Всего за 300 руб. Купить полную версию
Влияние И. С. Тургенева в этом плане на Г. Исхаки проявляется, в частности в тонко выстроенной "идеализации", относящейся к молодости и красоте, на жизненной, реальной основе, в тесной связи портрета героини с внутренним монологом. Этот прием помогает, в свою очередь, раскрыть внутренний мир Сагадат более полно и глубоко: "Сделав шаг, она, словно узрев нежданного близкого человека, увидела в большом зеркале себя и остолбенела. Вспененные черные волосы так свисали по обеим сторонам, что ее белое тело, казалось еще белее. Ее пышные белые груди еще более оттенили ее и без того черные волосы. Ее руки, зажавшие красную рябину, по полноте, белизне и изяществу, показались красивее их. По гладкости, полноте и ровности, ее шея была не хуже, загорев на солнце, она показалась красивее тех же черных волос, тех же белых грудей" (С. 214).
Чтобы увидеть новизну изображения в портрете Сагадат, сравним ее с портретом Ханифы из романа "Хисаметдин менла": "Девушка среднего роста, на голове хороший казанский калфак, на ногах сапожки, вышитые тамбуром, волосы, глаза и брови блестящие, черные, лицо лучистое, розовое, носик маленький и красивый" [7. С. 67]. Из этого повествования, из слов-понятий, характеризующих портрет девушки, мы постигаем мысль, которую хотел выразить автор: Ханифа – красивая девушка. Портрет Сагадат тоже дается в авторской речи. Но это не только авторская речь, это еще и видение девушкой самой себя, любование собой, гордость за свою красоту. Портрет героини писатель передает через ее ощущения, и именно этот прием, изменяя прямую авторскую речь, оживляет портрет, и читатель начинает ее представлять. И в других отрывках, в которых описывается красота Сагадат, авторская речь становится мыслью иного персонажа, либо для этого используется описание красоты картин природы. Например, "Габдулла принялся одевать Сагадат. Поскольку на теле были выпуклости, которые следовало скрыть, он надел на нее капот из белого шелка. Чтобы капот не топорщился, он наискосок справа налево опоясал ее красным турецким пояском, поверх тонких белых чулок надел аккуратные белые башмаки… Прежде, чем надеть на голову черный калфак, он поправил ее черные волосы. Налитые словно яблоки щеки еще более порозовели, оживились, ресницы удлинились, она словно стала выше ростом, стала казаться еще стройнее" (С. 168). Основной повествователь – сам автор, но его непосредственно не видно, это видение Сагадат Габдуллой, но в то же время мы чувствуем и присутствие автора. Видение Габдуллы совпадает с авторским. Поэтому писатель эти строки передает предложениями, состоящими из благозвучных слов. От использования в описании портрета красивых эпитетов, подробного описания башмаков, цвета платья, черноты волос, красоты лица веет любовью и обаянием.
Красота героини, ее духовные переживания, чувства, стремления и желания передаются через картины природы, поскольку Сагадат умеет видеть в окружающем божественную красоту: "Солнечный луч, проникший сквозь тюль, кажется, разделяет восторг этой молодой, здоровой женщины, он словно радостно поздравляет ее со вчерашней победой. Голова и тело Сагадат радовались… Сагадат снова рассмеялась, и от этой радости комната показалась ей маленькой, узкой, и воздуха в ней было мало. Смеясь, она подпрыгнула и дернула за оконный шнур. Солнечный свет заполнил всю комнату, комната засияла, она заполнилась свежим, как молодые люди, воздухом, и словно молодые девушки, стала улыбаться солнцу" (С. 213).
Автор влюблен в свою героиню, он восторгается ею, восторгает и читателя. Сагадат знает, как она хороша собой. Портрет героини является высшей точкой, знаком кульминации в ее жизни, в то же время – и духовных переживаний: "Она вновь покраснела, но уверенность в красоте собственного тела вновь вселилась в ее голову как еще одна радость. Она тихо встала и начала одеваться. Подойдя к зеркалу поправить волосы, она, увидев на полу свое платье, снова покраснела. Почему-то ей захотелось петь. Неожиданно она запела, умылась, оделась, не переставая петь. Красиво распевая, попила чай" (С. 215). Из отрывка видно, что Г. Исхаки отмечает, как Сагадат довольна собой. Но та часть романа, которая обещала героине большое счастье, в этом месте обрывается. Несмотря на стремление уверовавшей в свою красоту Сагадат к счастью, действительность от этого не менялась. Писатель-реалист вновь возвращает Сагадат к реалиям жизни: "Это известие оказалось настолько неожиданным, что она растерялась, не зная, что делать и что думать. Затем начала смеяться, но он больше напоминал плач, нежели смех. Она притихла. В душе она сильно разозлилась, ее женское чувство было уязвлено. От зависти и чувства оскорбленности она была готова лопнуть" (С. 215). В данной части романа внутренние переживания и психологическое состояние Сагадат передается различными средствами выразительности: "готовая лопнуть от зависти?" – гипербола, "плач, нежели смех" – сравнение и др.
