Для историка необходимо активное владение достижениями социологии, а социологам столь же важно учитывать достижения исторической науки. Историку постоянно приходится обращаться к социологии, перенося методы и принципы этой науки в разные изучаемые эпохи, а социолог не поймет сути взаимосвязей и взаимообусловленностей, не уяснив их происхождения. Сложность заключается в необходимости перерабатывать огромный историко-философский и фактический материал. Только при этом условии обозначенные выше постулаты диалектики явятся надежным методологическим фундаментом.
Работы историков-позитивистов чаще всего страдают описа-тельностью. Они полезны как сводка определенного источни-кового и фактического материала. Но факты в них обычно не ведут к пониманию процессов и закономерностей развития, тем более что такая задача в позитивизме чаще всего и не ставится. Избегают позитивисты и оценок, считая оценки признаком субъективизма. На самом деле именно отказ от систем ценностей ведет к субъективизму: автор невольно проводит свои взгляды, нигде не давая им обоснования.
Надо иметь в виду и то, что понятие "факт" в позитивизме и диалектическом материализме (как ив иных формах диалектической методологии) имеет разное наполнение. В позитивизме "факт" - нечто непосредственно осязаемое: вещь, запись в источнике. "То, что не может быть познаваемо, не может быть и предметом науки, как, например, мир сущностей, противоположный миру явлений", - писал известный русский историк Н.И. Кареев. По мнению автора, "то, что составляет предмет истории, не выходит за пределы мира явлений". А в диалектике "фактом" является и определенный процесс, и связи между разными сторонами общественного организма, включая глобальную проблему закономерной взаимосвязи общественного бытия и общественного сознания. Более того, именно отыскание тех или иных связей и закономерностей обычно и является исследовательской проблемой историков-диалектиков.
Поскольку любое историческое исследование строится на определенном круге источников, существенно различие в понимании предмета источниковедения. В позитивистских работах (включая и учебные пособия) обычно дается простое описание источников (с полезными самими по себе описаниями фондов хранения, внешнего вида рукописей и т.п.). В диалектике центр тяжести переносится на закономерности отложения источников и отражения в них объективной реальности. Иными словами, не только источник дает информацию об эпохе, но и эпоха - по данным других источников и как звено процесса развития - помогает понять источник. И особое внимание необходимо обращать на разночтения в источниках, поскольку за ними часто стоят большие политические события и конфликты.
Многие дискуссии последних двух столетий связаны именно с разным пониманием сути привлекаемых источников. Русское летописание X - XVII вв. - уникальное явление в мировой истории и культуре. Но в практике исследований все еще не изжит "шлёцеровский" подход, восходящий к работе А. Шлёцера конца XVIII - начала XIX в. "Нестор": представление о летописании как едином "древе". Так понимал летописание и один из наиболее авторитетных его исследователей A.A. Шахматов (1864 - 1920), на протяжении многих лет пытавшийся реконструировать это изначальное "древо" и лишь в конце жизни осознавший, что такого "древа" просто не могло быть. Летописание - это и идеология, и политика, и неизбежная борьба интересов, а это предполагает и тенденциозность летописцев, отстаивающих интересы князя, города, монастыря, и прямое уничтожение нежелательных для кого-то сведений. Яркий пример двухвекового заблуждения - третирование и даже травля первого русского историка - В.Н. Татищева (1686 - 1750). До самого недавнего времени его обвиняли в фальсификации на том основании, что в его "Истории Российской" содержится большое число сведений, которых нет в Лаврентьевской и Ипатьевской летописях, по которым обычно издается "Повесть временных лет" в качестве первого летописного памятника. А Татищев не знални той, ни другой летописи, но зато в его распоряжении были другие летописи, которые давали иную интерпретацию многих событий, и он вполне профессионально представил их в своем труде. Татищев практически не имел доступа к центральным книгохранилищам, а на окраинах, где ему приходилось трудиться, уникальную рукопись можно было купить на рынке. Хранителями рукописных собраний обычно были раскольники, и один из главных источников Татищева - Раскольничья летопись, близкая к Ипатьевской, но явно ей предшествующая. Другой уникальный источник - Ростовская летопись, которую Татищев подарил Английскому академическому собранию, и она либо пропала, либо еще не найдена. К сожалению, не дошли до нас и другие источники, которыми пользовался Татищев (его собрание рукописей сгорело в пожаре в XVIII в.).
