Всего за 301 руб. Купить полную версию
При посещении ресторанов и кафе оплату "осуществляет мужчина" (1-й ранг в городе и сельской местности – 4,38 и 3,99), "в кампании каждый платит за себя" (2-й ранг – 3,81 и 3,75), "платит тот, кто приглашает" (3-й ранг -3,65 и 3,63), "платит лидер" (4-й ранг – 2,77 и 2,50) и "платит женщина" (5-й ранг – 2,26 и 2,28). Мнение "в кампании каждый платит за себя" (2-й ранг), по нашему представлению, свидетельствует о распространении индивидуализма и рыночных отношений в нашей стране. Согласно критерию Манна-Уитни, достоверные различия между городом и селом существуют по позиции "характерное поведение в ресторане, кафе – платит мужчина" (p=0,005).
Следующая позиция связана с прогнозированием русскими своего поведения (см. таблицу 1).
Таблица 1. Прогнозирование русскими своего поведения
1-й ранг в городе занимает позиция, связанная с тем, что русские "прогнозируют появление в своей жизни позитивных явлений" (в сельской местности этот показатель занимает 3-й ранг; средние в городе 3,43 и 3,13 в сельской местности). Выявленное различие может быть объяснено тем, что, по-видимому, сельчане более критично и объективно оценивают жизненную ситуацию по сравнению с горожанами. Недаром есть ряд русских пословиц: "Гром не грянет – мужик не перекрестится", "На охоту идти – собак кормить", "Коня запрягать – дугу загибать" и др. Объяснение отсутствию склонности к прогнозированию у русского населения, на наш взгляд, заключается в историческом, экономическом и правовом прошлом России (крепостное право отменили около 150 лет назад; при советской власти государство проводило патерналистскую политику, вследствие чего русские психологически оказались не готовы к рыночным отношениям и пр.). Далее, в городе на 2-м месте следует "прогнозирование на средний срок", а в сельской местности на 5-м месте (3,35 и 2,96). На 3-м месте в городе "прогнозирование на длительную перспективу", а у селян на 6-м месте (3,35 и 2,74). Горожане по сравнению с сельчанами больше вписались в рыночные отношения: уже "одним днем" не проживешь, и приходится думать о перспективе. Согласно критерию Манна-Уитни, достоверные различия между городом и селом существуют по позиции "прогнозирование на длительную перспективу" (p=0,03).
Прогнозирование "на короткий период" в городских условиях находится на 4-м месте, а в сельской местности на 1-м (3,26 и 3,48). Можно сказать, что проблема "выжить" для сельчан является наиболее актуальной (согласно русской пословице "Не до жиру, быть бы живу!"). "Обходятся без прогнозирования" горожане ставят на 5-е место, а сельчане – на 2-е (3,16 и 3,26). Позицию "прогнозирование появления негативных явлений" у горожан на последнем (7-м) месте, а у сельчан – на 4-м (3,02 и 3,09) трудно объяснить. Согласно критерию Манна-Уитни, достоверные различия между городом и селом существуют по позиции "прогнозирование появления негативных явлений" (p=0,05).
Следующая позиция связана с планированием русскими своих дел. Результаты исследования представлены в таблице 2.
Таблица 2. Планирование русскими своих дел
Представляет интерес, что именно занимает 1-й ранг у горожан и селян (в городе – "планирование на средний срок", в сельской местности – "планирование на короткий срок").
Объясняется это, на наш взгляд, как неблагоприятной социально-экономической ситуацией в стране, так и традицией. Позиция "при планировании учитывают возможное появление негативных явлений" у горожан занимает 5-е, а у сельчан 6-е место. Возможно, это свидетельствует, с одной стороны, о связи между позициями "прогнозирование появления негативных явлений в жизни" и "при планировании учитывают возможное появление негативных явлений", а, с другой стороны, и об оптимистичности русских людей.
Весьма важным представляется выяснение того, на что ориентируются русские в жизни. Респонденты полагают, что "русские в своей жизни ориентируются на настоящее" (среди горожан и сельчан 1-й ранг – 3,83 и 3,82), что свидетельствует о достаточно реалистичном подходе к свой временной ориентации. "Ориентировка на будущее" среди горожан и сельчан занимает 2-й ранг (3,43 и 3,39), что может свидетельствовать об определенной неуверенности в "завтрашнем дне". На 3-м месте в городе и сельской местности находится "ориентация русских на прошлое" (3,09 и 3,14).
Поведение людей в экстремальных ситуациях, преодоление ими трудностей, прогнозирование и планирование своих дел и поведения, с одной стороны, опосредовано взаимодействием с представителями своего и других этносов, а, с другой стороны, является индивидуальным вариантом поведения.
