И напротив – саженцам, которым с начала жизни пришлось тяжело бороться за существование, трудно вырасти прекрасными деревьями. Травмы раннего возраста могут серьезно подорвать их жизнеспособность.
А потому пусть дети с младенчества привыкают к тому, что жизнь должна быть радостной и счастливой, и учатся делать ее именно такой.
А чтобы мы могли научить их этому, пусть всегда побеждает самое хорошее, что есть в нашей душе.
Умей дружить
Я чувствовала себя предательницей. Кажется, сделала все правильно, педагогически выдержанно, а покоя в душе не было.
А дело вот в чем.
Мы с сыном, которому вот-вот будет пять, гостим у бабушки. Этим утром он, как всегда, играл в тихом зеленом дворе бабушкиной пятиэтажки. А потом пришла соседка и пожаловалась бабушке, что внучек ругается нехорошими словами на весь двор.
Что бы вы сделали на моем месте? Да, я, конечно, тут же поговорила с сыном, растолковала, что он виноват, даже если просто повторял незнакомые слова за приятелем, и должен обязательно извиниться перед старушками, сидящими на лавочке, ведь он вольно или невольно их оскорбил своим поведением. И, разумеется, отправила его извиняться.
Я видела, как моему парню труден этот шаг, но, тем не менее, он сделал все как надо.
А я снова и снова мысленно прокручивала события этого утра и вдруг поняла, что меня мучает: ДРУЗЬЯ ТАК НЕ ПОСТУПАЮТ!
Так может поступить начальник, посторонний воспитатель, но не друг! Настоящий друг пойдет с тобой, разделит с тобой твою вину и твое наказание. А я осталась "посторонним воспитателем"…
Умею ли я дружить со своим собственным ребенком? Какой он видит меня, когда так доверчиво поднимает на меня свои светлые глазки?
Тогда я, кажется, едва ли не в первый раз задала себе этот вопрос. До этого все казалось простым и ясным: я – родитель, моя обязанность – воспитывать, то есть наставлять, критиковать, наказывать и поощрять ребенка. Он – несмышленыш, "пустой сосуд", который я должна наполнить полезными знаниями, навыками и умениями, а для этого нужны строгость, требовательность и последовательность…
Но почему-то было удивительно неуютно в этом прокрустовом ложе официальной педагогики того времени. (Да что там – и совсем недавно я прочла в одной из центральных газет совет быть построже с шестимесячным (!) ребенком, не спешить на каждый его крик, чтобы он… не управлял вами!)
Помню, как долго я пыталась разобраться в своих чувствах. Что и, главное, НА ЧТО надо менять? Что меня не устраивает в моих отношениях с сыном?
Ответ пугал своей честностью: фальшь, формализм, выдуманное "надо" вместо искреннего и естественного "хочется"…
Я заметила показную бодрость своего голоса, когда обращаюсь к ребенку при людях. Уловила "командирские" жесткие нотки, когда хочу быстрее заставить его действовать по-моему. Вспомнила, каким чужим и раздраженным становится мой голос, какой злой и твердой бывает рука, когда тяну его с улицы домой, устав после рабочего дня…
А ведь ближе меня у него нет НИКОГО!
Сердце сжалось, когда я представила себя на его месте. С тех пор это стало главным мерилом в моих отношениях с детьми – ставить себя на место ребенка и стараться быть для него тем, кто нужен ему больше всего, – настоящим старшим другом.
– Нет, Алеша, и не проси. Денег сейчас совсем нет. Я вот на продукты заняла… Ну что ж, еще старой ракеткой поиграешь… Нет, я сказала!
Как большинство работающих женщин, моя сотрудница воспитывала сына в основном по телефону.
Весь наш коллектив знал: Алешка у Люды – парень самостоятельный, добросовестный, учится без троек. А сейчас еще настольным теннисом увлекся. Люда давно хотела, чтобы он спортом занялся.
Вот Люда положила трубку и грустно оглядела всех нас:
– Новую ракетку просит. Говорит, очень нужно, если серьезно заниматься. Но цена…
…К вечеру мы опять собрались в кабинете, и Люда с удовольствием показывала нам новую сумку:
– Правда, хорошая? Мне давно такую хотелось. Сколько можно со старой ходить, она уже и потерлась. В долг взяла, до зарплаты…
Она радовалась, как ребенок. А цена сумки совсем ненамного отличалась от суммы, которую сын просил на ракетку…
Друг поделится с тобой последним, считаем мы, и это стало, кажется, аксиомой. Я уверена, что Люда раздобыла бы нужную сумму и для меня, если бы понадобилось, и для каждого из нас в нашем небольшом дружном коллективе – ведь мы были действительно друзьями. А вот для сына…
Помню и себя в подобной ситуации, и не могу себе простить, как разумно и рационально поступила тогда.
