Эдуард Шатов - Божия коровка стр 17.

Что это было?

Ольга: Эдуард, знаешь, я уверена, что алкоголизм - болезнь воли. Вокруг алкоголика всегда много спасателей, но это его только развращает. Он уверен, что его вытащат, и уверенно впадает в запой.

Эдуард: Это болезнь воли лишь наполовину.

О.: А на другую половину что?

Э.: Физиологический процесс.

О.: Эдуард, физиологические процессы есть у всех.

Э.: Но не у всех зависимости столь сильны, чтобы стать алкоголиком. Представь, что я предложу тебе не есть сорок дней, а когда ты честно откажешься, я упрекну тебя в том, что ты плохой католик, потому что Христос это выдержал. Нет у тебя силы воли, чтобы совершить такой пост.

А вся проблема в том, что как бы ты ни пыталась проявить мужество, твой организм потребует еды раньше. И ничего ты с этим не сделаешь…

О.: Я тебе сразу возражу. Представь себе другую историю - несколько человек заперты на сорок дней в одном помещении и у них есть ограниченный запас еды на это время. Однажды ночью один из них тихо встает и тихо сжирает запас. Ничего не смог поделать: кушать хотелось! Это я к тому, что алкоголик всегда задевает интересы не только свои, но и своей семьи, и близких. Всем нам чего-то хочется, но у некоторых есть еще и ответственность.

Э.: Речь не идет о том, что чего-то хочется, речь идет о том, что ты жить без этого не можешь. Я бы определил проблему алкоголизма не как проблему болезни воли, а как проблему вранья себе.

О.: В смысле?

Э.: Самое трудное сказать самому себе: "У меня есть зависимость, у меня есть проблема!". Процесс признания - вот что самое сложное.

О.: А в чем проблема-то? Тем не менее, даже алкоголики, доведшие себя до овощного состояния, как правило считают, что у них все о’кей: хочу - пью, хочу - не пью. И это произносят, еле ворочая языком, на четвереньках.

Э.: Разумеется, у него все окей, он вполне удовлетворен. Поэтому именно признание своих проблем и есть самое трудное. И вместе с тем первый важный шаг к выздоровлению. Именно с этого момента включается воля, за которую ты так ратуешь. Проговаривать надо ситуацию, проговаривать. И бороться с эмоциональным фоном, который провоцирует прием алкоголя. Вот ты, к примеру, куришь…

О.: Когда нервничаю… впрочем, я в данную минуту не нервничаю, но курю… мне так лучше думается… Эдуард, но меня курение никак не меняет и я никому вреда не приношу.

Э.: Это тебе так только кажется.

О.: Но все же я выполняю все обязанности и не лежу под забором в непотребном виде. Между тем, один алкоголик, живущий в семье из пяти человек, отравит жизнь всем пятерым, если они его вовремя за дверь не выставят. А если не выставят, так и будут его бесконечно спасать. Есть такая точка зрения, высказанная Эриком Берном в книге "Игры, в которые играют люди", что в связке с каждым алкоголиком обязательно есть преследователь и спаситель. И если они престают играть эти роли, алкоголик либо помрет уже наконец, либо возьмет себя в руки. Это не Эрик Берн, это уже я так думаю.

Э.: Часто именно это работает, правда. Но это не снимает с алкоголика необходимость осознать проблему.

О.: А если он осознает, а потом с горя выпьет? Я все равно буду гнуть свою линию. Алкоголики - безответственные люди. Могут исчезнуть с работы, забыть ребенка в детском саду, наплевать на то, что семья голодает. Им вообще плевать на всех. Но зато алкоголик уверен, что все просто обязаны заниматься решением его проблем.

И еще замечу - когда-то он сам, добровольно, устроился на работу и что-то там пообещал. Женился, родил детей. Не под дулом пистолета. Его никто за язык не тянул.

Э.: Оля, ты не горячись. По сути, мы об одном и том же. Пока алкоголик не признался себе в своих проблемах, все остальные его слова не имеют значения.

О.: Ты знаешь такие примеры?

Э.: И ты их знаешь.

О.: Я не знаю.

Э.: Наша общая знакомая Н.

О.: Н.??? Не может быть!!! Это такая элегантная, выдержанная дама. Умница.

Э.: Оля, она ходила в Общество анонимных алкоголиков, а до этого ее не менее элегантный муж на ответственной работе вытаскивал жену с официальных приемов буквально на горбу. А ей было хорошо и она плевала на всех.

О.: Ой. И как она выкарабкалась?

Э.: В один прекрасный момент она посмотрела в зеркало и сказала: "Н., у тебя все плохо". Поговорила с мужем, объяснилась с детьми, занималась в группе. Когда здоровье наладилось, нашла себе занятие в торговле недвижимостью.

О.: Я в обмороке. Никогда бы не подумала. Ей надо орден давать. Потому что обычное поведение алкоголика: "Да, я был пьян. Да, я ловил чертей. Да, мне поставили три капельницы. Но зачем вы мне об этом напоминаете - это бесчеловечно!".

