Всего за 300 руб. Купить полную версию
Обращаясь к женщинам, которые, околдованные красотой Йусу фа, изрезали себе пальцы, Зулейха так объясняет свое состояние:
Вы знаете теперь всю боль души моей:
Как солнце, ярок он, в тысячу раз стройней
И сладкоречней он всех на земле людей, -
Любой, узрев его, и жизнь отдаст теперь! [88. С. 140]
В "Нищенке" же красота Сагадат (также в гостевом зале) описывается так: "Гудевший зал, увидев Сагадат, вмиг замолчал, все женщины в зале застыли. И каждая, уставившись на Сагадат, принялась придирчиво разглядывать ее саму, ее одежду, каждая начала выискивать то, над чем можно было посмеяться, поиздеваться" (С. 172). То есть показано, что эти женщины не в состоянии понимать и принимать настоящую красоту. С этими женщинами Сагадат, разумеется, не находит общего языка в общественных вопросах, поскольку те заняты только тем, что выискивают в девушке недостатки. На приглашение Сагадат пойти в театр, женщины отвечают тем, что напоминают ей о ее прошлом. Это обстоятельство "пронзает ее сердце, словно стрела". Уйдя из гостей, запершись в своей комнате, она еще долго не может успокоиться. Ее душевные терзания, естественно, не проходят бесследно, она сильно заболевает. Эта болезнь приводит к тому, что "долгожданный ребенок рождается недоношенным, мертвым".
Эта трагедия показывает, что у Сагадат еще нет той духовной прочности, чтобы заботиться о будущем своей нации. Для служения своему народу надо дальше духовно расти, обретать внутреннюю стойкость, целенаправленность.
С целью показа развития героини как патриота своей нации, Г. Исхаки переносит ее по большей части на общественную арену. Поправившуюся после болезни Сагадат он начинает изображать, исходя из общественных взглядов и интересов. В связи с этим в романе расширяется направление повествования.
Все это, вместе взятое, приводит к отдалению мужа и жены в общественно-духовном плане. В качестве последнего разрушающего фактора уже давно расшатавшейся семьи используется автором следующее событие: Сагадат с Мансуром идут на общественное мероприятие, а Габдулла остается дома. На собрании разгоряченно говорят о свободе, музыканты то и дело играют "Марсельезу". Здесь автор передает общественно-политическую обстановку в Казани в 1905 г. После революционного подъема в Казани, как и во всей России, начинаются репрессии. Несмотря на это, в народе не снижается вера в победу своего дела, продолжаются собрания, призывающие не склонять голову перед врагом, не бросать оружия. В то время Г. Исхаки активно участвует в революционном и национально-освободительном движении, за что преследуется властями: его сажают в тюрьму, отправляют в ссылку.
На основе увиденного и пережитого Г. Исхаки создает в романе картину революционной атмосферы: "…Кто-то прокричал: "Марсельеза"! За ним начал кричать весь зал: "Марсельеза!" Вот одна девушка вышла вперед, остальные встали и взяли в руки скрипки. Кто-то из публики приказал: "Встаньте!" Все, словно на праздничной молитве, встали. Далее прозвучал приказ: "Снимите шапки!". Все мужчины поснимали шапки. Одновременно заиграла музыка. Весь зал наполнился "Марсельезой", которая наполняла людей мужеством, пробуждала в каждом человеке гражданское чувство. Эта песня оказывала на людей одинаковое воздействие, все одинаково думали, приходили к одинаковому мнению, испытывали одинаковое горение. Музыка остановилась. Все, словно сумасшедшие, начали хлопать. Вскоре устали. Кто-то крикнул: "Еще, еще!". И весь зал крикнул: "Еще!". И снова девушки встали, снова народ, сняв шапки, также встал, снова заиграла музыка. С ними запел весь зал, весь ресторан наполнился мощным, сильным голосом. Собравшиеся люди под этот шум, музыку поклялись про себя умереть за народ, принести себя в жертву" (С. 181).
В то время как Сагадат сидела под впечатлением увиденного и услышанного, в зал вошла полиция и это еще более усилило злобу собравшихся к власти. Когда народ с революционными песнями вышел на улицу, ожидавшие городовые и казаки начали их избивать.
Как видно из отрывка, автор, описывая картины общественного движения, исходя из требований жанра романа, успешно использует приемы многоголосового изображения и отражения через движение. Наряду с изображением осложнения отношений между мужем и женой, писатель заводит Сагадат в различные ситуации этого тревожного времени. Вновь заболев, Сагадат уезжает в имение с целью поправить здоровье деревенским воздухом, и видит, что и там произошли значительные перемены. Суть происходящего впечатляюще раскрывается с помощью картин природы: "Летняя жизнь поместья этого лета не похожа на предыдущие. Не успела после весны природа позеленеть, прошел дождь с градом и побил поля соседних деревень, а также поля Габдуллы. От наступившего похолодания деревенский люд пал духом" (С. 193).
Писатель раскрывает общественные причины этого "падения духа". С началом русско-японской войны в деревню приходит весть о мобилизации. После этого сельчане каждую прибывшую телегу ожидают, как ангела смерти Джабраила, со страхом. О войне говорили разное.
