Всего за 308 руб. Купить полную версию
В русских сказках лягушонка Василиса (от греч. ßaai\iaaa, царица) едет к Ивану в коробчонке. Значение "судна", "посудины", "короба" есть и у болг. кораб, чешек, korab, польск. korab, серб, кораб. Латинское слово, став славянским, русским кораблем, вернется в византийский греческий: карсфос; = карбас и в позднюю латынь: carabus; исп. carabella, порт, caravella, араб, караб и гураб. Со временем это устаревшее слово будет вытеснено новым: лодья (лодка), которое обычно для балтийских славянских языков: чешек, lod, lodi, польск. lodzia, вендск. lodia, поморо-люнебургск. lida. Слово "корабль" сохранится лишь в торжественной речи вплоть до времени, когда Петр I создаст новый флот. Ныне, когда русский флот вышел в океан (примеч. clxxviii), устаревшим нам кажется слово "ладья" (примеч. clxxix). Слово "лодья" вошло в шведский (lodia) и финский (lotia) языки (примеч. clxxx).
До указа обожествленного Гая Августа не существовало запрета на вступление легионеров в законный брак. У невозвращенцев было почти полвека, чтобы наплодить законное, легитимное (от lex, закон) потомство. На Востоке латынь жила и оказала огромное влияние на новые языки, преобразившись в славянских языках. Дети начинают учить язык еще в утробе матери (примеч. clxxxi). Слушая речь матери, малыш познает и создает после рождения язык (примеч. clxxxii).
Дети творят язык. Это понимает и один из столпов революционной психолингвистики А.А. Леонтьев, по-товарищески, как И.В. Сталин Н.Я. Марру, немного пеняя Л.В. ГЦербе, но в целом снисходительно одобряя его мысли о детском языковом изобретательстве:
Это хорошо понимал Л.В. Щерба. Он говорил, что "дети владеют всеми грамматическими категориями своего родного языка… Здесь надо лишь, не мудрствуя лукаво и не насилуя ни своего, ни детского языкового чутья, налепить ярлычки на существующие у них категории, которые таким образом и будут приведены к сознанию" (примеч. clxxxiii), а не "классифицировать слова по каким-либо ученым и очень умным, но предвзятым принципам" (примеч. clxxxiv). Л.В. Щерба недооценивал, однако, того, что на одну и ту же категорию можно налепить разный ярлык, ибо между "языковой способностью" носителя языка (тем, что Щерба называл "психофизиологической речевой организацией") и системой языка, моделируемой в нашем описании языка, нет однозначного соответствия. Поэтому предлагаемый им путь отнюдь не приводит к автоматическому решению вопроса о частях речи, что хорошо видно на примере спора о природе значения части речи (примеч. clxxxv).
Со смертью Щербы "лепка ярлыков" малообразованными учеными и начальниками в СССР ускорилась необычайно, что было совсем небезобидным делом именно в государстве, сплоченном великоросским языком. И.П. Павлов заметил, что "русский ум не привязан к фактам [данности]. Он больше любит слова и ими оперирует. Что мы действительно живем словами" (примеч. clxxxvi).
Просто и понятно о детской речи написал книжку "От двух до пяти" (примеч. clxxxvii) К.И. Чуковский. В случае с римскими отцами-невозвращенцами случился самый грандиозный в памяти человечества пример детского языкового творчества. Языки, порожденные потомками римских отцов, ныне именуют индоевропейскими.
Раннее детство мальцы проводили с матерями, приобретая первые навыки понимания приходящих к матерям отцов. Что-то помогали понять и юные тетки-титьки, лишившиеся новорожденных.
Дети умирали часто. Когда пацаны подросли, их неудержимо потянуло к папашам. Стайками и поодиночке дети сопровождали отцов на работы, наблюдали за строящими дороги лагерниками, провожали до лагеря. Это вошло в привычку. Со временем дети осмелели, поняли, что убивать их никто не собирается. Понимание, сложившись с детским бесстрашием, стало раздражать пленных. Они пугали и прогоняли отвлекающих их детишек; их римские черты и повадки смущали, пугали.
Но убить – не поднималась рука. Подкормить, подхарчить сорванцов, поговорить с ними, посмеяться с ними хотелось каждому. Ребятня схватывала латынь на лету лучше матерей. Но все равно, слушать их речи было так… Сердца каменели в глотках от детского:
– Atta (рус. отче)!
Детей прозвали злом, лат. malum, рус. малый, малой (примеч. clxxxviii).
Все изменилось, когда лагерники узнали, что к малым стали прицениваться еврейские и греческие торговцы. Легионеры знали, что ждет карапузов. Без ужасных сцен не обошлось. С той поры малых или мальчишек (примеч. clxxxix), как ласково переделали римское malum их матери, римляне признали за своих. Не по закону, по закону эти дети были рабами. А по понятиям они были детьми (примеч. схс).
Римские отцы-atta стали богами у своих потомков тюрок: киргизов, бурят, телеутов, монголов etc. Восклицания "О татай!" и "Ат татай!" до сих пор живы в их языках (примеч. cxci).
Римляне долго не разбирались в различиях родов и племен своих женщин. Своих детей они отличали по своей породе, она была заметна тогда, заметна и сейчас. Ораву признанных и непризнанных сыновей надо было учить. С усилением отцовских и сыновних привязанностей у римлян пробуждалось любопытство к новым родственникам и их укладу. Отцы рассказывали сыновьям байки о Риме, те – о своей Родине. Подобное столкновение египетского, греческого и латинского языков в Египте изучено (примеч. cxcii). Дети росли в двуязычной среде, причем влияние омертвевшей в литературе на Западе латыни уменьшалось от поколения к поколению.
В новое время наблюдалась похожая языковая (речевая) картина. М. Бергельсон, А. Кибрик и У. Лиман обнаружили и описали остаточный (реликтовый) диалект (наречие) русского в деревне Нинильчик на Аляске на восточном берегу залива Кука.
Сейчас насчитывается не более двадцати человек, в той или иной степени владеющих нинильчикским диалектом. Все они не моложе 75 лет.
Местная разновидность русского уникальна еще и тем, что она по меньшей мере сто лет не имела никаких контактов с материнским языком. Средний род существительных в диалекте утрачен.
Частично утрачен и женский род, например, мой дочь пришел, краснай смародина, евонай мать весь ночь television караулил (его мать всю ночь смотрела телевизор). Эта черта появилась здесь не в результате распада языка, а, видимо, была свойственна тому варианту русского, который использовался в XIX в. среди русских и креолов Аляски (примеч. cxciii).