И вся эта пьеса спасения восхитительным образом игралась из года в год, лет пятнадцать, пока в один жасминовый летний день почтальон не вложил письмо в почтовый ящик безответственной доброты: "Вы, такая-сякая, мерзавка, пьёте кофе с миндальными там пирожными, а мои стихи с Вашей рекомендацией вышли в престижном издании с двумя опечатками. Теперь я должна из-за Вас отравиться, моя кастрюлька-ядоварка всегда при мне! Вы думаете, что Вам это с рук сойдет, потому что я - из провинции? Не надейтесь! Теперь я здесь нарасхват, и Ваши рекомендации, предисловия мне - до феньки, у меня вышла книга в твёрдой обложке".
Мимо прошел Данте, сказал: "Жесть!" Но тут же раздался тревожный звонок Эдгара По: "Надо ехать! Подозрительно молчит телефон у безответственной доброты".
И мы помчались!.. Вышибли дверь. А за дверью во мгле коридора она, красавица-птичка, вышибла табуретку и повисла на бельевой верёвке - за миг до того!.. Мы ей сделали реанимацию, понимая прекрасно, что "скорая помощь" не успеет, а если успеет, - так запрячет потом в дурдом, как водится в таких случаях. У меня, к счастью, был с собой кислород из Булонского леса.
Очнувшись, она не обливалась никакими слезами, которые в массе освежают сердце и очищают мозги, а достала из аптечки мерзавчик водки, три граненых стопки, и мы этот мерзавчик на троих раздавили с Эдгаром По в ритме тоста "За нас с вами, и хрен с ними!"
Но как только мы выпили это чудотворное, мистическое средство, - звонит Право на Шанс из малахитовой шкатулки, из алмазной глубинки: "Привет! - говорит деловито. - Это я, Право на Шанс. Мы тут посоветовались с музыкально-художественной и литературно=философской общественностью и пришли к выводу, что вы там должны организовать срочную публикацию своих извинений с моим портретом за опечатки, допущенные в моём творчестве. А я пришлю вам для супа грибы сушёные в посылке и серебряную солонку моей троюродной прабабушки дворянских кровей. Но сперва должна появиться ваша публикация с извинениями".
Телефонную трубку снял Эдгар По, был он слегка глуховат и всё время спрашивал: "Что? Что вы сказали? Вы можете повторить это по слогам? А по буквам повторить это можете? Зачем вы так громко кричите? Вы можете повторить это шёпотом? Почему я говорю мужским голосом? А каким ещё голосом должен говорить Эдгар По? Женским? Что? Я давным-давно умер? Кто вам это сказал? Вы шутите? Нет? Вы верите сплетням из печатных источников? Как я мог давным-давно умереть, если с вами сейчас разговариваю? Что? Не означает ли это, что и вы давным-давно умерли? Нет? Вы можете повторить все это шёпотом по слогам и по буквам?
Почему я задаю вам только вопросы и не даю никаких ответов? Неужели вы никогда не встречали говорящих одними вопросами? Вы ничего не знаете о классике вопросительной речи?
Что? Вы совсем не владеете вопросительным языком? А каким тогда языком вы владеете? Вы можете повторить это шёпотом по слогам и по буквам со всеми знаками препинания? Что вы сказали?
А кто же ещё по этому телефону мог ответить на ваш звонок, кроме Эдгара По? Вы не слышите мой ответ? Вы разве не слышите мой ответ - "№уегтоге!"??? Вы не слышите разве мой ответ - "Никогда!"??? Что? Вы не умеете слышать ответы в вопросах?
Кто вас так развратил? Что? Вам плохо? А кому хорошо?.."
Тут раздался чудовищный треск на линии, телефонная трубка сама повесилась, а Эдгар По схватил кусочек сыра и улетел в окно, превратясь в известную всем птицу.
С тех пор я свободно владею дюжиной вопросительных языков, европейской, азиатской и африканской вопросительной речью.
Говорить и петь иногда обожаю одними вопросами, вместо ушей рисую вопросительный знак, - да услышит имеющий уши!
А к той безответственной доброте не подпускаю теперь на пушечный выстрел наглое, подлое и бесстыжее право на шанс.
Кто это право на шанс так чудовищно развратил? Она, такая-сякая мерзавка! Она, доброта, безответственно безразмерная, самоубийственная и беззащитная в чистоте своих помыслов, - повторяю вам по слогам и по буквам.
Этот рассказ посвящается Светлой Тени тёмного прошлого.
Гдети в ясный гдень.
Гдеревня "Буча".
Конец Света
Но больше всего инвалидов - у победителей, намного меньше - у побеждённых. Потерпев поражение под Фуфлоо, можно обресть драгоценное знание, что просить у Творца надо не денег и славы, а благоприятный диагноз и хоть немного любви, даже капля которой огромна. Всякий раз я об этом пишу, повторяясь бесстыдно. Как листва и трава.