Следует считаться и с тем обстоятельством, что большинство сохранившихся летописей - это своды разнообразных материалов, в том числе предшествующих летописей. Составители позднейших сводов соединяли разные материалы, либо,удовлетворяя собственное любопытство, либо переписывая их по чьему-то заказу. Очень часто они редактировали тексты имеющихся у них в распоряжении древних рукописей. Но не менее часто составители сводов слово в слово переносили древнейшие сведения в свои рукописи. Практически это означало, что в позднейших рукописях - летописных сводах - могли сохраниться более достоверные и ранние материалы, нежели в самых ранних рукописях. Так, древнейшие новгородские летописи почти ничего не сообщают о времени Ярослава Мудрого, а в сводах XV в. используется какой-то новгородский источник, которого древнейшие летописи не знают.
Те же причины и споров вокруг "Слова о полку Игореве". В поэме содержится совершенно иная информация, нежели в известных нам летописях. И на этом основании шедевр мировой литературы некоторые авторы объявили подделкой. А объяснить надо, на каких источниках и в рамках каких традиций создавалось это поэтическое творение. Поэма явно опиралась на устную поэтическую традицию, которая в летописях вообще слабо отражена из-за ее языческой окраски, и ориентирована она на события в Причерноморье (ни Рюрика, ни бога Перуна "Слово" не знает).
Актовый материал для восприятия проще: в нем обычно фиксируется конкретная практика судопроизводства и пожалований. Но и в этом случае необходимо учитывать территориальные и хронологические рамки действия тех или иных установлений. Пожалования в эпоху феодализма ориентированы на определенные территории, а "Земля" по большей части продолжала жить по своим традиционным правилам, следуя так называемому "обычному праву".
Важнейшая проблема для каждого исследователя - история и современность. Еще римский мыслитель Цицерон подчеркивал практическую пользу истории. Н.Г. Чернышевский указывал прежде всего на значение истории для воспитания гражданина Отечества. Советский историк М.Н. Покровский в 20-е гг. XX в. вообще употребит формулу: "История - политика, опрокинутая в прошлое". Ныне, с одной стороны, на историю ополчаются (как, впрочем, и в 20-е гг., когда особенно популярен был Покровский) как на ненужный и даже вредный предмет, который надо исключить из школьных программ. С другой стороны, книжный рынок заполняют совершенно фантастическими, ни на чем не основанными материалами и концепциями (например, книги Фоменко и Носовского о "новой хронологии истории", книги Асова о "русских ведах" и др.).
Конечно, все это к науке истории отношения не имеет. Но в этом косвенно сказывается понимание ее важности для современности. И в конечном счете история нужна для понимания современности, ибо все значимые процессы уходят в более или менее далекое прошлое. Можно сказать, что без истории современности не понять. Именно современность обычно задает вопросы истории и историкам. Но надо иметь в виду, что острота проблем увеличивает опасность ухода от истины в сторону исполнения социальных заказов. Для общества же в целом нужна только истинная история, объяснение, в том числе разного рода негативных процессов. А истинная наука возможна лишь при истинном методе.
Предметом науки истории являются закономерности развития общественного организма. Закономерности, естественно, выявляются лишь при анализе более или менее длительных периодов истории.
Различия между позитивистским и диалектическим подходом проявляются уже в самом определении предмета конкретного исследования. При позитивистском подходе исследование идет "от источника". Наличие необработанного фонда часто оказывается мотивом для выбора темы работы, независимо от того, дает ли что-нибудь такое исследование.
В рамках диалектического метода исследование может начинаться только с проблемы. Диалектика познания заключается прежде всего в том, что исследователь включается в процесс, начало которому положено с зарождением самого человечества.
В свое время И. Кант сформулировал тезис об "априорном", внеопытном знании, свойственном человеческому сознанию. Именно "априоризм" вызывал особенно негативную реакцию позитивистов. В относительно недавней литературе природа "априоризма" разъяснена. Это, по выражению польского ученого Е. Топольского, "внеисточниковое" знание, знание, унаследованное от прошлых поколений, и не всегда осознанное даже профессиональным ученым. Разновидностью такого знания