Всего за 300 руб. Купить полную версию
Использованные в произведении эпитеты достойны особого внимания. Писатель при помощи качественных эпитетов, словно художник, создает живой облик событий: "Он погружался в мир красивых цветов, лесов, озер, рек, птиц, бабочек. Там он обнимал, целовал девушек. Со свойственной ей тоскливой грустью, мелодия, не оставляя их в этом состоянии, забрав из красивого, светлого, широкого мира, погрузила их в узкое, тоскливое, тусклое море башкирской жизни" (С. 243); "Желание возлежать на красивом поле, у окаймленного зеленью озера, чем плестись, едва волоча ноги за лошадью, вцепившись в соху, казалось для него самым большим счастьем" (С. 306).
В обогащении языка произведения со свойственными татарскому народному разговорному языку звучанием, оттенками велика роль сравнений и фразеологизмов. Они повествование писателя делают живым, образным и эмоциональным. Например: "В душе проносились разные мысли: закончив учебу, получив хорошие знания, жениться на дочери такого хазрета. Вспомнив хазрета, только что произведшего на Халима сильное впечатление, он несколько испугался. Величественный хазрет, напоминавший Пророка, пророков Ибрагима, Адама, и эта маленькая, аккуратная, словно игрушка, девочка теснились в его голове, вытесняя один другого" (С. 225); "Он, как будто собравшийся к девушке, толком и чаю не смог попить" (С. 247); "Как утке, спасающейся от охотника, трудно пересидеть под водой с соломинкой в клюве, для Гали было странно, имея в руке скрипку, не играть на ней" (С. 277). Как видим, распространенные сравнения, образованные со словами "словно", "как", "как будто", писатель использует довольно часто. Особое место уделяет писатель использованию простой разговорной лексики и сравнениям с поэтическим содержанием. Наряду с использованием традиционных сравнений, он довольно успешно их изменяет.
И в использовании фразеологических оборотов наблюдается "разрушение" "застывших" форм. Это "разрушение", разумеется, подчинено идейно-содержательным требованиям. Их много встречается и в авторском повествовании, и речи персонажей. Например, "От ощущения, что все это исчезнет в одночасье, исчезнет навеки, он пришел в ужас" (С. 226); "Эй, парнишка, чего сидишь, разинув рот? Сейчас останешься без еды! Поди, возьми наверху маленькую чашку!" (С. 239); "Компаньон по чаепитию, забыв о том, что только что дрались при свечах, подсев к Халиму, увидев его разбитую чашку, стал ему сопереживать" (С. 237); "Показалась деревня. Сердце Зухры, подпрыгивая, добежало до их дома" (С. 387).
Предложения Г. Исхаки достаточно стройны и благозвучны за счет использования анафорических и эпифорических повторов. Например, "Короче говоря, гости не переводились, двери перед ними не закрывались" (С. 377); "Прошел день, прошел месяц" (С. 245); "Поскольку все хорошее, все прекрасное, все разумное, все необыкновенное было только в исламе, разумеется, только исламские страны казались ему самыми большими странами" (С. 360). В целом повторы, характерные для живой речи, Г. Исхаки использует и при характеристике речи персонажей, но они отличаются от повторов изысканного авторского повествования: "Дядя сказал: "Ладно, ладно, пойду, пойду, а ты тогда пойдешь пахать" (С. 305); "Махдума Зухра хоть и знала, что ему надо ехать, но попыталась упросить: "Не уезжай, не уезжай!"" (С. 386). Как видно из отрывков, каждое повторяющееся слово несет на себе новый смысловой оттенок, разнообразит течение повествования, усиливает эмоциональное воздействие.
Таким образом, видно, как язык романа "Мулла-бабай" все больше приближается к языку живой народной речи. Авторская речь в романе становится более компактной, в определенной последовательности упорядочивается, возрастает внимание к психологизму. Использование писателем в романе "Мулла-бабай" различных пластов общенародной живой речи говорит о верности автора концепции "пишем на своем разговорном языке", в то же время он не отказывается от традиций, свойственных литературному языку той эпохи, призывает уважать наследие.
Романы Г. Исхаки стали своего рода стимулом для развития татарского романа в начале ХХ в. в русле национальной направленности татарской словесности и превращения его в ведущую форму общелитературного процесса. Научное исследование романа "Мулла-бабай" привело к следующим выводам:
• В романе "Мулла-бабай" продолжается развитие проблемы, поднятой в романе "Жизнь ли это?" – освещение тревоги за нацию, будущее которой связано с просвещением и воспитанием молодежи. В то же время писатель в обоих произведениях к состоянию национального просвещения подходит с критической точки зрения.
• В этом романе Г. Исхаки детальнее и точнее описывает мир медресе, систему образования и воспитания, жизнь шакирдов и др. Это привело к доминированию в повествовании формы бытового романа.
