Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
В 1820 году тот же Анастасевич напечатал в "Трудах Вольного общества любителей российской словесности" рецензию на книгу графа Хвостова "Некоторые духовныя и нравственныя стихотворения", в которой привел подробное сравнение од Державина и Хвостова [Анастасевич: 242–248]. "Ода "Бог" Державина, – писал Анастасевич, – венец славы сего бессмертного Лирика нашего", и она "не могла не иметь влияния на Оду сего ж имени Графа Д.И. Хвостова, может быть уже и потому, что оное образцовое произведение в сем роде, с первого появления своего в свет, должно было врезаться в памяти умевших постигать все ея достостоинство" [там же: 244]. Между тем, продолжал свои рассуждения критик, "порядок идей и ход их в обеих сих одах весьма различен" [там же]. Для примера "сходства лишь мыслей обоих стихотворцов об одном предмете" Анастасевич предлагал, в частности, сравнить известные стихи Державина [ "Ты цепь существ в себе вмещаешь" и т. д. – И.В.] со строфами Хвостова:
Творец безчисленных чудес!
Вселенна у Тебя во власти.
Текут огромны мира части
По манию твоих очес! ‹…›
Высокость смелаго ума,
Обильна мысль и просвещенна,
Ничто, как нощь и мрачна тьма,
С Твоей премудростью сравненна.
Там тел горящих мириады,
Неугасимыя лампады:
Там огненна течет река
В пространство меж планет широко,
Там Промысла всезряще око,
Там дивны Еговы рука
Вращает пламенны светилы… [там же: 244–245]
Когда же была впервые написана (и в каком виде была впервые написана) ода "Бог" Хвостова? В списке стихотворных подражаний державинской оде Яков Грот упоминает анонимное стихотворение "Бог", вышедшее в июльской книжке уже известного нам журнала "Новости" за 1799 год. Высказывалось соображение, что написана эта ода была "каким-то юным поэтом, вероятно семинарско-академического образования". На самом деле эта ода написана была не мальчиком, но мужем. Сопоставление напечатанных позднее редакций хвостовской оды не оставляет сомнений, что публикация в "Новостях" представляет собой ее первую редакцию.
Ода "Бог" открывает июльскую книжку "Новостей". В том же журнале Хвостов напечатал еще несколько своих произведений – оду "Человек" (впоследствии он переделал ее в оду "Мир" и привел в примечании к ней чью-то шутку, что "мы этого человека знали еще детиною"), оду "Время", "Оду анакреонтическую Г. Б*** на прекрасной его домик в городе Павловске" (потом выходила под заглавием "Д.С. Бортнянскому на прекрасный его домик в Павловске 1797 года"), а также известные нам "Стихи Государю Императору на взятие крепости Бретчио у Французов" и "Отрывок". Мы также атрибутируем перу Дмитрия Ивановича еще одно духовное стихотворение, озаглавленное "Гимн Богу. 1796-го Декабря 5 дня" ("Пою Вселенныя Творца…"), вышедшее в июньской книжке журнала (позднейшую редакцию этой оды Хвостов опубликовал в начале 7-го тома своих сочинений).
Оду "Бог" Хвостов, как мы уже знаем, посвятил своему "другу и благодетелю" преосвященнейшему Амвросию, архиепископу Казанскому и Свияжскому. Последнего он знал еще с 1774 года. Как говорилось выше, Амвросий оказал значительное воздействие на формирование нравственного облика молодого поэта. В павловское царствование Амвросий был приближен к трону. Он был хорошим проповедником и чутким царедворцем и быстро угадал то, чего ждет от церковных иерархов мечтательный император, – признания своей божественной миссии. Именно Амвросий рекомендовал Павлу назначить своего бывшего ученика и союзника обер-прокурором Святейшего Синода. Хвостов был, видимо, добросовестным администратором, но негласным главой Синода был, конечно, Амвросий.
Указ о назначении Хвостова датируется 10 июня 1799 года. С этим назначением, как я полагаю, и была связана публикация оды "Бог" в июльской книжке "Новостей" за этот год: духовная поэзия была своего рода подтверждением высоких нравственных качеств нового руководителя главного церковного ведомства Российской империи. Хвостову, ранее упустившему из-за козней врагов эту должность, нужно было доказывать, что он к ней готов и подходит. В "Автобиографии" 1822 года Хвостов писал о себе в третьем лице: "Веру имел он чистую и теплую к Богу, без утонченных метафизических и мистических исследований, что докажет его ода Бог и другие [очень похоже, что здесь граф Дмитрий Иванович метит в Гавриила Романовича! – И.В.]; гнушался сильно безверием, почитая, что из онаго проистекает разврат сердца; высоко почитал божественную нравственность Христова учения, прощение обид, любление врагов, неразвращенную свободу человека, и сильно ненавидел своеволие". Наконец, "любовь его простиралась вообще на всех тех, с коими был он в какой-либо связи" [Сухомлинов: 544].
Что же представляла собой первая редакция оды? Сразу скажу, что это очень длинное стихотворение (в окончательном варианте Хвостов сократил его в два с половиной раза). Но я Вас, дорогой коллега, все же помучаю этой жесткой одой, ибо нахожу ее в своем роде необыкновенной. Для сравнения помещаю ниже таблицу, в левой колонке которой – первая редакция оды 1799 года, а в правой – последняя, 1828-го. Обратите внимание на крайне редкую ритмическую схему в оде Хвостова: AabCCbDDeFFe. Это так называемый douzain, изысканная строфа из 12 стихов, использованная, в частности, Ронсаром. Скорее всего, Дмитрий Иванович подражал в ней кому-то из французов, но также возможно, что он позаимствовал ее у немцев: она используется в лютеранских гимнах XVII–XVIII веков. В русской поэзии эту строфу нам удалось обнаружить, по любезной наводке Игоря Пильщикова, только в оде поэта И.А. Кованько "Стихи великому певцу великих", написанной в 1801 году и посвященной Державину.