Шпана
Этот сюжет по глобусу скачет чудесно, всякий раз расцветая внезапно, как мелкие стеклышки в призме калейдоскопа, где щепотка цветных осколков слагается и разлагается, образуя великое множество неповторимых зрелищ.
И на всех языках играется эта международная пьеска, наивно коварная, блистательно подлая в дивной своей простоте и прелести. Становясь её главным героем по воле чистой случайности, ты один ничего не делаешь - ни хорошего, ни плохого, ты один во всём виноват и со всех сторон оболванился. А зрители, в невероятном восторге и упоении, вслух выражают взгляды, святые идеи, сокровенные чувства, содрогательно свежие мысли, - так превращается в произведение гадость проделки, тщательно отрепетированной силами маленькой труппы, добывающей себе пропитание по всем законам искусства.
Но какова чистота и прелесть ловушки!.. Ясный, тёплый, солнечный день, золото - извините! - в лазури, агавы, оливы, магнолии, рощи лимонные, мандариновые сады, растенье папирус трепещет в ручье под мостом. Идёт себе человек, в небо глядит, на купола колоколен и храмов, идёт лучами увитый, идёт - как по воздуху, глазами хлопает, крыльями, весь наслаждается божественной благодатью. А к нему ни с того, ни с сего подскакивает, подпрыгивает, обнимает его, как родного, мелкий щипач лет семи-восьми, не более, и нежно ворует у него из потайного кармана бумажник со всеми деньгами и документами, включая паспорт и два билета на самолёт в другую страну.
Человек ограбленный - хвать щипача за цепкую ручонку, а тот визжать начинает на весь майдан и слезами брызгается: "Караул! Спасите! Помогите! Маленьких бьют! Ой, руку сломали! Ой, ногу сломали! Ой, люди, спасите ребёнка!"
В тот же миг с четырёх сторон сбегается шайка яростных отроков, лет пятнадцати, с весёлой злобой в глазах, с наглыми такими улыбочками, с тарзанскими воплями. Артистичная очень шпана, высокохудожественная, киногеничная. Этот сюжет у них виртуозно сыгран, исполняется, как танцы балета в опере. Человека бьют в энергичном ритме, отбивая ритмично ногами почки, печень, мозги, ритмично ломая рёбра и позвоночник. Маленький щипач, продолжая слезами брызгаться и визжать "Ой, маленьких бьют!", - цапает кошелёк.
Тут появляются милицейские, полицейские и сам режиссёр шайки, рослый качок с жестокой дурью в глазу, с черепом и костями крест-накрест на мандариновой майке. Он играет отца малютки. Малютка играет перелом правой руки и левой ноги. Милицеиские, полицейские играют в расследование без гнева и пристрастия. Приезжают парамедики, говорят, что избитый может сыграть в ящик, но он - большой, и всё зависит от выносливости, которая бывает очень большой в большинстве случаев. Все играют в хладнокровное сочувствие к полутрупу, чьи останки ритмично качаются на коротковатых носилках.
Ему вернут кошелёк с документами, но без денег. Выставят счет (огромный!) за сборку костей и органов, за то, что остался жив. Если он потеряет память, большую и малую, длинную и короткую, сдадут его в психбольницу, где с ним сыграют психологи много чудесных сюжетов. Если он станет совсем идиотом, так очень большим, огромным, как тот человек, который, забыв обо всём, шёл - как по воздуху, глазами хлопая, крыльями, наслаждаясь божественной благодатью.
Чтоб не стать совсем идиотом, хорошо бы ходить иногда в музеи, в театры, даже книги читать иногда, особо прекрасные, где видно со всех сторон, как много чудесных приёмов, сюжетов, нарядов, ритмов, причесок, мелодий, жестов, законов и правил своровало, ворует и будет впредь воровать у мелкой и крупной шпаны успешное человечество.
Ты, приятель, тоже был маленьким, и шпана подучала тебя вцепляться в большого, делать ему всякие гадости, радуясь, что он беззащитен под ногами шпаны. Такой большой, и такой растоптанный, и доказать ничего не может. А ты уже доказал, что пригоден для маленькой, неподсудной и потому значительной роли. В этой роли никто не может тебя заменить, ты - маленький, а шпана разыграет сцену спасения маленького, чтобы добить большого. Часто полдюжины маленьких выступают с ритмичными воплями в зачине сюжета этой трагедии. Смешно и страшно.
Мы шли из музея, где гениальная живопись и осколки скульптурных сокровищ запечатлели шпану всех времен и народов, шпану исключительной силы. "Осторожно! - сказал приятель. - Мелкая шпана хочет нас крепко обнять!" Я увидела тройку маленьких, лет шести, яркой жестянкой играли малые детки, двигаясь нам навстречу. Вдруг один из маленьких кошкой повис на груди моего приятеля и виртуозно изъял всё, что было в нагрудном кармане - изнутри пиджака, где подкладка. Маленький спрыгнул и был схвачен, но при нём ничего не было, он ликовал, махая пустыми руками, с восторгом снимая трусы и майку по собственному желанию и напоказ: "Смотрите граждане, у меня нет ничего такого!" Он владел в совершенстве своим искусством, успев передать незаметно украденное другому маленькому. Шпана покрупней стекалась, как ртуть, враскачку, ни во что не вмешиваясь, а просто с улыбкой глядя на этот спектакль.
