Преднамеренно ли она это сделала, или ее подвела память, ведь к концу написания "Книги для внучек" "бабушке" было уже свыше 60 лет, и она могла спутать источник и время получения информации из "легенды Лозгачева"? Нам представляется, что ни "работница ближней дачи", ни время получения С. Аллилуевой информации о событиях, зафиксированных охраной, здесь ни при чем. Имея хорошие связи в кругах, близких к правительственным, С. Аллилуева была ознакомлена с "легендой Лозгачева", но к тому времени разрешения на ее публикацию еще не было принято. Ей позволили публикацию фактов из "лЛ", но под другим "благовидным" соусом, что и было сделано путем привлечения несуществующего свидетеля - "работницы" ближней дачи Сталина (почему бы ей не назвать имя этой работницы, например, Валечка Истомина?). Однако, к концу написания книги и особенно после ее издания в 1991 году в России, тайна о "происхождении" "легенды Лозгачева" была снята, А. Рыбин вовсю раздавал интервью и начал писать свои знаменитые "записки телохранителя", а затем наступила пора выхода из забвения самого П. Лозгачева. Но С. Аллилуева уже ничего не захотела менять в своей "Книге для внучек", над которой она трудилась целых 20 лет.
Да она сама же и признается в этом, воспользовавшись известным литературным приемом, перенеся события на 25 лет назад и придумав несуществующего персонажа. Стоит только несколько "подправить" ее рассуждения, приведенные на стр. 105:
"Я не писала об этом (т. е. о полученной информации из "легенды Лозгачева". - А.К.) в "Книге для внучек": книга была уже написана до того, как я услышала историю с вызовом врачей. Я не хотела в ней ничего менять - ее уже многие читали в литературных кругах Москвы" (реконструкция текста моя. - А.К.). Так С. Аллилуева - фактический свидетель лишь предсмертной агонии своего отца, превратилась как бы в одного из "свидетелей" охраны.
Изложение своей "классической" версии о болезни и смерти И. В. Сталина Н. Зенькович завершает на несколько мистической ноте:
"В США недавно вышла книга "Снежный волк". Ее автор ирландский писатель Глэн Мид исследовал ряд странных обстоятельств кончины Сталина и пришел к выводу, что к смерти советского диктатора приложили руку… агенты ЦРУ.
Прежде всего, Глэну Миду показалось подозрительным, что тогдашний американский президент Дуайт Эйзенхауэр, известный аккуратностью в ведении личных дневников, по непонятным причинам не делал записей в течение целых трех недель как раз в тот период. Хотя для Эйзенхауэра все происходящее вокруг Сталина было крайне важным.
В название книги лег тот факт, что Сталин в последние недели жизни проявлял непонятный интерес к волкам. Любопытно, что за пару недель до внезапной кончины, на встрече с индийским послом Меноном, последним видевшим его в живых иностранцем, Сталин сказал две фразы, наполненные каким-то загадочным смыслом: "Волк рыскает в поисках моей крови. Надо уничтожить волков". Посол, несомненно, был озадачен.
О том, что Сталин во время беседы рассеянно рисовал в блокноте красным карандашом изображения волков, есть сведения и в книге американского журналиста Гаррисона Солсбери, который большую часть своей жизни провел в Москве. Ему рассказывал об этом все тот же посол Индии Менон. По словам Менона, Сталин сказал: русские крестьяне знали, что делать с волками, - они их уничтожали. Менону показалось странным это замечание.
И еще. Дочь Сталина, Светлана Аллилуева, вспоминала, что в последние дни жизни Сталин постоянно рисовал волков с длинными острыми клыками и приказывал держать печи на даче раскаленными добела. Ведь охотники разжигают костры, чтобы отогнать голодные волчьи стаи. Примечательно, что в политических карикатурах тех лет агентов ЦРУ изображали именно волками.
Во время работы над "Снежным волком" Глэн Мид рассказывал о своей версии бывшим сотрудникам КГБ. Реакция была неоднозначной - от категорического отрицания до задумчивого "все может быть".
Действительно, настоящие тайны долго остаются нераскрытыми. Разве нам известно, кто убил президента Кеннеди? В официальную версию мало кто верит.
Внезапная смерть Сталина тоже загадка. К сожалению, разгадки высказываются лишь публицистами да писателями. Официальные расследования по этому поводу не проводились".
Глава 3
"МИЛИТАРИСТСКАЯ" ВЕРСИЯ Э. РАДЗИНСКОГО
Сталин готовил стране кровавую баню, подобную той, которую он устроил в 1937 году - вот основной тезис Э. Радзинского, выдвинувшего свою, так называемую, "милитаристскую" версию для объяснения загадочной смерти вождя.