3.2. Конфликтное взаимодействие
По проблемам конфликтного этнического взаимодействия имеется значительная литература, раскрывающая их возникновение, протекание и разрешение (Цепцов, 1996; Стефаненко, 1999, 2003; Конфликтология, 2000; Психология конфликта, 2002; Платонов, 2003; Kimmel, 1994; George, Jones, Gonzalez, 1998; Langlois C., Langlois J.– P., 1999).
Этнические конфликты (как межгрупповые) рассматриваются в конфликтологии, этнологии и др. (Конфликтология в контексте мира, 2001; Садохин, 2002). Здесь же будут рассмотрены конфликты, которые возникают между представителями этносов и проявляются в процессе этнического общения.
Конкурирующее взаимодействие между этнофорами иногда имеет тенденцию превращаться конфликт. Рассмотрим этнические конфликты в сфере труда и быта.
Конфликты в сфере труда. Отношения в трудовой сфере в каждой стране регулируются национальным законодательством. Производственные споры и конфликтные ситуации между руководителями и подчиненными разрешаются традиционно, исходя из трудового права, конфессиональных, моральных этнопсихологических и других национальных норм жизнедеятельности народа. Кроме того, разрешение трудовых конфликтов зависит от того, происходят они на государственном предприятии или на частном, а также от корпоративной культуры на производстве.
В этнопсихологическом плане особенности разрешения деловых споров и конфликтов также зависят от уровня коллективизма-индвивидуализма и властной дистанции в этносе.
Рассмотрим специфику обсуждения деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве, особенности использования аргументации и методов психологического воздействия при разрешении трудовых споров и конфликтов на результатах эмпирических исследований тувинцев в Республике Тыва (Резников, Товуу, 2002).
Особенности проработки деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве тываларами выглядят следующим образом: "во время деловых споров они учитывают межнациональный опыт решения обсуждаемой проблемы" (3,30) и "привлекают аргументы с учетом сильных возражений оппонентов" (2,92). Обсуждение деловых вопросов тывалары стараются перевести в неформальную обстановку (например, приглашают погостить к себе, выехать на природу и пр.). Развитие деловых связей зависит от того, чьи интересы представляют лица, ведущие переговоры (представители государственных предприятий, частных фирм, фирм со смешанным капиталом и пр.). Полученные данные свидетельствуют о том, что проработка деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве решается традиционно.
Во время деловых споров наиболее убедительными являются следующие типы аргументации: "обращение к авторитету личности, его профессиональному опыту" (4,30). На 2-м месте "обращение к собственному опыту" (3,93); затем следуют "обращение к традициям" (3,75) и "обращение к большинству" (3,47). Наиболее убедительной аргументацией для представителей народа тыва является "обращение к общественному положению личности", его "профессиональному опыту". "Обращение к традициям" свидетельствует о том, что тывалары по-прежнему проявляют приверженность к коллективистской культуре. Таким образом, авторитет личности, связанный с его профессиональным опытом, демонстрирует проникновение рыночных отношений в жизнь тываларов.
Споры и деловые вопросы обсуждаются в основном "коллективно" (3,96) и "спокойно" (3,44); затем следует позиция "в процессе обсуждения переходят на личность собеседника" (2,59); "после конфликтного обсуждения прерывают отношения" (2,46); "обсуждают агрессивно" (2,24), "привлекают в качестве судей посредников (посторонних людей)" (1,95). Обсуждение спорных вопросов происходит типичным для восточных этносов образом (коллективно и спокойно), есть возможность для партнера и для себя "сохранить лицо".
В споре излагаются аргументы "прямолинейно" (3,65), "завуалировано (витиевато)" (2,61) и "с иронией, злой шуткой и т. п." (2,20). Показатели по данной позиции свидетельствуют о том, что тывалары склонны к более четкому изложению своих позиций. С учетом же их принадлежности к восточным этносам видна недопустимость нанесения партнеру по общению обиды (низкий уровень оценок "использование иронии, злых шуток и пр.".
Чаще всего среди тываларов используются следующие методы воздействия: "убеждение" (3,40); "внушение" (3,10 балла)"; "подражание (личный пример)" (3,00), "заражение (хорошим или плохим настроением, оптимизмом и пр." (2,50). На последнем месте – "принуждение (используют негативные аргументы, угрозы и пр.)" – 2,40 балла. Низкая оценка метода "принуждения" свидетельствует о достаточно высоком нравственном менталитете народа тыва (Резников, Товуу, 2002).