Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Все уютно и степенно:
Богородица в углу.
Фотографии на стенах,
Лунный зайчик на полу.Дремлет галстук. Дремлет блузка.
Дремлет кошка на окне.
То, что я родился русским,
Этот дом напомнил мне.
* * *
Зной… В речке нежится карась.
Дождь спрятался в кадушке.
И, словно стадо, разлеглась
Деревня на опушке.Какой незыблемый пейзаж!
Ни шума, ни движенья.
Земля похожа на мираж:
Покой и отрешенье.Вечерний холодок зари
Не скоро пыль остудит.
…Но приглядись: уже вдали
Стога возводят люди.
* * *
И хриплый голос теплохода,
И предвечерний холодок…
Как предусмотрено природой,
Уходит юность за порог.Я не окликну, провожая,
Легко забывшую меня.
И, словно женщина чужая,
Она уйдет на склоне дня.Не буду пристальней и строже
Смотреть на выцветший закат.
И станет прошлое дороже
От предназначенных утрат.
* * *
Печь топлю. А под окошком ветер
Яблоню сгибает, словно трость.
Я случайный гость на этом свете,
Но забыл, что я всего лишь – гость.Не один такой. Наш мир непрочен.
Хрупко и здоровье, и семья.
В сердце – холодок бессонной ночи.
Трость… Пижама… Желтая скамья.Взгляд растерян, разговор отчаян.
И смешон тот врач, что учит жить.
Он распределяет, как хозяин,
То, что смертным не принадлежит.Копим деньги. Тайно строим планы.
Ищем славу там, где ждет позор.
Все нелепо и немного странно…
Лишь на небе – воля и простор.А когда меня задует вечер,
Словно догоревшую свечу, -
Обретая призрачную вечность,
Сизым дымом в небо улечу.
* * *
И мороз, и ветерок тщедушный.
Снежной птицей – на земле зима.
Солнце в небо, словно шар воздушный,
Подымает на дымах дома.А в домах – веселый свет улыбок.
Здесь привыкли ближнего любить.
Как огромен мир! Но как он зыбок!
Не забудь его благословить.
* * *
Прогнулась крыша. Моль побила шторы.
Крыльцо осело, а штакетник дряхл.
Здесь все хромает… Даже помидоры
Бредут в июль на длинных костылях.Округа жизнь смиренно принимает.
Безлюдье. Нищета. Печальный вид.
Прихрамывает бабка. Дед хромает.
А совесть крепко на ногах стоит.
* * *
Холодно и сыро. Солнце тускло
Светит. Имярек – безродный век.
Я родился русским, жил по-русски
И умру как русский человек.Отпоют священники и ветры
Прах. И ляжет крест на аналой.
Я хочу, чтоб два квадратных метра
Оставались русскою землей.
* * *
Как статуи, пугал фигуры
Встречаю на сельском пути.
И, словно веселые куры,
Стучат по калиткам дожди.Целует реку у часовни
На цыпочки вставший родник.
А рядом – к избушке крыжовник
Колючей щекою приник.Герань отражается в раме.
Придвинуты стулья к столу.
Гроб с музыкой – черный динамик
Затих под иконой в углу.И прожито много, и много
Утрачено веры и сил.
Но, видно, недаром у Бога
Я тихую пристань просил.
* * *
Скорбит у крыльца осина.
Над крышей умолк скворец.
"Во имя Отца и Сына…"
В могильной земле отец.Цветут лопухи у тына.
В бурьяне увяз овин.
Во имя отца и сына
Ушел на чужбину сын.В отцовской избе пустынно.
В углах полумрак и стынь.
"Во имя Отца и Сына…
Аминь!"
* * *
Б. Подопригоре
"Седина и морщины,
Шрамы, пристальный взгляд -
Украшенье мужчины", -
Вслед старушки острят.Проще будь и добрее.
Помни: сердце – не лед.
Тот красиво стареет,
Кто красиво живет.
* * *
Свечка. Зеркало. Слеза.
Ночь. Часы стоят.
Сам себе смотрю в глаза,
Холодеет взгляд.Закричу, судьбу кляня, -
Оборвется крик.
Безразлично на меня
Смотрит мой двойник.Мрак. Бессмысленный турнир.
Воткнут взгляд во взгляд.
Слеп потусторонний мир.
И часы стоят.
* * *
Низкой тучи полет.
Шум воды, как в морях.
Дождь идет и идет.
Время стало в дверях.Ни блескучей грозы,
Ни чужих голосов.
Дождь идет, как часы,
Только вместо часов.В небесах журавли.
Отодвину засов.
Дождь дошел до земли,
Словно гиря часов.То в киоте Спаситель.
То в рамочке вождь.
Время – это медлительный
Длительный дождь.
* * *
Закричу – не к добру, замолчу – не к добру.