- У нас всё украли! - сказал приятель, двухметрового роста, худой как щепка, бледный как мел.
В это время прохожие стали стекаться, электричество зрелища их магнитило. В ритме стекающейся шпаны и стекающихся прохожих можно кое-что сделать, изменить ситуацию в нашу пользу. Например, не прикасаясь телесно, никого не хватая за руки, за ноги, сделать так, что никто из воришек не сдвинется с места, шпана позовёт режиссёра, начнет стекаться полиция, режиссёр возвратит украденное сам и с великой радостью, попросив мелкие деньги за эту мелкую услугу. Мы с приятелем выпьем кофе, усевшись под навесом на улице, навес будет хлопать в ладони ветра.
- Как тебе удалось? - он спросит.
- В ритме стекания. Когда-нибудь вылей яйцо на блюдце и долго смотри, какие там ритмы.
- Это ритмы шпаны?
- Нет, ритмы шпаны - это ритмы ртути.
Право на шанс
Шанс (фр.) - изначально разновидность игры
в кости, возможность выигрыша и проигрыша,
победы и поражения.
Бедственное положение многих людей зависит от их безотвественной доброты, разлагающей наглых типов, чудовищ пафосной подлости, пожирающих дары благодетелей. И за этот разврат людоедский, безусловно, ответственна не черная неблагодарность пожирателей плодов доброты, а сама доброта, безответственно бескорыстная, безразмерная в чистоте своих помыслов.
Скажу со всей беспощадностью, что поговорка "добро не остаётся безнаказанным" вызывает, конечно, улыбку наивного изумления, а зря!.. В высшей степени справедливая поговорка, и обжалованию не подлежит, не надейтесь. Лучше следите за припадками, за приступами своей безответственной доброты и всячески предотвращайте обострения, вспышки, лихорадочный колотун, не доводя организм до таких болезненных состояний. Закаляйтесь в проруби, в бане хлещитесь веником, бегайте по горам и вулканам, летайте на воздушных шарах и ни в коем случае не приземляйтесь, если вы не готовы сказать "Брысь!" и погасить ядоварку своей безответственной, самоубийственной доброты. В противном случае вы свихнетесь от жутких чудес и повеситесь на чудесной верёвке своей всемирной отзывчивости!..
Лично я из такой петли успела вовремя вытащить одну красавицу прошлого века, птичку французского Сопротивления, уцелевшую после всех лагерей и ссылок. Она постоянно кого-то спасала, благодаря своему знаменитому и безупречно чистому, светлому имени, которое помогало порой в самых катастрофических ситуациях. Многие, но далеко не все, были достойны такой чудодейственной помощи, такого сказочно доблестного участия в судьбах, сильно хромающих прямо в пропасть забвения. Но эта красавица-птичка, с которой в парижских кофейнях дружили все нищие гении (на ветках ее московских стен висели рисунки Модильяни и Пикассо), верила свято, что она осталась в живых и душа её уцелела в кошмарах века, чтобы каждому дать право на шанс.
Право на шанс явилось в тот вечер с авоськой стихов, было оно в виде толстой бабищи лет тридцати, альбиноски с поросячьими глазками, полными слёзной мольбы: живу одиноко, с малым дитём, со старенькой мамой, с больной бабушкой, с пьяницеи-дедушкои, нигде не печатают, никуда не принимают, провинция, нет работы, не на что опереться, хочу отравиться, кастрюлька-ядоварка всегда при мне, помогите, дайте рекомендацию, напишите рецензию, предисловие к моей публикации, соберите подписи в защиту моей книги, не то дитя моё малое останется круглым сиротой. И хорошо бы ещё достать хоть немного приличной одежды, обуви, нет у нас там ничего, а у вас тут есть всё и Шанель номер пять.
Стишки у ней были так себе. Просьбы у ней были наглые. И лично я бы сказала ей: "Брысь!.." Но я ведь была в гостях, не забывайте, у безответственной доброты, к которой приехало поездом право на шанс, и вмиг сочинилась у них пьеса героического спасения от всех
бед с невероятными шансами на блистательные победы в отечественном и международном масштабе.
Всё идеально сошлось в одной упоительной точке: сила влияния, опыт возможностей и наглость потребностей. А что? Ничего особенного! Именно так начинали многие корифеи, да и вели себя ещё отвратительней, что впоследствии сильно украсило их легенды.
Безответственная доброта написала рекомендацию, петицию, предисловие, аннотацию, рецензию, комментарий, собрала чудесные подписи в защиту, а также немало прелестной одежды и обуви на всю семейную группировку той прохвостки по имени Право на Шанс, которая принимала дары с высокомерием бедной родственницы, временно утратившей королевский трон.