- Впечатляет? - надувшись от гордости, спросил Филька.
- Му мто ме мемерь мемать? - выговорил Петька.
- Что тебе делать? А вот что! Теперь ты, как фанат русского языка, пойдешь в школу и покажешься Максиму Александрычу. "Вот, - скажешь, - пришел писать диктант!"
- Я мто м мума момел? - Мокренко вытаращил незабинтовнный глаз. Что этот Хитров, с ума сошел? Столько выстрадать, и еще идти в школу!
- Да не волнуйся ты! - успокоил его Хитров. - Я все продумал. В таком виде писать диктант тебя никто не заставит, а за то, что ты тяжелобольной явился на урок, тебе могут поставить пятёрку! Только давай рот тебе разбинтуем, а то ты говоришь больно невнятно.
При мысли о пятерке Петька взбодрился и попытался раздавить своего спасителя в объятиях, но ему помешали бинты.
- Время поджимает! Пора в школу! - поторопил его Филька, взглянув на часы.
Мокренко кое-как приковылял к школе и после звонка вошел в класс, где в полном молчании Максим Александрыч вскрывал конверт с диктантом.
На задних партах сидели инспекторы из района - две важные женщины с карандашами, а рядом с ними - взволнованный завуч Илья Захарыч, то и дело вытиравший платком свою лысину.
Когда завуч увидел Петьку, платок в его руке замер, а женщина-инспектор тихонько вскрикнула, решив, что сам фараон Хеопс или его древний предок Тутанхамон явился к ним с того света.
Максим Александрыч не узнал вошедшего.
- Это кто? - спросил он робко.
- Это я, Мокренко! Пришел писать диктант!
- Какой диктант, Петя, что ты? - всполошился завуч Илья Захарыч. - Что с тобой случилось, дорогой?
Мокренко, не подготовивший ответа на подобный вопрос, покосился на Фильку но, так как уши у него были в бинтах, не услышал, что тот шепчет.
- Так как тебя угораздило? - сочувственно повторил завуч, и Петька, вконец растерявшийся, сморозил первое, что пришло ему в голову:
- На лыжах катался и упал!
Илья Захарыч вытаращил глаза. На мгновение в классе повисло молчание, а затем все грохнули от хохота, даже инспекторша ехидно улыбнулась в пространство краем рта. Лысина у завуча покраснела, как помидор:
- Вот как, Мокренко! Значит, на лыжах упал! А ну снимай бинты и живо за парту! Живо, кому говорю! Ах ты, сачок!
Ничего не поделаешь. Разоблаченному Петьке пришлось снимать бинты и садиться за диктант.
- И сегодня же пришли ко мне своих родителей! Сегодня же! - предупредил его завуч, и Петьке показалось, что в его гроб забили последний гвоздь.
После уроков Филька и Мокренко сидели на заборе, и Хитров ругал его на чем свет стоит:
- И угораздило же тебя про лыжи ляпнуть! Какие могут быть лыжи, когда май на дворе! Ну скажи мне, зачем ты про лыжи сморозил?
- Я того… не сообразил. Уж больно он неожиданно вопрос задал… – вздохнул Петька.
Филька покосился на него и махнул рукой:
- Эх, дураки мы, не надо было тебе рот разбинтовывать!
Рассказ двадцатый
ДОН ЖУАН ДЕ МОКРЕНКО
Петьке Мокренко ужасно хотелось подружиться с какой-нибудь девочкой. За юбку дернуть, руку выкрутить, сумку школьную стянуть или в учебнике что-нибудь нарисовать - это он мог, а вот чтобы дружить или познакомиться, тут в нем словно что-то заклинивало и, кроме мычания, он ничего не мог из себя выдавить.
И вот Петька решил посоветоваться с Филькой Хитровым, который был знаком с таким количеством девочек, что у него записная книжка от их телефонов пухала.
По дороге из школы Мокренко нагнал Фильку и пошел рядом с ним.
- Слышь, того… как у тебя с девками получается? - спросил он.
- Полегче на поворотах! Не с девками, а с девочками… В крайнем случае, с девчонками! - нахмурился Филька.
- Ну с девчонками… - согласился Петька. - Не пойму я, как ты с ними вообще болтаешь?
- Со мной же ты разговариваешь? Вот и с ними так же. Что здесь сложного? – пожал плечами Филька.
- Может, тебе не сложно, а мне сложно. Научи меня, как надо с самого начала! - потребовал Мокренко.
Мимо пробегал пятиклассник из их школы, и Петька, не удержавшись, дал ему пинка.
- В смысле знакомиться, или если уже знаком? - уточнил Филька.
- Если знакомишься. Я вчера подошел к одной телке у клуба и говорю ей:
"Привет, блин! Я Петька! Чего-то я тебя раньше тут не видел!"
- А она тебе? - заинтересовался Филька.
- Она говорит: "И не увидишь больше!" Повернулась и ушла. - уныло признался Мокренко.
- И правильно сделала. Как с тобой можно нормально разговаривать, когда ты через каждые два слова, то "блин", то "черт", то "телка", а то еще чего-нибудь похлеще? Поставь себя на место девчонки. К тебе походит амбал с нечищенными зубами, толкает тебя в плечо и говорит: "Блин, откуда ты здесь взялся? Ну что бычок, хочешь со мной дружить? Давай свой телефон!" Захочешь ты с таким дружить? И девчонка тоже не хочет.
