Всего за 229 руб. Купить полную версию
Авраамий отводит себе решающую роль в освобождении Москвы от поляков. Он с архимандритом Дионисием рассылал грамоты по городам с призывом "прийти в сход под царьствующий град Москву". Получив грамоты из Троицы, в Нижнем Новгороде избрали воеводой князя Дмитрия Пожарского, а помощником для "земские казны збору" - Козьму Минина (ни слова о почине Минина в сборе средств на ополчение!). Войско пошло к Ярославлю и там остановилось. Тогда старец Авраамий поехал в Ярославль и молил спешить под Москву. Пожарский послушал старца и послал к Москве часть войска, сам же хотел остановиться в Троице, ибо боялся, что под Москвой его убьют казаки. Келарь же напомнил слова Евангелия: "Не убойтеся от убивающих тело, души же коснутися не могущих". Оставив страх, пошел князь Дмитрий под Москву и Авраамия взял с собой.
Подошел и польский гетман Ходкевич с войском. Три дня бились они с полками Пожарского. На третий день гетман нанёс поражение русским, и единственная надежда была на помощь казаков. Пожарский и Минин умоляли Авраамия просить казаков стоять против врагов. Келарь поспешил к казакам, поучил их Писанию и уговорил постоять за веру. Казаки, умилившись, пошли в бой с кличем: "Сергиев, Сергиев"! Поспешили и воеводы "и бысть врагом велика погибель".
Без Авраамия не обошлось и избрание на царство Михаила Романова. Перед выборами царя многие приходили к нему и говорили, что хотят царем Михаила. Старец возрадовался, пошел и возвестил Собору. Они же возблагодарили Бога. Наутро Собор избрал царем Михаила. Старца отправили в составе посольства в Ипатьев монастырь в Кострому бить челом инокине Марфе, чтобы благословила сына на царство. Инокиня же лишь слезы лила. Тогда Феодорит и Авраамий взяли иконы и вновь молили инокиню. И согласилась Марфа Ивановна. Венчался Михаил на престол в Успенском соборе в лето 7121-е (1613).
"Временник" Ивана Тимофеева составлен в 1616-1619 гг. Тимофеев служил дьяком в Москве, в 1607 г. был направлен в Новгород, где оставался после занятия города шведами; там он начал писать "Временник". Позже он работал дьяком в Ярославле, Нижнем и Астрахани и в 1628 г. вернулся в Москву. "Временник" Тимофеева содержит пять глав; полностью закончены главы о царствовании Ивана Грозного, Фёдора, Годунова и "расстриги". Пятая глава, о Шуйском, осталась незавершённой. "Временник" привлек внимание современников разработкой теории царской власти.
Тимофеев - сторонник самодержавия. Он считает, что царь - наместник Божий на земле, и подданные не вправе его судить. Царство, потерявшее царя, подобно вдове, потерявшей мужа. Если Бог лишает государство царя - это великое наказание. Тимофеев считает законными царями потомков Калиты и Романовых. Годунов и Шуйский, не говоря о "расстриге", - цари "мнимые", получившие престол не по наследству и не по избранию земли. Вокруг царя должны стоять лучшие, знатнейшие люди, привыкшие к управлению. В том, что Грозный, Годунов и самозванец стали приближать к себе незнатных людей - дворян, Тимофеев видит одну из главных причин Смуты.
Тимофеева возмущает "рабо-царь" Годунов, возвысившийся "от низших степеней". Борису он приписывает все мыслимые преступления. Он вместе с Богданом Вельским тайно убил Ивана Грозного, он же пресек жизнь малолетнему Дмитрию и, как "глаголят неции", отравил царя Федора. Вместе с тем Тимофеев признает ум Годунова, превосходящий разум даже умных царей, и его заботу о процветании России. Интересны зарисовки о хитростях Бориса при избрании царём. Когда народ у Новодевичьего монастыря молил его принять царский венец, он обернул плат вокруг шеи в знак того, что удавится, если они будут настаивать. Был там и некий "отрок наущен", забравшись под окно кельи царицы Ирины, он вопил "яко во уши той", умоляя благословить брата на царство.
Рассказ Тимофеева о царствовании "ростриги Гришки" выдержан в ругательном тоне. Для сноба Тимофеева Отрепьев "худого рода". Послан он, чтобы поразить страхом властолюбца Годунова. Был же "рострига" жесток, нагл и вместе дерзок, как Иуда. В отличие от других авторов Тимофеев не утверждает, что Отрепьев сделал дочь Годунова Ксению своей наложницей. Он лишь предполагает: "И чудо, аще не бе ото отступника той тайноругательно что?". Не лучше относится Тимофеев и к "мнимому царю" Василию Шуйскому. Он обвиняет его, что тот воцарился без благословления патриарха и решения всей земли, что царствовал в блуде, пьянстве, пролитии невинной крови и в богомерзких гаданиях. Шуйский не смог навести порядка в стране и из зависти убил племянника - Михаила Скопина-Шуйского. За всё это он был бесчестно сведен с престола и отправлен на позор в чужую землю.
