо; зато напрашивается предположение, что многое зависит от специфических способностей – к языку.)
Языковое развитие индивидуально. Тем не менее, в книгах психологов и психолингвистов или "онтолингвистов" можно найти схемы и таблицы, "размечающие" путь в язык, называющие возраст, в каком ребёнок приближается к той или иной вешке. С оговорками, что имеются в виду усреднённые данные, с вариантами, с "погрешностью" до нескольких месяцев – возрастные ориентиры всё-таки приводятся! Из таких книг и взяты для сравнения представления о "типичном" языковом развитии.
Таблица: вхождение в язык(и)
Большинство терминов ниже в таблице интуитивно понятны. Пояснять приходится немногие.
Модулированный лепет – комбинации звуков, к которым добавляются разнообразные интонации. Вокабулы (в лексиконе зарубежных исследователей) – звуки, которые ребёнок повторяет в определённых ситуациях. Лепетные слова – сочетания звуков, имеющие смысл (они – знак того, что ребёнок осознаёт: звуки речи имеют постоянные значения). Холофразы – однословные высказывания: в слове заключён смысл целого предложения (русские авторы часто говорят в этом случае о словах-предложениях).
Знать о последовательности развития речи, и особенно о "вокабулах" и "холофразах", важно: очень часто родители переживают, не слыша понятных слов, между тем ребёнок уже, фактически, произносит целые высказывания – просто они не опознаются! Родители бьют тревогу, хотя поводов нет…
Значит ли это, что следует спокойно дожидаться, пока ребёнок не заговорит, пока не сравняется по языковому уровню с более продвинутыми ровесниками? (Как написала участница одного из форумов: заговорит, не беспокойтесь – вы когда-нибудь видели немого школьника?) Нет, действовать надо. Вместе с тем иногда бывает полезно для начала спокойно приглядеться к речи ребёнка. Скорее всего, окажется, что он, пусть медленно, но продвигается со ступеньки на ступеньку – развитие идёт (своим чередом). А это значит, есть повод для оптимизма…
Отличаются ли (судя по книгам) сроки овладения речью у детей из разных стран, то есть у детей, говорящих на разных языках?
Разница в представлениях авторов связана, большей частью, с разным наполнением терминов (или с тем, что некоторые из них в ходу в одной стране, а в другой не приняты или только входят в оборот). В общем и целом, принято говорить о "лингвистических универсалиях" в речи детей: "все они лепечут в возрасте от 4 до 6 месяцев, произносят первое слово к 12–13 месяцам, начинают комбинировать слова к концу второго года, узнают значение многих тысяч слов и конструируют огромное количество грамматических предложений к возрасту 4–5 лет" (Шеффер; 506).
И всё же: если русский специалист связывает первые слова с возрастом от 9,5 месяцев, американский решительно говорит о том, что первые слова дети произносят после года. При этом особо подчёркивает: "считается, что в течение первых 10–13 месяцев жизни дети находятся в долингвистической фазе языкового развития" (Шеффер; 518). Родители двуязычных детей, говорящих на английском, кажется, могут сделать "практический вывод": можно позволить себе расслабиться, можно обождать ещё пару месяцев с напряжённым ожиданием первого слова, со страхами из-за "позднего начала" говорения…
И ещё одно важное различие: американский психолог подчёркивает, что "русские и турецкие дети сразу начинают продуцировать хотя и короткие, но довольно правильные предложения" (Шеффер; 531), объясняя факт тем, что в русском и турецком языках грамматика важнее порядка слов. На этом фоне предложения англоязычных детей не столь совершенны. То есть если английский язык у двуязычного ребёнка достаточно силён, можно ожидать, что развитие речи может выглядеть замедленным.
Ниже – таблица, позволяющая сравнить развитие речи наших детей – и "типичного" одноязычного ребёнка.