Мокренко вздохнул.
- Я что, виноват, что у меня по-другому не выходит? Давай так. Ты научи меня каким-нибудь словам. Я их запишу и выучу.
- Ладно, - согласился Филька. - Только учти, что слова для каждой девочки свои и надо действовать по ситуации.
Хитров уселся на забор хоккейной площадки, а Мокренко, присев на корточки и достав тетрадь, приготовился писать.
- Вариант классический. Связан с погодой. Допустим, дождь, а девочка без зонта. Ты говоришь ей: "Ты же вымокнешь! Хочешь дойти под моим зонтом?"
- А если у нее есть зонт, а у меня нет? - спросил Мокренко.
- Тогда наоборот. Ты спрашиваешь: "Ты не возражаешь, если я тоже спрячусь под твоим зонтом?"
Спрыгнув с забора, Филька заглянул Мокренке через плечо и засмеялся:
- Эх ты, голова! "Зонтом" пишется через "о", а не через "зантом".
- Неважно, я же для себя пишу! - заявил Петька. - А если вообще дождя нет?
- Хм, это задача посложнее, - задумался Филька. - Тогда говоришь что-нибудь неожиданное. Допустим: "Ты знаешь, что в феврале сорок два дня?"
- Почему сорок два? - заинтересовался Петька.
- Вот и она спросит: "Почему?" С этого и завяжется разговор! - объяснил Хитров.
- А я что отвечу, если она спросит "почему"?
- Ты ответишь: "Потому что в марте тридцать восемь!" или что-нибудь другое, тоже неожиданное. И, главное, не забывай быть доброжелательным и постарайся девочку заинтересовать или развеселить.
Мокренко, от усердия приоткрыв рот, записывал, не обращая внимания на грамматику и знаки препинания.
- А какие еще способы есть, если без погоды? - жадно спросил он.
- Разные, - сказал Филька. - Допустим, музыкальный. Спрашиваешь: "Тебе какая музыка нравится?" или литературный: "Ты какую книжку сейчас читаешь?"
Есть еще киношный: "Ты смотрела "Семнадцать мгновений весны"? А какой фильм ты любишь?" или компьютерный: "Ты на компьютере умеешь работать? Хочешь я тебя научу?" или спортивный: "Ты любишь на велосипеде кататься?", или школьный:
"Как ты думаешь, что у меня будет по русскому в четверти, если у меня в журнале пятнадцать троек, четыре двойки, тринадцать четверок и четыре пятерки?"
Филька так увлекся, придумывая новые способы знакомства и разговора с загадочным противоположным полом, что забывал проверять, успевает ли Петька записывать. Он вспомнил о Мокренко только тогда, когда услышал, как тот бормочет под нос, водя ручкой по бумаге: "Ти-бе ка-ка-я му-зы-ка нра-ви-ца?"
- Тьфу ты! Вот ты где застрял! - огорчился Хитров. - Ладно, надоело мне с тобой возиться! Учи пока то, что уже записал, а с завтрашнего дня начинай тренироваться.
- Как тренироваться? - испугался Мокренко.
- А так! Ты подойдешь после школы к какой-нибудь девочке и попытаешься с ней познакомится. Идет?
Мокренко побурел от напряжения, набычился и кивнул. Целый вечер он зубрил и повторял фразы: "Тебе какая музыка нравится?" и "Ты знаешь, что в феврале сорок два дня?" Ночью Петька ворочался во сне. Ему снились хохочущие девчонки показывающие на него пальцами. Девчонки разрастались, сливались в общий шар из которого проглядывало недовольное лицо классной руководительницы Марии Владиславовны.
Утром Мокренко встал, впервые в жизни позавтракал без аппетита и, как на заклание, потащился в школу.
- Выучил? - спросил его Филька.
- Угу! - безрадостно кивнул Петька.
- К тренировке готов?
Мокренко сглотнул слюну и снова кивнул.
- Отлично, - хлопнул его по плечу Хитров. - Сразу после занятий пойдем и покажешь класс!
Едва закончились уроки, Филька схватил вяло упирающегося Петьку за рукав и потащил его на улицу. Они отошли от школы на пару кварталов и остановились в тени большого клена.
- Вон девчонка идет! Начинай! - Филька кивнул на проходившую мимо девочку лет тринадцати.
- Не-а, я не готов. И эта мне не нравится! - заартачился Петька.
- А, по-моему, симпатичная! - пожал плечами Филька.
За следующие полчаса мимо них прошло около двадцати девчонок, и ни одна Мокренке не понравилась.
- По-моему, ты просто трусишь! - заявил наконец Хитров, когда мимо них прошествовала настоящая красавица, а Петька вместо того, чтобы знакомиться постарался отодвинуться за куст.
- Нет, не трушу!
- Вот и хорошо. Тогда будешь знакомиться с первой, которая пройдет! Если нет, тогда я ухожу! У меня нет времени здесь с тобой торчать! - твердо сказал Филька.
Минут через пять из-за угла дома показалась тоненькая, симпатичная девочка с короткой стрижкой. Хитров решительно вытолкнул Мокренко из-за дерева.
Петька, неклюже переваливаясь, как борец сумо, протопал по газону и перегородил девочке дорогу. Та с испугом остановилась и уставилась на толстого парня.