С одной стороны, природная красота, счастье, с другой – неопределенность жизненного положения. Образ Сагадат – главный объект контрастного описания. Поэтому строки, передающие портрет Сагадат, нашли отзвук во всем произведении, и читатель понимает, что отрывок с описанием красоты молодой женщины для писателя не самоцель. Этот портрет по изобразительным средствам и функциям значительно отличается от строк, описывающих в "Хисаметдине менле" красоту Ханифы, и роли в повести портрета героини. Г. Исхаки высказывает более значимую мысль, нежели просто изображает красоту татарской девушки: он напоминает, что эта божественная красота – нечто совершенное бесполезное, поскольку столь великолепные создания, как Сагадат, вынуждены жить униженными такими, как Габдулла-бай, будучи при них "живыми куклами". Для того чтобы в будущем татарские девушки, такие как Сагадат, при их красоте и гордости не были унизительно жалкими, они должны быть готовы к смелым поступкам. По воле автора его героиня совершает нечто непривычное: Сагадат разводится с богатым мужем. Конечно, читатель понимает, что, несмотря на величие целей, сегодняшний день героини связан с полной неопределенностью.
В создании портрета традиции Г. Исхаки продолжает Ф. Амир-хан. В частности, портрет Хаят из одноименной повести (1911) схож с описанием образа Сагадат: "…подошла к зеркалу, расплела косы и, рассыпав на груди длинные, густые волосы, залюбовалась собой; из-за ворота рубашки выглядывала нежная, белая шея, под рубашкой выпукло выделялась небольшая грудь; из-под кружев виднелись точеные плечи и тонкие, но не худые руки красивой формы – все это дополняло красоту отражавшегося в зеркале ее прелестного лица" [14. С. 256]. Хаят как и Сагадат гордится своей красотой, наслаждается ею. Дополняя портрет героини своими ощущениями, Ф. Амирхан его оживляет и тем самым приковывает к нему внимание читателя.
Следовательно, для того, чтобы героиня для читателя была абсолютно убедительна, при описании портрета функция авторской речи должна измениться. Г. Исхаки был одним из тех, кто делал первые шаги в этом направлении.
Идеализация красоты женщины, возлюбленной в татарской литературе начала ХХ в. наблюдается и в творчестве других писателей. Например, в стихотворении Дэрдменда "Рәсем" ("Портрет") внешность героини поэт описывает таким же образом, одновременно продолжая оставаться верным вековым традициям:
Тело – белым, груди высокими создал,
Завершая лицо, прекрасную родинку создал,
Чтобы стан ее стройный уберечь от дурного глаза,
Ливень дивных волос, до ступней закрывающий, создал.(Перевод Л. Григорьевой)
По мнению Р. Ганиевой, в романе "Нищенка" поднимается проблема красоты, характерной для литературы периода Ренессанса, но преподносится она в соответствии с требованиями нового времени и национальной специфики [45. С. 71]. Красота становится неотъемлемой частью произведения особенно при освещении проблемы женской свободы. Понимание своей внешней и внутренней красоты приводит к тому, что Сагадат начинает этим гордиться. Не простив Габдулле того, что он променял ее на служанок и уличных русских женщин, она уходит от него, и это воспринимается совершенно естественно. В результате, выражаясь словами Мансура, Сагадат превращается в "женщину, желающую идти вперед, рассчитывая лишь на свои силы, только на самою себя". Такие перемены во взглядах на жизнь и образ жизни женщины писатель объясняет стремлением к знаниям, желанием, не растрачивая зря полученные знания, использовать их, посвятить себя борьбе за национальное обновление и свободу женщин. Она начинает считать себя талантливой личностью, способной давать людям духовное богатство. Сагадат, которая источник духовного роста и твердости убеждений начала видеть в знаниях и в активной борьбе за новую жизнь, под влиянием Мансура и его товарищей "заново рождается". То, что в конце романа она с целью получения более основательных знаний для служения в будущем свой нации, переезжает в Петербург, высоко оцениваются Мансуром и его единомышленниками, так как они смотрят на нее, как на женщину, которая взялась воплощать в жизнь давнюю мечту просветителей.