Все это, разумеется, не могло не повлиять на героиню. Теперь взращивание цветов, уход за садом и домашней скотиной стали казаться Сагадат "неважными" делами. Замечая перемены в ее душе, писатель говорит: "Ее душа чего-то желала, чем-то была недовольна, в то время как в истории происходили такие большие события, вокруг было столько перемен, ее душа была не согласна заниматься мелками делами, она хотела большего" (С. 194). Мы чувствуем, как Сагадат начинает по-новому мыслить, но все же героиня еще, "находясь, словно между небом и землей", в растерянности не знает, что делать.
Далее в романе показывается, что общественная ситуация в деревне еще более осложняется и оказывает на героиню большое влияние. Дело в том, что деревенский разъяренный люд от горя, принесенного войной, ходит "по улицам, выискивая врага". Вечером, разбив окна медресе, в котором "все получали знания", они направились к имению Габдуллы. "Толпа народа все приближалась. Шум все нарастал и нарастал. Неожиданно у дома стали раздаваться выкрики: "Громи, ломай!" Поскольку Габдуллы не было дома, а прислуга разбежалась, Сагадат одна встречает "пьяных мужиков, которые словно бешеные собаки, с вытаращенными глазами, не ведали в своем горе, что творили". Это событие раскрывает новые черты характера героини. Понимая, что злом ничего не сделаешь, она, по-доброму, начинает спрашивать рекрутов, как дела, не нужно ли чего-нибудь, и тогда "стая голодных волков потихоньку превратилась в тихое стадо овец"" (С. 201).
Если писатель, с одной стороны, доказывает, что добрым словом можно выстоять против любого зла, с другой стороны, демонстрирует рост духовного состояния Сагадат как человека и личности, формирование ее нового отношения к жизни, и того факта, что по силе духа и душевного сочувствия она на голову выше сельского люда. По отношению к людям, пришедшим ее грабить, в душе Сагадат рождается чувство жалости, она думает о том, что "одни босые, другие в драных лаптях" "ранят ее душу", более того, она "начинает по-женски переживать за то, как эти бедные уедут". Наполнение души героини, стремящейся к свободе и независимости, свойственным женщине милосердием, мягкостью делают этот образ еще более полнокровным.
Г. Исхаки, продолжая в образе Сагадат формировать женский идеал, раскрывает ее личностные черты всесторонне и полно. Габдуллу же, продолжая превращать в антипода Сагадат, наоборот, "повторно всесторонне чернит и карает" [103. С. 42]. Он опять путается с разными женщинами, и "словно пес, сорвавшийся с цепи", пытаясь вернуть утраченное в прошлом, повсюду продолжает "оставлять следы". А, узнав о помощи Сагадат погорельцам и новобранцам, он приходит в бешенство и в душе готов ее уничтожить. Не успокоившись, он продолжает: "Вот дурная, вот глупая, вот свинья, стала хозяйкой чужого добра?!". После этого Габдулла полностью превращается в "прежнего потомственного почетного гражданина господина Габдуллу Амирхановича", но в отличие от прежнего Габдуллы, теперь еще в более ненасытного и жадного.
Показывая, что империалистическая война приносит простому народу лишь мучения и лишения, писатель отмечает, что, для таких, как Габдулла, она становится источником увеличения прибыли, богатства: "Он удивился прибыли, полученной за эти шесть месяцев.
Тому, что его сестра жадно копила на протяжении двадцати-тридцати лет, он сделал себе за шесть месяцев. Он радовался и бахвалился. Он опять посмотрел на воду, опять засмеялся. Он перебрал в памяти все свои сделки. То, как продал годами гнившее сено, проржавевшую солому, годами плесневевший овес, муку, смешанную с лебедой, да еще как продал. Вспоминая, он все больше радовался. И еще улыбнулся: "Может еще такое удастся, война еще не закончится, даст Аллах" (С. 204).
Автор показывает, как все это еще сильнее меняет отношение Сагадат к мужу. Окончательно остыв душой к Габдулле, она уезжает в Казань.
То, что Сагадат, самостоятельно подготовившись, сдает экзамены на аттестат, писатель считает первым ее самостоятельным шагом на пути к личной свободе. Этот шаг производит впечатление и на саму героиню. "Всю ее голову, все тело охватывает радость". Вот как описывает ее внутреннее состояние писатель: словно у "героя", пришедшего с войны, "ее органы, думая о своих функциях, словно бы возгордились". Для того чтобы полнее раскрыть тонкий внутренний мир героини, ее психологические переживания, автор ее внешность описывает в тесной взаимосвязи с духовным миром, и в этом подходе к творчеству его можно назвать продолжателем тургеневских традиций. Известно, что о деятельности этого известного писателя в этом аспекте А. Н. Толстой писал: "Восхитительно создавая портреты женщин, Тургенев делал великое дело" [142. С. 84] или А. М. Горький говорил: "Книги Тургенева поют женщинам славу" [52. С. 270].