• В авторском повествовании в разы увеличивается этнографическое начало. Всесторонне и широкомасштабно описывая красивые традиции татарского народа, его кухню, свадебные обряды, одежду, отношения между родственниками, прием и угощение гостей, сельскохозяйственные работы, строительство дома и бани, Г. Исхаки совершенно убедительно и наглядно воссоздает жизнь деревни.
• Если в произведении "Жизнь ли это?" автор несколько скуповат при создании портрета, то в романах "Мулла-бабай" и "Нищенка" он уделяет большое внимание описанию внешнего облика героев.
• Картины природы в романе чаще всего сочетаются с деревенской жизнью, крестьянским трудом, размышлениями крестьянина, его мечтами и надеждами.
• Язык романа, как это свойственно для бытового романа, почти полностью основан на разговорной речи татарского народа. С помощью образных готовых тропов, фразеологических оборотов, сравнений и эпитетов, широко распространенных в фольклоре, писатель усиливает силу воздействия романа. В результате, роман "Мулла-бабай" своим языком еще более приближается к живой народной речи. Это связано с тревогой автора по поводу того, дойдет ли произведение до широкого круга читателей, с общей тенденцией в эволюции татарского литературного языка.
Заключение
Научное исследование романов Г. Исхаки и в целом творчества писателя этого периода показало, что это одна из своеобразных страниц татарской прозы начала ХХ в. Обратившись для решения важных творческих и общественных задач, стоящих перед литературой своего времени, к роману, обогатив национальные традиции, относящиеся к этому жанру, традициями других литератур, он внес достойный вклад в развитие татарского романа.
Важнейшие романы Г. Исхаки стали вехами в творческом пути классика. Например, первое, названное самим Г. Исхаки романом, произведение "Байский сын" в соответствии с требованиями, характерными для классического романа, хоть и напоминает это жанр по отражению общечеловеческих проблем через судьбу и личную жизнь отдельной личности, по композиции и системе образов больше соответствует повести. Сыграло роль и то, что в то время этот жанр входил в моду, характерную для просветителей.
После первоначальных устремлений создавать большие прозаические произведения писатель принимается всерьез осваивать этот жанр. В своем первом опыте в этой области – в романе "Нищенка", имеющем богатую историю Г. Исхаки, проходит поучительный путь авторской эволюции. В создававшемся в разные годы, состоящем из трех частей, произведении автор описывает центральную героиню Сагадат в различных состояниях и с помощью самых разных средств. Сначала, освещая ее детские годы, автор делает акцент на показе ее в бытовых условиях. Это повлияло и на средства художественной изобразительности, здесь на передний план выходит изображение быта. Следуя этому, через описание жизни семьи Сагадат дореволюционный быт татарской деревни предстает перед читателем во всем многообразии и достаточно полном объеме.
В дальнейшем при описании переезда семьи Сагадат в город, смерти родителей, сиротливого существования молодой героини меняется и пафос произведения, и в достаточной степени средства изобразительности. В повествовании начинает доминировать социально-психологический пафос и тяжелая, полная лишений, жизнь героини, падение ее на дно жизни описываются через реальные картины. В этом чувствуется и влияние на писателя первой русской революции 1905–1907 гг. Известно, что в эти годы во взглядах Г. Исхаки усиливаются классовость и солидарность с простым народом.
В третьей части романа мы видим, что под влиянием актуализации проблем национально-освободительного движения среди татар, начиная с 1910-х годов писатель переходит на общенациональные позиции. Исходя из этой позиции он приступает к освещению своей героини в свете идеалов национальной свободы. В результате Сагадат под влиянием таких патриотов своей нации, как Мансур, не ограничиваясь рамками семейной жизни, начинает стремиться жить в большом мире и на общее благо, исходя из этого, с целью повышения знаний, а в конечном счете – служения народу, уезжает учиться. Такие перемены в героине, соответствующие женскому идеалу писателя, приводят к тому, что он начинает изображать Сагадат с большим романтическим пафосом, используя выразительные средства.
Одним словом, общенациональная общественно-духовная эволюция Сагадат в произведении показана на широком фоне татарской жизни того времени и достаточно обобщенно. Описывая таким образом в "Нищенке" свою героиню, Г. Исхаки дал интересный образец социально-психологического романа.
В романах "Жизнь ли это?" и "Мулла-бабай" мировосприятие писателя еще более углубляется. В соответствии с целями того времени он начинает обращаться к другим формам романа. Будучи патриотом своей нации, в этих произведениях Г. Исхаки в качестве фактора поднимает идею полезного для нации человека, определяющего качество жизни, и их сюжет, композицию, средства изобразительности создает или выбирает с целью реализации этой идеи. Разумеется, эта идея оказывает влияние на общий дух произведений.