Когда, наконец, наступил Конец Света, это мероприятие состоялось так бархатно, и такой шёлковый путь распахнулся под общим наркозом, что многие при посадке, конечно, разбились, но сами собрали себя по кускам и отдельным органам, проворно зашились, подсосались к источникам топлива, к воздуходувке общего дела и потому никакого Конца в Конце Концов не обнаружили, продолжаясь исключительно ради своих детей, внуков, их Звёздных войн и физического бессмертия, на которое шла уже запись с чёрного хода, где очередь бодро двигалась.
Для съёмок: Конец Света - один, обломки воздушного транспорта - две тонны, горное эхо - пять штук, степь заволокло пылью - одна штука, живой реквизит: змея - одна штука, мерседесы - пять, верблюды - два, нейрохирургия - одна, лошади и ослы - по одной штуке, собака зевает - одна, лауреаты - массовка, мешок с бисером - один, ветродуй павильонный, пиротехнические дымы белые, кинокамера "Родина", рельсы, тележка, колокольчики, виолончель, аккордеон.
Ехал трамвай, билеты у всех кончились, в компостер совали деньги, он их дырявил, а потом их выбрасывали на землю, выйдя на своей остановке, деньги - мусор. Все от счастья были дружно контужены. Дети ржали, свободные духом и телом, отвязные, стёбные, крутые, с отмороженными лампочками в глазуньях, с ботинками на зубастой подошве, с кайфом в ноздрях и венах. Они прикольно мчались на роликах, рассекая толпу на трамвайно-троллейбусных остановках и давя зазевавшихся, которые с перепугу шарахались под колёса транспорта. Концерт, веселью нет конца, концепт и концентрационный лагерь счастья. Гестапо успеха.
Для съёмок: ржущие на роликах - пять штук, трамвай - одна штука, трамвайная остановка, усыпанная деньгами, продырявленными компостером - одна штука, перееханные трамваем старик со старухой - по одной штуке, самоубийца с балкона - один, то же из окна - один, дети под кайфом - массовка, клей "Момент", пустые шприцы, восточный базар, мешок с бисером, ветродуй, челеста, колокольчики, пиротехнические дымы.
По всему глобусу прокатилась освежающая правозащитная волна трибуналов - смертельных судов детей над родителями. Золотые мозги профессуры, режиссуры, золотые перья, струны и кисти объявили нескончаемый праздник борьбы за права ребенка на истребленье родителя через повешенье, гильотину, электрический стул, расфасовку на органы, а также на зарытие в землю живьём, потому что - Концерт Конца Света.
Дети не врут, они фантазируют. Их фантазии сказочны, а в сказках так сладок сказочный ужас, и Страшные сказки - вне конкуренции, они - всех любимей, и всех любимей рассказчики Страшных сказок. У каждого есть в извилинах ложные воспоминания, у многих - с весьма примитивным набором пыточных, жестоких фантазий: отец изнасиловал, мать откусила пипку, отец поджаривал на сковородке и выбрасывал на мороз, мать клещами сдирала ногти, далее - в том же духе, без остановок, на сказочном топливе ужасов. А свидетелей - что грязи, навалом, все в сказку хотят действующим лицом.
Детка прелестная, перекормленная любовью и возжелавшая пыток, сдает в трибунал казнительный мать и отца. Но вот что самое удивительное и на ус мотательное: детка тайком находит двадцать семеек, которые пишут пафосно ложный донос и требуют истребить тех родителей, которых и вовсе не знают, за издевательства над дитём. А летучий отряд "Истребитель Родителей" - тут как тут, он везде и круглосуточно, за выдачу платит премию.
Детка загадочно улыбалась, когда мать с отцом приговорили к отрезке ушей, носа и языка и к выковыриванию глаз вилкой. На суде сказало дитя, розовея: "Ваша честь! Не казните, пожалуста, моих родителей, я их очень люблю, несмотря на то, что по средам они морозили меня в морозильнике, а по субботам обливали крутым кипятком, привязав к баобабу. На рассвете они будили меня по голове кирпичом, а вместо сока в бокал наливали бензин с ацетоном, иногда - соляную и серную кислоту. Но я их очень люблю всё равно и прошу помиловать. Благодарю, Ваша честь, за внимание".
Детку эту с восторгом усыновили-удочерили-уматерили два почтенных профессора из трибунальского музея, у которых детка случайно дала дуба при загадочных обстоятельствах, связанных с выкипанием кастрюльки-ядов арки.
Для съёмок: подросток в судейской мантии и в шляпе с кисточкой - один, истцы и свидетели - двадцать семеек; старик со старухой, которые без ушей, без носов, без глаз и с отрезанным языком, - две штуки, палач с ножом и вилкой - одна штука, кастрюлька-ядоварка - одна штука, горное эхо - семь штук, массовка - триста, групповка - сто, бисер серебряный - один мешок, факелы разные - пятьдесят, ветродуй, пиротехника, дымы разные, скрипки, ударные, флейта, гармонь, кинокамера "Родина".