…Мой малыш завороженно остановился возле игрушечной подводной лодки. Она погружалась и всплывала, плавала, вращая винтом, и даже взрослые любовались этим импортным чудом. Но стоило это чудо… едва ли не десятую часть нашего месячного семейного бюджета.
Взвесив свои возможности на весах здравого смысла, я оттянула сына от магазинной витрины, купила ему пустяковую машинку и объяснила, что лодка нам не по карману. Но какой-то зуд в душе остался. Спустя некоторое время я поняла, что меня мучает совесть!
"ДРУЗЬЯ ТАК НЕ ПОСТУПАЮТ!" – снова обвинял меня внутренний голос.
Почему же очевидные и однозначные законы дружбы не срабатывают в наших отношениях с собственными детьми?
Мне кажется, главная причина – в традициях воспитания, сложившихся в каждой семье. Точнее, они навязаны господствующей идеологией, которая учила многие поколения россиян: "Сегодня не личное главное, а сводки рабочего дня".
Ведущими нотами общения взрослого и ребенка были критика и требование (впрочем, так же, как и в общении начальника и подчиненного). В условиях семи десятилетий нашей экстремальной истории в такой атмосфере выросли несколько поколений наших соотечественников, и иные, более давние и, надеюсь, более гуманные и здравые традиции воспитания были просто утрачены.
К сожалению, и сегодня многие родители просто копируют стиль отношений семьи, в которой выросли.
Самое удивительное, что нередко они недовольны тем, как относились к ним в детстве взрослые. Но к своим детям относятся именно так! Стереотип, усвоенный в детстве, порой оказывается сильнее, оттесняя искренность и честность, на которых нам сегодня хочется строить свои отношения с ребенком. И, поверьте, вырулить на "тропу дружбы" с привычной "тропы войны" бывает непросто. Но сделать это необходимо, если мы желаем добра себе и своим детям.
…В нашем подъезде хрущевской пятиэтажки детей было много. Допоздна гуляли старшеклассники, носились то с велосипедом, то с мячом мы со сверстниками, а наши мамы прогуливали малышей в колясочках – их у каждого подъезда виднелось тогда три-четыре.
Наши соседи с третьего этажа были счастливой парой. Высокие и красивые, они всегда привлекали к себе внимание прохожих, когда гуляли с коляской. Оба молодые инженеры, они были людьми прогрессивными и дочку свою воспитывали современно, без старорежимных предрассудков. Нередко мы подолгу слышали плач маленькой Аньки – ее укладывали спать под открытой форточкой и без всяких укачиваний. Брать малышку лишний раз на руки родители тоже считали баловством – ребенка надо приучать к самостоятельности!
Шло время, Аня росла, но в ее правильных, даже красивых чертах не было обаяния. Ее портило выражение какой-то неуверенности в себе, потерянности, что ли, характерной для детдомовских детей. И еще – манера липнуть к старшим, которые хоть как-то выразили к ней внимание. Когда к этому добавились школьные успехи ниже среднего, репутация "гадкого утенка" сложилась окончательно. Но, в отличие от сказки, чуда не случилось: подростком Аня поссорилась с родителями и ушла из дома…
Не знаю, как воспитывала своих детей сама Аня, – встречаться нам спустя годы уже не приводилось. Хорошо, если ей удалось преодолеть комплекс бесприютности, который, мне кажется, создали у дочери сами родители, идя на поводу у моды. А вот собственная юность и молодость принесла немало трудностей и испытаний и ей самой, и родителям, которые так и не могли понять, откуда у дочери такой трудный, неустойчивый характер.
Известно: малышу как воздух необходимо чувство защищенности, безопасности, которое дать ему проще простого – только возьми маленького на руки. Надежная психологическая защита, которую создают присутствие и любовь родителей, помогает сформироваться нормальному, я бы сказала, естественному характеру человека.
Ну а практически весь букет психологических проблем ребенка, которые со временем перерастают в социальные, берет начало именно в нашей ранней родительской "педагогической практике". У маленькой Ани с младенчества не было ощущения надежности, устойчивости благополучия. Ведь родители норовили то и дело оставить ее одну – конечно, исключительно из благородных воспитательных побуждений…
Будем ли мы бездумно повторять житейские стереотипы старших или последуем очередной педагогической моде – оказывается, даже не это определяет результат. Главное, по-моему, наша искренность, преданность, надежность в отношениях с ребенком. Вам это что-то напоминает? Согласна: это опять черты НАСТОЯЩЕГО ДРУГА.
Вспоминаю давнюю телепередачу. Дошкольникам предложили изобразить, как встречают их дома, если они, к примеру, на прогулке упали в лужу. Дети легко вспомнили и изобразили весь набор упреков и негодующих восклицаний, которыми традиционно встречают их мамы и папы в подобных ситуациях. И только одна девочка ласково сказала с сочувствием: "Ах ты моя милая! Ничего, я сейчас тебе помогу!"
Ей повезло – у нее была мудрая и добрая бабушка…