Для сравнений я сознательно отобрала не узкоспециальные работы, а те, что адресованы студентам или родителям: есть гарантии, что перед нами устоявшиеся представления о том, как ребёнок осваивает речь. Книги обозначены сокращениями:
Ш = Шеффер Д. Дети и подростки: Психология развития. 6-е изд. СПб., 2003. (Серия "Мастера психологии").
Б = Белянин В. П. Психолингвистика. 2-е изд. М., 2004.
Ц = Цейтлин С. Н. Язык и ребёнок: Лингвистика детской речи. М., 2000.
БЛ 1 Борисенко М. Г., Лукина Н. А. Начинаем говорить: (Развитие речи). СПб., 2005. (Серия "Рождаюсь. Расту. Развиваюсь").
БЛ 2 Борисенко М. Г., Лукина Н. А. Чтобы чисто говорить, надо…: (Развитие общеречевых навыков). СПб., 2005. (Серия "Рождаюсь. Расту. Развиваюсь").
Рядом с обозначением БЛ данные о сроках "достижений" ребёнка "сведены" воедино из двух книг; временные рамки приведены по принципу: самый ранний и самый поздний из называемых авторами.
Здесь и далее в таблицах слова разных языков обозначены – чтобы сразу бросались в глаза – по-разному: русское, английское, немецкое. Цифры означают возраст в месяцах.
До двух лет наши (тогда ещё двуязычные) дети, кажется, не слишком отставали от одноязычных…
У обоих были типичные для развития любого ребёнка ошибки в использовании слов (у Алека держались несколько дольше, чем у Ани).
Встречалось чрезмерное расширение, или "лексико-семантическая сверхгенерализация" (Аня в 1+7 называла сидящую собаку "киска", в 2+6 мармеладом называла, кажется, всё хорошее; Алек в 2+6 "мамой" называл и папу тоже, впрочем, бывало и наоборот: маму звал "папой"). Нередко дети сокращали слова (Алековы усечённые слова были всегда короче, чем Анины: в возрасте 2+10 сочетание слов "около стадиона" Аня повторяла как "диона", Алек же отзывался эхом: "о́на"…). В речи обоих детей часто можно было услышать уподобления звуков и расподобления (у Алека их было больше: "тононон" – телефон, "тамины" – витамины, "букики" – кубики, "малёт титит" – самолёт летит – даже в 2+10). Порой оба (и Алек, и Аня), будучи не в состоянии произнести сложные слова, просто имитировали их ритм (эту известную "стратегию" детской речи Алек использовал и в 2+7: "сёсёсё" – колесо).
Впрочем, в языковой биографии наших детей с самого начала всплывали и удивительные (для нас, по крайней мере) факты; некоторым я нашла объяснение позднее, другие остаются необъяснёнными.
Например: когда Александру было 3 месяца, я записала:
Александр выговаривает свое имя (Алек) и четко произносит "ррр". Начал с того, что научился произносить "р-р-р"!
Можно допустить, что за Алеково имя я приняла так называемую свирель (ребёнок выпевает: "аль-ле-е-лы, агы-аы" – правда, происходит это обычно, когда ребёнку 4 месяца). Объяснение Алекову "рычанию" я нашла у Н. Х. Швачкина: младенцы распознают и произносят много больше звуков, чем более старшие дети.
Но вот как объяснить тот факт, что Аня впервые "осознала значение слова" уже… в 3 месяца (опять-таки! "урожайный" был месяц на события…)? Папа носил её из комнаты в комнату, включал и выключал лампу, сообщал об этом – Ане нравилось. И вдруг он заметил, что Аня… отзывается на определённое слово. "Лампу выключили" – смотрит, проверяет… При этом Аня реагировала не только на смену освещения! "Where is the lamp?" – спрашивал папа, и Аня смотрела туда, где – она уже знала – находится лампа…
Есть соблазн решить, что наши дети развивались до определённого времени… с опережением! Во всяком случае, их речевое развитие проходило, похоже, без существенного запаздывания.