Я бутылку, как девку, за бедра беру.Отвечаю вопросом на скользкий вопрос.
И бутылку, как девку, целую взасос.Отпылала любовь – не смотрю на золу.
Я бутылку, как девку, бросаю в углу.Не стыдите меня – знаю все наперед.
А бутылку, как девку, старик подберет.
* * *
Ветрено и сыро. Под калоши
Дождь течет. Сквозняк струится в двери.
Полдень. Ветви хлопают в ладоши
Листьев, как в театре на премьере.Что за век? Какое время года? -
Не понять. Все чувствую впервые.
Те, кого люблю, всегда живые.
Лучшая погода – непогода.
* * *
Дул в залив, как в распахнутый ворот,
Ветер, вытеснив дождик и снег.
Думал каменным черепом город,
Напрягая извилины рек.Люди шли по мостам, словно мысли,
Одиноко. Шуршали плащи.
Улетал полдень – лопнувший выстрел
С Петропавловки, как из пращи.Я вникал в переулках тенистых
В шепот стен, как в шуршанье страниц.
И открылась мне истина истин:
Жизни нет вне предметов и лиц.
* * *
Моя поэзия здесь больше не нужна…
С. Есенин
Между черным и белым – контраст
Над Невою в гранитной оправе.
Этот город меня не предаст,
Но и памятник мне не поставит.Сплетни кружатся, как воронье,
И парят, словно чайки, легенды…
Настоящее имя мое
Под запретом до траурной ленты.То ли свет, то ли снег с облаков
На ладонях у кариатиды.
Возвращаю долги… И врагов
Начинаю прощать за обиды.
* * *
Мрачно по хлевам жуют стада
Сено – эхо солнечного света.
Осень. Постаревшая вода
Сморщилась от холода и ветра.Облака юны, а ветер дряхл.
Листопад застыл потоком лавы.
Дремлют на поветях и в яслях
Солнцем одурманенные травы.Льдинки, как бубенчики, звенят,
В сточных желобах на огороде.
Ничего не следует менять -
Все без нас меняется в природе.
* * *
Листва дурманит запахом земли,
Лишайник растекается на стенах.
Архангелами в небе журавли
Трубят о предстоящих переменах.Тревожит сердце облачная рябь -
Печаль о невозвратном и любимом.
Как сигареты, раскурил сентябрь
Березы, наслаждаясь желтым дымом.Слепым дождем прибило в парке пыль,
Колышутся аллеи в дымке зыбкой.
Парит над Петропавловкою шпиль -
Божественный смычок над красной
скрипкой.И отраженья кораблей царя
Хранит Нева, прижавшись к парапетам.
Намыло листьев, словно янтаря,
На влажных берегах балтийским ветром.Перемешалось все: и цвет, и звук,
И бесконечной кажется прогулка.
Осенне-золотистый Петербург
Поет, как музыкальная шкатулка.
* * *
Не видно ни синиц, ни красных снегирей -
в спокойные леса за город улетели.
Февральский листопад вечерних фонарей -
Кружится желтый свет в разбуженной метели.Бежит, как самолет по взлетной полосе,
по крышам снег, спустив с небес
на землю холод.
И шинами машин в снегу шипит шоссе -
бетонная змея, вползающая в город.И ветром каждый клен натянут, словно лук:
не парк, а легион… Где римляне и греки?
Гранитный Лаокоон – февральский
Петербург
укутался в шоссе и выстывшие реки.
* * *
Люблю дороги и леса, как братьев и сестер.
Я искру посажу в ночи – и вырастет костер.Пыля, дороги приползут погреться у огня,
И поведут свой хоровод леса вокруг меня.Ночные птицы прилетят. И прибежит зверье.
Набьются комары в шалаш – отшельничье жилье.Заговорит и запоет разбуженный простор.
О, как огромен этот мир, когда горит костер!
* * *
Тихий полдень. Мягкая прохлада.
Вдоль дороги – пестрый травостой.
Мама коз пасет, а если надо -
Лечит шустрых коз святой водой.Птичий свист и невесом, и тонок.
Рядом дом – не мал и не велик.
Сладко спит на Библии котенок,
Словно нерадивый ученик.Отцветает липа. И знакомо
Светит солнце. Мир душист и прост.
А глаза закрою – возле дома
Вижу мать и стадо белых коз.
* * *
Летней ночью форточку открою -
Самолет оставил белый след.
Нет на небе свалок и помоек,
С неба льется чистый-чистый свет.С облаков спускаются зарницы,
А в полях поют перепела.
И светлеют заспанные лица -
Наши души чище, чем тела.
* * *
Друг мой! Небесный мой брат!
Где же ты? Шелест берез.
Холмик. Кладбищенский сад.
Игрище птиц и стрекоз.