Всего за 329 руб. Купить полную версию
Внешнее управление как стандарт
Структура Эрефии не похожа ни на политические режимы развитых демократий, ни даже на те режимы, которые установились в постсоветских государствах. Откровенно говоря, она вообще ни на что не похожа - что и вызывает недоумение у наблюдателей, которые привыкли списывать все странности и уродства на "транзитность".
Между тем, следует вспомнить о том, что сама трансформируемая структура - то есть РСФСР - была уникальным явлением, не имеющим аналогов в современной истории, причем куда более экзотическим, нежели весь СССР в целом. Эрефия же наследует именно РСФСР, а не СССР.
Первое, что стоит вспомнить про РСФСР, - так это то, что она никогда не была самостоятельным государством. Более того, она была менее самостоятельна, чем любая другая советская республика: те могли фрондировать, играть в политику (в том числе и в национальную политику) "и вообще".
РСФСР была предельно задавленным, предельно несамостоятельным субъектом, не имеющим даже собственных советских органов управления - например, "своей" компартии (и много чего еще "своего"). Считалось, что все это ей заменяют "союзные органы". Однако "союзные органы" мыслили "союзными" же категориями, при этом республиканские органы занимались - как это им и полагалось в подобной системе - лоббизмом, соперничеством за ресурсы и стягиванием их на себя. РСФСР же не имела именно лоббистских систем, защищающих Россию от Союза. В результате все издержки и неприятности доставались именно РСФСР, что воспринималось местными элитами как нечто привычное и неизбежное.
После расчленения Союза все республики, кроме РСФСР, довольно быстро освоились со статусом независимых государств. Разумеется, они понимали независимость по-советски, то есть как независимость прежде всего от Москвы и постоянное вымогательство ресурсов. Эти навыки пригодились им как в разговорах с Москвой, так и с новыми хозяевами мира, то есть с "вашингтонским обкомом".
"Российская" же элита, вылупившаяся из неполноценной "республиканской", не умела и не хотела уметь даже этого. Она в принципе не обладала навыками и установками, позволяющими существовать без внешнего контура управления.
Отчасти нехватку внешнего контура восполнили услуги Запада (прежде всего США), долгое время игравшего роль внешнего управляющего контура. Запад и сейчас ее играет - по крайней мере, в тех областях, в которых сам считает нужным. Однако задачи управления Эрефией на уровне земли были перепасованы местной администрации.
В конце концов, она с этой задачей справилась.
Решением оказалось восстановление партийно-хозяйственных структур, организованных, однако, по новому принципу, до какой-то степени обратному по отношению к советскому.
Партия начальства
В советское время Партия была одна. Политическая система СССР была похожа на ленту Мебиуса, в отличие от аккуратных двусторонних колечек "старых демократий", с их "внутренней консервативной стороной" и "внешней либеральной" (На самом деле "правое" и "левое" в политике соотносятся скорее как "внутреннее" и "внешнее".) Советский же "нерушимый блок коммунистов и беспартийных" был фигурой топологически противоестественной и труднопостижимой уму. Что, впрочем, не мешало ей работать, и достаточно эффективно. (То, что Партия представляет собой одностороннюю поверхность, можно было понять, например, по такой странности, как долгое сохранение буквы "б" в названии - ВКП(б). Это было именно обозначение стороны - "большевиков", - причем в ту пору никаких "меньшевиков" уже не было и в помине. Они присутствовали своим отсутствием: никакого "м" быть не могло, но "б", собственно, на это и указывало. Отсюда же и такие, казалось бы, странные выражения, как "право-левый уклон". На односторонней плоскости такое возможно.)
Главной функцией КПСС была подготовка кадров. Человек, хоть сколько-нибудь рассчитывавший на советскую карьеру, должен был сначала вступить в Партию, заплатить за лотерейный билет в один конец (ибо из Партии - в силу все той же односторонней природы - выйти было нельзя, из нее могли только исключить - что считалось серьезным наказанием и почти автоматически влекло за собой социальный крах). Не всякий партийный чего-то добивался - однако именно Партия готовила будущих начальников.
Разумеется, начальниками становились не все. С остальными нужно было что-то делать - ну хотя бы как-то утешить, компенсировать их провал хотя бы символически. Это достигалось разными способами, и, прежде всего, "идеологической работой". Именно не прошедшие наверх коммунисты максимально индоктринировались: начальство оставляло за собой право на цинизм, беспартийные обрекались на безразличие (к этому цинизму).
Интересно еще, чем именно индоктринировали неудачников. Так называемая "коммунистическая идеология" времен позднего социализма - не в ее парадном, а в подлинном виде - предназначалась прежде всего для слоя рядовых партбилетников: партийных, но начальниками не ставших. В отличие от "красной веры" времен бури и натиска, эта идеология была не оружием победителей, а утешением (можно сказать, опиумом) для проигравших.
В этом смысле аббревиатура КПСС оказалась очень удачной. Партия была именно что КПСС - командный пункт Советского Союза. Партия командовала страной. В частности, из ее недр выходили командиры. Партия была единственной школой командования, и воротами, через которые должен был пройти каждый управленец. Стать начальником, не вступив в партию, было практически невозможно (или очень сложно - примерно так же, как заниматься наукой, не имея на руках диплома).
После развала советской системы в Эрефии начались попытки создания "настоящих партий". Что привело - помимо вскармливания разнообразных "Гайдаров" и "хакамад" - к появлению КПРФ.
Первоначально КПРФ планировалась именно как "Коммунистическая Партия РСФСР", но времени поиграть в эту игру у нее не оказалось.
Как известно, возглавили КПРФ партийные болванчики второго эшелона, оставшиеся не у дел во время Большого Хапка конца восьмидесятых - начала девяностых. Но костяк, живую силу ранней КПРФ составили так называемые "простые честные коммунисты". Иными словами, как раз те, кто в советское время купил пустой билет: вступил в Партию, но не пошел наверх. Туда же слились те, кто уже сошел с дистанции - по возрасту или по другим причинам. Естественно, такую партию просто не мог не возглавить "человек-неудача", "Зюганов с бородавкой". "Выиграть" такая партия - особенно по-крупному - тоже ничего не могла: она состояла из уже проигравших, привыкших жить в ситуации проигрыша. Что, разумеется, ничего плохого не говорит о честности, благородстве и даже жертвенности рядовых активистов КПРФ. Правда, надо иметь в виду, что советская идеология для проигравших как раз и культивировала именно эти качества.
Аналогом же покойной КПСС - и полной противоположностью КПРФ - стала "государственная партия" "Единая Россия".
Впрочем, слово "аналог" здесь не вполне уместно. "ЕдРо" - не столько двойник КПСС "в новых условиях", сколько ее прямая противоположность. Ибо если КПСС была кузницей кадров и сливным бачком для отходов процесса ковки, то ЕдРо является, наоборот, партией кадров уже состоявшихся. То есть - партией начальников.
Если мы посмотрим на состав "ЕдРо", то увидим удивительную вещь: в Единой России состоят только начальники. Речь идет, разумеется, не только о крупных начальниках, но о любых начальниках вообще, включая "уровень жека" - и вплоть до самой верхушки.