Э.: Смотря как и что напоминать. Н., конечно, старается избегать ситуаций и компаний, где много пьют. Чтобы не напоминало. Но это, как ты понимаешь, ее правильный выбор.

О.: Большинство алкоголиков не успевают дойти до зеркала и до объяснения с семьей. Они просто теряют семью и опускаются на дно.

Э.: Оля… Понимаешь… Это его проблемы. Лично. Его, а не его семьи, не его нерадивой секретарши и не плохой страны, где всегда и все идет не так.

О.: Чем механизм алкоголизма отличается от механизма наркомании? Я тебя не просто так спрашиваю, ты ведь именно с наркоманами работал в Париже.

Э.: Механизмы похожи, но эффект разный. Наркотики дают эйфорическое состояние, которое очень трудно чем-то заместить и компенсировать.

О.: Это реклама наркотиков?

Э.: Это ужас наркотиков. Как говорят некоторые специалисты, физиологическую зависимость снять можно, ментальную тягу к нахождениям в иных беспредельных мирах - очень трудно.

О.: Хоть одна хорошая новость. Старинный российский грех все-таки лучше новомодной зависимости. А вывод у меня такой - рано или поздно алкоголику придется сказать: "Дорогой, мы уже насмотрелись на тебя в состоянии измененного сознания. Мы пытались прятать от тебя бутылку, уговаривать, стыдить и умолять. Мы утомились и решили пустить тебя в свободное плавание".

Э.: Наверное. Потому что часто бывает, что человек не пьет, потому что жены боится, а не потому, что понял свою беду.

О.: Ага, и как только жена уехала в гости к маме, он сразу в ларек. Словом, Эдуард, я поняла. Сам, сам и только сам.

Э.: Почти так. Сам, но при поддержке близких.

14. Закончим это разом

Иногда я слышу или читаю в прессе: "Он был обычным мальчиком, веселым и компанейским, он собирался летом в лагерь, ничто не предвещало". Ох, как глупо это звучит для того, кто знает, как это бывает.

Утром того дня, когда я решила умереть, я тоже была веселой и сама не могла предположить, что случится вечером. Я любила человека, который заполнил собой весь мир. Он был солнцем и дождем, деревом и листьями на нем, он был мелком и рукой девочки, которая рисует на асфальте, его рост и объем можно было легко измерить, но я бродила по нему часами и не достигала границ… Много лет, пока наконец он не обратил на меня внимание. Это был невероятный сладкий бред - нравиться ему. Поэтому утро того дня, когда я решила себя убить, было радостным. Мне предстояло сходить к телефону-автомату и договориться о свидании.

От дачи телефонного автомата было метров триста. Я набрала номер и сказала:

- Это я.

- Кто?

- Я, Оля.

- Оля, как дела?

- Хорошо. Мы увидимся?

- Ннуууу… Я подумал… Не стоит нам начинать. Это ни к чему.

Я была неопытная, я не знала, что это бесполезно, поэтому закричала:

- Нет! Нет! Не надо, пожалуйста! Не надо! Я все объясню! Не надо так со мной!

Он сказал:

- Мне неприятно это слышать. - И повесил трубку.

Я вышла из будки и отправилась в обратный путь, который занял несколько секунд. Я открыла дверь и села на диван. Проблема была не в том, что я не видела предметов вокруг, я не видела своей дальнейшей жизни. Впереди не было ничего. Вообще. Сбоку, сзади, сверху и снизу тоже. Исчезли солнце и дождь, дерево и листья на нем, мелок и девочка, запахи, звуки, счастье и будущее… Это оказалось разрывающе больно, и я поняла, что не готова терпеть эту боль. Я не хотела умереть, я хотела, чтобы мне не было больно. Я взяла пачку димедрола и запила ее литром водки. Вкуса водки я не чувствовала. Со времени телефонного разговора прошло минут семь. Еще через три минуты ко мне случайно заглянула соседка и подруга. Она увидела меня, пустую бутылку и успела спросить: "Что? Кто?". Я успела ответить именем своего возлюбленного.

Надо отдать ей должное, сообразила она быстро. И следующие три часа вливала и выливала из меня воду. Не очень-то это было красиво, поверьте, но в середине ночи стало ясно, что операция удалась. Она уложила меня в постель и ушла к себе домой. Разразилась ужасная гроза. Я представляла себе, что я не я, а героиня какого-то драматического литературного произведения. И отрывок должен звучать так. "Она лежала в темноте, слушала раскаты грома и шум потоков воды. Она думала: "Ведь должен же быть какой-то выход?". Но выхода не было".

…Как я снова училась жить - другая история.

Лет десять я вообще не могла говорить о своей попытке, потом все стерлось и рассказываю я об этом легко. И уверена, что больше никогда так не сделаю. Но хочу, чтобы читатель заметил, как скоро я приняла решение и как легко его осуществила.