"Дело врачей", нагнетание антисемитского угара, борьба с космополитизмом в искусстве и науке, слухи о тотальном переселении евреев в отдаленные районы Сибири- это все мрачные предпосылки широкомасштабного террора, который готовил стареющий диктатор, и который де факто уже начал осуществляться ("ленинградское дело", "дело врачей", дело грузинских националистов - "мингрельское дело"). Какова конечная цель широкомасштабного террора, который явился бы логическим продолжением террора 30-х годов? Историки по-разному отвечали и продолжают отвечать на этот вопрос, благо поле для всевозможных версий, гипотез, теорий и т. п. широкое, как море разливанное, поскольку судить о несовершившемся событии можно с любой степенью фантастичности. Здесь мы рассмотрим точку зрения Э. Радзинского, которую разделяют некоторые исследователи.
Цепочка последовательных действий, инициируемых диктатором и возникающих в качестве ответной реакции на его действия, выглядит по Э. Радзинскому следующим образом.
Маниакальное недоверие к окружающим его людям и, прежде всего, к лечащим врачам, отравившим уже несколько видных политических деятелей и подбирающихся к самому Сталину; "Дело врачей" - широкомасштабная кампания по осуждению сионистского подполья и одновременно выявление лиц буквально во всех социальных слоях и, прежде всего, в элитных, в том числе руководящих кругах; начало массовых репрессий - выселение еврейского населения в отдаленные районы Восточной Сибири и Дальнего Востока с одновременным образованием Еврейской республики на базе существующей ЕАО со столицей в городе Биробиджане; возмущение мировой общественности и, прежде всего, сионистских кругов США и Западной Европы по поводу преследования еврейского населения СССР и, попутно, осуждение кровавых репрессий, охвативших всю страну по сценарию 1937 года; угроза вооруженного вмешательства со стороны милитаристских кругов США и Западной Европы вплоть до применения атомного оружия против СССР; ответная воинственная реакция со стороны СССР на милитаристские вызовы Запада; случайный вооруженный конфликт (война в Корее), перерастающий в полномасштабную Третью мировую войну, не исключая применения с обеих сторон атомного и других видов оружия массового уничтожения; победа СССР и его союзников в войне; торжество идей социализма во всемирном масштабе.
Все начиналось с распространения зловещих слухов, все ждали чего-то страшного - со дня на день, наконец, в феврале 1953 года, последовал зловещий сигнал:
"Так как на Западе в адрес СССР раздавались бесконечные обвинения в антисемитизме, в ЦК решили подготовить пропагандистскую акцию: было составлено коллективное письмо представителей еврейской общественности. В этом письме евреи - знаменитые деятели науки и культуры - должны были гневно осудить арестованных "убийц в белых халатах" и заявить, что никакого антисемитизма в СССР нет, да и быть не может, но есть справедливая кара жалкой кучке буржуазных националистов, агентов международного сионизма.
Впоследствии было много слухов о том, кто подписал это письмо и кто отказался. Вот что сказал мне один из подписавших (не буду называть его имя - он до смерти казнил себя за эту подпись): "Да, подписывали чудовищное письмо из-за животного страха за себя, за детей. Но одновременно я говорил себе: врачей уже не спасешь, надо спасать остальных. И чтобы прекратить эту антисемитскую кампанию - надо дистанцироваться, отделить остальных евреев от несчастных обреченных врачей…"
Письмо должно было появиться в самом начале февраля, когда случилось неожиданное. 2 февраля в редакционных кабинетах "Правды" царила полнейшая растерянность: тщательно подготовленное письмо было запрещено печатать. Как пишет Г. В. Костырченко, обращение подписали, например, С. Я. Маршак, B. C. Гроссман, Н. И. Ромм, Л Д. Ландау, И. О. Дунаевский, И. Г. Эренбург и другие известные деятели литературы, искусства и науки. Однако:"…обращение еврейской общественности так и не появилось в печати. Думается, Сталин успел незадолго до приступа смертельной болезни отвергнуть эту идею, исходя из того соображения, что публикация любой, даже выдержанной в самом оптимистическом тоне коллективной петиции евреев будет свидетельствовать о том, что в стране продолжает существовать пресловутый "еврейский вопрос".
Все понимали: только Хозяин мог запретить письмо, подготовлявшееся по распоряжению секретариата ЦК.
А. М. Борщаговский (писатель и литературный критик, один из главных объектов травли в период антисемитской кампании) вспоминал в своей книге: "Окрик раздался с самого верха. Сталин не захотел делить евреев на хороших и плохих. Он не захотел, чтобы евреи откупились "кучкой буржуазных националистов".