"Словеса дней и царей и святителей московских" Ивана Хворостинина привлекает внимание необычной для России начала XVII в. личностью автора. Князь Иван Хворостинин в юные годы получил должность кравчего при дворе "царя Дмитрия" (Отрепьева). Иностранны, бывшие тогда в Москве, объясняют причину его возвышения. Исаак Масса пишет, что самозванец "растлил одного благородного юношу из дома Хворостининых... и держал этого молокососа в большой чести, чем тот весьма величался и всё себе дозволял". Станислав Немоевский ему вторит: "Красивый юноша в 18 лет, невысокий и, как говорят, любимец великого князя a secretis". Фавор князя закончился со смертью самозванца. Царь Василий сослал его в монастырь. После свержения Шуйского Хворостинин участвовал в освобождении Москвы. При Михаиле Романове Хворостинин служил воеводой. В 1622 г. Хворостинина постигла опала. Ему вменили следующие "вины":
"Впал в ересь... православную веру хулил, постов и христианского обычая не хранил... образа римского письма почитал наравне с образами греческими... говорил, что молиться не для чего и воскресенья мёртвых не будет... всю Страстную неделю пил без просыпу, накануне Светлого воскресенья был пьян... промышлял, как бы отъехать в Литву... говорил в разговорах, будто на Москве людей нет, все люд глупый... будто же московские люди сеют землю рожью, а живут все ложью".
В 1623 г. князя сослали в Кириллов монастырь. Там он раскаялся, был прощён патриархом Филаретом и возвращён в Москву. Прощенью способствовали написанная им повесть "Словеса дней и царей" и трактат в стихах "Изложение на еретики-злохульники". Умер Хворостинин в 1625 г. Повесть "Словеса дней и царей" далека от вольномыслия; недаром в её подзаголовке указано: "Написано для исправления и чтения любящих благочестие". В повести кратко описана история Смуты, но достоверность воспоминаний автора сомнительна.
"Повесть книги сея от прежних лет..." имеет дату написания, указанную в конце заглавия, - "лето 7134-ое июля в 28-й день", т.е. 28 июля 1626 г. Известно несколько ее редакций. В одной из них в конце есть вирши, что "книги сей слагатай" сын князя Михаила "роду Ростовского сходатай", т.е. Иван Михайлович Катырев-Ростовский. В другой редакции указано авторство "многогрешного в человецех Семёна Шаховского" - князя Семёна Ивановича Шаховского. Есть списки без указаний на авторство. Список, написанный (или обработанный) Шаховским, носит название "Летописная книга" или "Хроника". Редакция Катырева-Ростовского от 1626 г. известна под названиями "Повесть книги сея" и "Повесть 1626 г.".
"Летописная книга" Семёна Шаховского начинается с царствования Ивана Грозного, казнившего вельмож, "данных от бога". Сын его, Фёдор, царствовал безмятежно. Помощник его, Годунов, был "разумен в правлениях", но слушал ложные шептания и велел убить царевича Дмитрия. После смерти Фёдора Бориса взывали па царство кто "от препростого ума своего", кто им научен был, а кто из страха. При Борисе страна процветала, но он "возлюбил доносы" и стал расправляться с боярами. Тогда Бог покарал Россию голодом, а на Бориса за кровь Дмитрия наслал самозванца. О "ростриге Гришке" сказано, что он продал душу дьяволу, обещавшему ему царство. Автор обеляет родственника - Н.М. Шаховского и других воевод, перешедших на сторону самозванца: по его словам, их насильно выдали расстриге. Выгорожен и другой родственник - Пётр Басманов, убитый, защищая самозванца. О нем сказано, что "лепообразный и мужественный ополчитель болярин Петр Басманов" погиб "от народу".
Шаховской не видит заслуги Василия Шуйского в восстании против "ростриги". В цари Шуйский попал хитростью: его посланцы подговорили народ кричать за царя Василия. Он же виновен в смерти Михаила Скопина: "Отравлен бысть от царя Василия зависти ради". Удостоены похвалы полководцы Лжедмитрия II. (Шаховской "отбегал" к нему в Тушино.) Свержение Шуйского, его пострижение и передача полякам не вызывают у Шаховского сожаления. Зато он превозносит решение "всего царского синглита" во главе с патриархом Гермогеном избрать на престол королевича Владислава. (У Палицына Гермоген показан как противник избрания Владислава). В отличие от "Сказания" Палицына в "Летописной книге" Кузьма Минин показан истинным организатором второго ополчения.
"Повесть 1626 г." Ивана Катырева-Ростовского по сравнению с "Хроникой" содержит меньше обвинений царям. Годунов здесь умирает от болезни, а не от "божьего мщения". Смягчена критика царя Василия: поражение под Калугой не есть "проявление божия гнева", и он не виноват в отравлении Михаила Скопина - молодой князь умер своей смертью. Удостоены похвалы верные присяге воеводы, в частности, М.П. Катырев, до конца сражавшийся с самозванцем. Основной вывод автора: все цари, кроме самозванцев, законны. Измена им - клятвопреступление. Но Катыревы-Ростовские всегда оставались верны престолу.